Выйдешь за меня?

      Сегодня Эрик особенно сильно спешил домой, словно стоило задержаться на одну единую минуту, – и пройдут мимо него их ярко украшенная квартира, грядущий Новый год и круглый стол, за которым сегодня собирались самые близкие.       Опаздывал он на самый главный праздник не из-за будто нескончаемой работы, преследовавшей его даже во снах и неустанно напоминавшей о том, что мужчина теперь Главный Лидер Бесстрашия, а из-за колющей кожу ароматной ели, одним тянущимся по синим коридорам запахом сообщающей о своём прибытии всей Фракции. О такой новогодней традиции — живой ёлке вместо искусственной — Эрик узнал впервые в двадцать семь лет — по прошествии больше половины жизни среднестатистического Бесстрашного. Это было единственным подарком на Новый год, который попросила Феникс, — самым простым, что Лидер мог сделать для неё. Самое сложное тоже было при нём, натирая мозоль через карман при каждом шаге и заставляя сердце пропустить болезненный удар, как только мужчина ощущал бархатную коробочку и сосредотачивал на ней всё внимание.       Концентрацию приходилось разделять с колючей елью, ради которой ему пришлось на ночь глядя ехать в Дружелюбие и отвлекать от раннего празднования жителей, выбирая самую раскидистую и статную. Оставалось главное и в наибольшей степени простое — преподнести подарок его обладательнице, однако по мере приближения к дому тревога впивалась в кожу, как острые иголки ели, проникала в органы и переворачивала внутренности. Лидеру было страшно. Страшно ошибиться ещё раз, решиться на такой рискованный шаг и обречь себя либо на гибель, либо на долгое счастье.       Деваться уже было некуда: мужчина и не заметил, как оказался у двери их квартиры, бездумно гипнотизируя электронный ключ. Вдохнув и выдохнув с зажмуренными глазами, Эрик приложил карту ко входу и как ни в чём не бывало, нацепив на лицо очередную маску, пересёк порог.       Феникс тотчас подняла голову, оторвавшись от полного еды круглого стола, и карие глаза наполнились изумлением и восхищением. Казалось, ещё чуть-чуть — и эмоции вытекут наружу, омыв румяное лицо и затопив украшенное мишурой, дождиками и гирляндами помещение.       — Настоящая? — с надеждой протянула девушка, приближаясь к мужчине и не отрывая заворожённого взгляда от раскидистых ветвей.       — Только срубили в Дружелюбии, — успел ответить Лидер, прежде чем мягкие тёплые губы коснулись щеки.       Сердце пробило ещё один удар, пытаясь добить Эрика, как будто это был первый их поцелуй, а не тысячный.       Нужно просто не подавать виду. Уняв подступающий к ладоням тремор, он небрежно снял куртку, пожал руку наблюдающему за ними с лёгкой улыбкой Филу и кивнул сидящей рядом с ним девушке.       Неконтролируемая зависть пропала из взгляда бармена той же злосчастной зимой, когда город избавился от опасности в виде Эллы руками Эрика и Феникс, и совсем вскоре тот познакомился с вернувшейся со Стены в отпуск Евой — нежной, смешной и готовой на все авантюры с не сидящим на одном месте дольше пяти минут парнем. Их отношения закрутились стремительно настолько, что уже через неделю девушка слёзно уговаривала Эрика перевести её в главное здание Бесстрашия на любую должность. Устоять перед тремя жалостливыми взорами, включая саму Феникс, проникшуюся рассказами друга, ему не удалось.       С тех пор Ева сначала нерешительно и неловко, а затем уже более смело вливалась в их редко собирающуюся компанию. Первое время она побаивалась Эрика, которого всю жизнь видела исключительно грозным Лидером Фракции и не представляла расслабленным, с лёгкой улыбкой на губах и нежно поглаживающим свою девушку, но всё-таки быстро привыкла к нему, в частности и из-за уверений Фила о том, какой Эрик настоящий.       Так и прошло больше полугода их спокойной размеренной жизни. Мужчина успешно справлялся с должностью Первого Лидера Бесстрашия; Феникс курировала неофитов, символично вернувшись к тому, с чего началась их с Эриком история, в свободное время по чуть-чуть подрабатывая во всей Фракции; Фил по-прежнему оставался преданным бару, за это время достигнув должности Главного бармена; новоприбывшая Ева прошла курсы медицинской помощи в Эрудиции и стала медсестрой в Лазарете.       