no guts, no glory

      — Мы в гей-клубе, конечно здесь есть дырка в кабинке. Минги, ты вчера родился?       — Я не пользовался здесь кабинками, — обиженно бурчит в ответ.        — Очень зря. Ты подготовился?       — Проверь, если хочешь, — уже некоторое время Юнхо с ним слишком резок, поэтому покорно отвечать не хочется.       — Проверю.       — Ты на нервах? — Минги останавливается, чтобы заглянуть в глаза. Под потолком висят десятки разноцветных подсвеченных цветных зонтиков, и они оттеняют лицо Юнхо рассеянным розовым светом. Во взгляде теплота, властность и что-то чужое.       — Мне нужно быть отстранённее, чтобы тебя отпустить, — рука проводит по щеке, отводя тревоги, — прости.       — Без обид. Я не понял.       — Мне стоило предупредить…       Минги притягивает его за грудки, вынуждая прижать себя к стене. Юнхо повинуется. Здесь достаточно темно, да и в целом такое поведение не возбраняется. Тонкие пальцы цепляются за переплетения кожаных ремешков укороченной жилетки, задевают голую кожу живота, ненамеренно щекочут. Какой же он красивый, в полупрозрачной дымке, в приглушенном неоне, тает под его касанием. Пойдёт за ним куда угодно, и это лучшее чувство на Земле. Даже туда, куда заходить изначально казалось пугающим или странным. Пока они хотят чего-то вместе, перед ними нет закрытых дверей.       — Нам нужно поторопиться, — с неохотой отрывается от им же покусанных губ Юнхо. Руки спешно поправляют задёрнутый жилет.       — У нас ко времени что ли назначено? Как ты вообще всё это устроил?       — Ты слишком много думаешь. Отпусти это. От тебя не это требуется, — вдыхает покорность через губы, отнимая способность к суждению. Действует, как нейротоксин.       Он прав. Мысли Минги сейчас не союзники. Поэтому он отдаёт контроль над собой ощущениям с кончиков пальцев — тягучему предвкушению, волнами омывающему туманные берега неизвестности.       Несколько неочевидных поворотов по полупустым коридорам, и Минги ударяется о спину замершего на пороге Юнхо.       — Заходишь за мной, и дальше ни звука.       Утвердительно кивает головой, хоть Юнхо на него и смотрит.       В туалетной комнате ещё темнее, глазам нужно привыкнуть. Источники освещения здесь — нечастые красные лампы. Они не одни. Потупив взгляд, Минги ныряет в ту же кабинку, что и Юнхо. Оголённый живот волнительно крутит. Непонятно зачем аккуратничает с дверным замком, и наконец поворачивается к Юнхо лицом.       Водолазка с короткими руками прекрасно сидит на его фигуре, а сложившаяся светотень подчёркивает соблазнительные рельефы грудной клетки. Даже в глаза смотреть не хочется. Сегодня они постарались друг для друга.       Юнхо расстёгивает небольшую сумку, прежде чем поставить её на крышку бачка, металлический треугольник отблёскивает красным в полутьме. Интересно, модные дома подозревают, в угоду каким потребностям будут использованы их изделия? Крышка стульчака громко хлопает. Юнхо кивает Минги в сторону унитаза, и тот становится перед ним. Всё это будоражит, наэлектризовывает тело от пяток до макушки, если его коснуться, он обязательно щёлкнет током.       Юнхо нагибает Минги резко, он еле успевает подставить руки, чтобы не упасть. Холодная поверхность обжигает горящего изнутри Минги. Ещё немного, и кончики его пальцев зашипят. Рывком дёргает за пояс кожаных штанов, стягивая их вниз. Встречает сопротивление неподатливой ткани, но так даже приятнее. Им обоим.       На Минги черные джоки, и его задница в них смотрится просто великолепно, вываливается из штанов Юнхо прямо на ладони. Тянет за резинку одной рукой, а второй жадно хватается за ягодицу. Минги выгибает спину и облизывает губы.       — Точно хочешь делиться? — шепотом спрашивает он, почувствовав дыхание Юнхо на своей шее.       — Трусишь? — не разогретая смазка холодит сначала снаружи, а затем и изнутри. С количеством усердствует. Принцессе не должны сделать больно.       — Брось это на минуту, — пальцы в Минги, тем не менее, продолжают двигаться, — я серьёзно.       — Всё хорошо для меня. Для тебя?       — Тоже.        Оборачивает голову для поцелуя, но Юнхо вынимает из него пальцы и даёт облизать. Здравствуйте, господин Юнхо.       Насладиться вдоволь не позволяет, но на это Минги и не рассчитывал. Щедрость нужно уметь заслужить. На крайний случай, выпросить.       Присаживает на унитаз. Показывает взглядом, что ждёт подле себя на коленях. Разводит ноги шире, чтобы освободить больше места. В этой тесноте есть что-то подстёгивающее. Расстояние, преодолимое прикосновением, одновременно успокаивает и тормошит воображение: он точно не останется в стороне. Если бы он наблюдал издалека… чёрт, Минги не уверен, что Юнхо позволит ему быть вне своей досягаемости. И это, мать его, прекрасно.       Что делать дальше, Минги неизвестно, и поэтому он терпеливо ждёт. Юнхо быстро сжаливается и нагибается, чтобы поцеловать его. Надежный способ заверить друг друга, что всё будет хорошо. Минги едва не спотыкается о спущенные штаны, торопясь прильнуть к губам.       Резкий звук отдёрнутого скотча так же отдёргивает Минги от губ Юнхо. Он не знает, дозволено ли ему обозначать его присутствие. Для себя решает, что для всех будет лучше, если этого не делать. В первую очередь, из эгоистичных соображений: он не хотел делиться их маленькой тайной с кем попало.       Несмотря на то, что наполовину возбужденный пенис с вполне однозначным намерением высовывается из отверстия, Минги смотрит только на Юнхо. Спрашивает разрешения, и чувствует, как рот его наполняется слюной. Юнхо легко кивает, и Минги без какой-либо прелюдии берёт член незнакомца в рот. Такой пластырь лучше срывать сразу.        Горло Юнхо начинают содрогать рычащие стоны, пока горло Минги содрогают захлебывающиеся звуки. Губами он немного тянет член на себя, чтобы из отверстия торчала и мошонка, которой он тут же и занимается. Он двигался сам, и оттого чувствовал себя невероятно разнузданным и голодным. Новизна обстановки немного смущала, и он, пожалуй, был благодарен возможности пока не смотреть на Юнхо. Но незнакомцу с таким крепким членом хотелось подарить не только минет.        Минги выпускает пенис изо рта и разворачивается к нему спиной. Смотрит перед собой: Юнхо поглаживает себя через ткань брюк. Алый свет услужливо подчеркивает выпирающую область в районе его паха, гладит Юнхо своими неяркими лучами, пока он гладит себя.       Минги самозабвенно раздвигает ягодицы и принимает свой первый член за сегодня. Ему надо быть очень хорошим, чтобы их стало больше. Незнакомец входит медленно, не на всю длину