Всё шло своим чередом. Страх перестал быть для них ежедневным спутником; Феникс почти оправилась от панических атак, страдая недугом только после сильного эмоционального всплеска; Эрик начал ловить себя на мыслях, что не помнит, каково это — держать в руках оружие и убивать человека, и непременно радовался этому.       Происходящее с ними можно было назвать одним простым словом — стабильность. Отношения Феникс и Эрика не стояли на месте: были ссоры, скандалы и примирения; недосказанность, глупость и ревность; тепло, страсть и холод. Всё как у людей. И давящая на ногу коробочка говорила Лидеру о том, что начинался новый этап их совместной жизни, попутно принося с собой глубинные переживания, виновница которых уже давно сгнила в земле, но продолжала напоминать о себе тяжёлыми последствиями: назойливой боязнью ошибок и предательства.       Избавиться от них не удавалось и спустя столько времени, как и не получалось расстаться с необоснованно-обоснованным волнением на протяжении всего дня. Лишь сев за общий стол, когда живое украшение уже было наряжено, а до Нового года оставался считанный час, Эрик впервые за сутки попытался облегчённо выдохнуть, однако Феникс тут же оказалась рядом, присев вплотную к нему и легонько сжав лежащую на колене холодную ладонь.       — У тебя всё нормально? Ты какой-то напряжённый, — девушка поймала его опустошённый взгляд.       — Тяжёлый день, — успешно делая вид, будто карман не сдавливает коробочка с кольцом, а в душе не бушует ураган чувств и противоречий, кинул Лидер.       Бесстрашная сдавленно выдохнула, на секунду прикрыв глаза, положила голову ему на плечо и переплела их пальцы — горячие и ледяные. Орган, перекачивающий кровь, вновь подал болезненный импульс, словно с минуты на минуту собирался прекратить жизнедеятельность. Мужчина снова погряз в размышлениях: как изменится их жизнь после этой ночи? что будет с ними дальше? согласится ли Феникс или оставит его одного — уже навечно?       Безутешные мысли крепко обвивали тело, прямо как тёплая ладонь девушки согревала его руку, проникали в мозг, давили и давили. Лидер сделал глубокий вдох, желая отвлечься от мыслительного процесса и нахождения рядом девушки — или будущей жены? — на что-то постороннее. В это же мгновение Фил, оторвавшись от разговора с Евой, как будто почувствовал настрой мужчины и завёл поначалу непринуждённый разговор:       — А знаете, мне понравился этот год.       Эрик ощутил, как Феникс вздрогнула. Перед взором обоих пронеслись мёртвая Элла с зияющими дырами во лбу и сердце; серое, пугающее здание афракционеров, припорошенное снегом; поднимающиеся к небу языки пламени, безжалостно пожирающие дом Бесстрашных.       С тех пор Лидер ненавидел две вещи — снег и Стену: оба напоминали о той злосчастной зиме, когда агрессия и страх съедали его изнутри, заражая каждую частицу тела и не оставляя места для чего-то светлого. Взгляд Феникс каждый раз стекленел, когда в поле её зрения появлялась Стена — та, возле которой она собственными руками убила девушку друга; та, которая разделяла её с домом; та, которая мучила Эрика настолько, что до сих пор он не желал лишний раз оказываться где-то поблизости.       — Да, особенно когда вы чуть не сгорели и несколько раз не умерли, — не сдержавшись, съязвил мужчина и тотчас пожалел о сказанном, когда ладонь Бесстрашной сильнее прежнего сдавила его руку. Он неосознанно погладил большим пальцем вмиг огрубевшую кожу.       — Не ты же нас оттуда вытащил. Зуб даю — оставил бы там, — подобрался Фил, подавшись вперёд, будто готовился к настоящей драке, а не участвовал в обыкновенной шуточной перепалке.       — Только тебя, — издал смешок Лидер.       — Да конечно! Тогда бы твоя родная Фракция разорилась без заказов алкоголя. Заядлый посетитель в баре был только один, и это ты.       Не несущая никакого посыла шутка всковырнула ненадолго запёкшуюся рану: воспоминания о прошлом, от которых он уже пятый год настойчиво пытался избавиться, опять дали о себе знать.       — Иногда мне кажется, что вы ровесники и вам по пятнадцать лет, — Феникс оторвалась от Эрика и притянула к себе бокал с шампанским, сразу сделав небольшой глоток.       — Ага, а кому-то тридцаточка скоро. Когда на пенсию, Лидер? — мило улыбнулся Фил.       Феникс закатила глаза, вновь прильнув к мужчине, как кошка шестым чувством ощущая, что с ним что-то не так, и надеясь исцелить одним прикосновением. Ева на высказывание парня взметнула брови, за столько времени так и не привыкнув к общению Эрика и Фила и тотальному отсутствию субординации.       — Не дождёшься, — отрезал Лидер, мысленно радуясь тому, что бессмысленный разговор с барменом смог отвлечь его от самого же себя.       — Давайте не ссориться, — вдруг подала голос Ева, взаправду поверив в действительность слов мужчин.       — Не обращай внимания: они так умами меряются. За год я уже привыкла.       Год... — эхом отскочило в голове Эрика. Ему не верилось, что прошло больше трёхсот шестидесяти пяти дней с того момента, как его жизнь целиком и полностью изменилась, но вспомнить, как четыре года он гряз в болоте одиночества, самокопания и бессилия, не получалось. Иногда Лидер задумывался о том, что, возможно, если бы не та встреча с Феникс, он бы не дожил до двадцати семи лет. Смысл жизни был давно утерян, зарыт в земле вместе со способностью любить и доверять и голыми руками откопан самой девушкой, сейчас безоговорочно прижимающейся к нему так, что если бы мир в одночасье перестал существовать, она бы не шелохнулась, зная, что мужчина всегда удержит её.       Тепло разлилось по телу и разогрело кровь. Мужчине показалось, что озноб покидает руки сантиметр за сантиметром. Очередной удар сердца не отдавал болью, как предыдущие, а был подобен появившемуся после дождя яркому солнцу. Беспокойство накатывало, как волны бушующего моря, и вскоре отпускало. В это мгновение Эрик не боялся опять просчитаться, увидеть реакцию Феникс на предложение руки и сердца и уже было решился на судьбоносный поступок.       Голос Фила прогремел как гром среди ясного неба:       — Когда свадьба?       Лидер сфокусировал озадаченный взгляд на лице парня, понял, что вопрос был адресован им самим, и задохнулся морозным из-за приоткрытого окна воздухом. Как он узнал?.. Так сильно видно?.. Может, случайно увидел кольцо?..       Пока Эрик блуждал в безрадостных рассуждениях, Феникс, отойдя от неожиданности шокирующего высказывания друга, строго посмотрела на него, как бы принуждая не начинать эту тему:       — Фил!       — Что Фил-то? Я уже двадцать с хвостиком лет Фил! Я что, зря вас сводил? Пыхтел, напрягался, а они как дети! — разошёлся бармен, и Ева успокаивающе сжала его руки. — Мне скучно! Я уже погулять где-то хочу, повеселиться!       — У тебя веселье каждый день — в баре. — Придя в себя, Лидер предпринял попытку перевести разговор в другое русло.       — Это не то! — поморщившись, парень отмахнулся, но затем, чуть не подпрыгнув на месте, повернулся к своей девушке: — О! Рассказываю мою любимую историю, как я сводил их!       Не получилось. Феникс с Эриком, словно сговорившись, одновременно закатили глаза: этот рассказ они слышали из первых уст каждую неделю.       — Дело было так: Новый год, Яма, начинается медляк, а эти двое стоят и делают вид, что ничего не слышат. Ну я решил проявить великодушие и помочь молодым. Подошёл поближе и толкнул Феню в спину — она налетела на Эрика, а потом я три минуты наслаждался мини-фильмом о том, как она еле прикасалась к нему и смущалась, как первоклашка, ну а Лидер наш, конечно, как джентльмен взял всё в свои руки — в прямом смысле, само собой.       Феникс глубоко вздохнула и уткнулась в колени мужчины, сгорая от стеснения. Лидер же не смог сдержать улыбки и положил руку на спину девушки, вспоминая события годовой давности и осознавая, как они и их отношения изменились за это время.       — Потом, конечно, начался ад: нападение изгоев, их временное расставание, я долго думал, что ошибся в том, что Эрику нужна Феня, потому что он мастерски скрывал свои эмоции, но после этого...       — Давайте не будем о плохом: не хочется это вспоминать, — почувствовав, как напрягся Эрик, произнесла покрасневшая Феникс, приняв сидячее положение.       — Ты права, — согласился с подругой Фил, повернувшись к настенным часам. — Тем более что до Нового года пять минут.       Удушающая боль снова распространилась в груди, как только глаза Лидера зацепились за стрелки часов. Тревога просыпалась и потягивалась, вылезая из глубин души так же стремительно, как бежали секунды. На фоне завязался непринуждённый разговор, но сосредоточиться на репликах не получалось: он бездумно смотрел на мутную сияющую цветастыми шарами и гирляндой ель.       Страх совершить ошибку догонял Эрика и спустя годы, как бы тот ни пытался убежать от него и какую скорость ни набирал. Он въелся в кожу, оплёл шипами сердце и шептал в ухо, навевая сомнения. Иногда Лидеру удавалось избавиться от навязчивого сожителя, однако это не тот раз.       Это может быть второй брак в его жизни. Первый закончился несколько лет назад и по сей день отражался на мужчине. Был причиной всех бед. Был причиной одиночества, нерешительности, беспокойства, комплексов. Был причиной того, что сейчас Эрик мог лишить себя счастья, которое только недавно обрёл.       Сквозь пелену Лидер увидел, как Фил поднялся с места и начал разливать шампанское по бокалам, а минутная стрелка неумолимо приближалась к полуночи. Взгляд зацепился за смеющуюся с очередной шутки друга Феникс. За сияющие карие глаза, которые последние полгода редко становились поникшими. За тёплую улыбку, которую она дарила ему ежедневно. За мягкие губы, нежно и страстно целовавшие его.       Девушка уже не была той беззаботной девчонкой, как год назад. Произошедшие с ними события в корне изменили её. Из тёмных радужек пропали наивность и детская искренность, изредка появляясь в стенах этой квартиры. Феникс становилась серьёзней. Феникс расцветала и расправляла скованные ранее крылья. Феникс становилась женщиной.       Эрик не отрываясь глядел на неё и с каждым ударом сердца убеждался в том, что она та самая. И плевать, если он ошибётся. Плевать, если эта ошибка будет фатальной. Плевать, если она окончательно погубит его.       Единственное, чего сейчас хотел мужчина, — быть с ней всю жизнь. До последнего риска. До последнего вздоха. До смерти кого-либо из них.       Часовая, минутная и секундная стрелки остановились на цифре двенадцать. По Бесстрашию пронёсся электронный бой курантов. В поле зрения попали озарённые радостью улыбки, но Лидер по-прежнему внимал только одной.       Феникс повернулась к нему и поймала серьёзный взор. Сердце рисковало остановиться, но Эрик не собирался останавливаться. Не сегодня.       Была не была.       Девушка наклонилась к мужчине, и он громче, чем хотел, выдал прямо в искрящиеся счастьем горячие губы:       — Выйдешь за меня?       Она слегка отпрянула и округлила глаза, не моргая разглядывая беспечное лицо Лидера, за которым скрывался взрыв эмоций, норовящий раздаться с каждой секундой её молчания. Взрыв ждал ответа Феникс, как и Эрик.       Все замерли. Фил и Ева также услышали предложение мужчины. Первый, отпрянув от своей девушки, изумлённо уставился на сидящую напротив пару. Лёгкие перестали работать вместе с сердцем. Тишина давила и настораживала. Весь мир ждал одного-единственного слова.       — Накаркал... — вырвалось из бармена, однако никто не обратил на него внимания.       Феникс, забыв, как дышать, и безотрывно изучая родные светлые глаза, отмерла, осознав сказанное её мужчиной, и медленно приблизилась к нему.       — Да... — тихо и одновременно громко, что услышали все, выдала она прямо в похолодевшие за мгновения молчания губы, прикоснувшись к ним своими.       Фил не заметил, как картинка смазалась. Не заметил и того, как Эрик не глядя надел кольцо на безымянный палец своей невесты. Не заметил, как на щёку упала холодная слеза, а затем ещё одна и ещё...       Он подскочил с места и в два шага оказался на открытом балконе лишь в одной толстовке. Мороз сразу обнаружил жертву и сковал её тело холодом, снег припорошил тёмные волосы, а слёзы высохли одним дуновением ледяного ветра, но на их месте появлялись новые солёные дорожки.       Снежинки затмевали обзор, однако парень упорно всматривался в яркие мигающие звёзды на ночном небе, говорившие ему о том, что всё закончилось. Отныне никаких смертей и разбитых душ, только безграничное, согревающее их в любую погоду счастье.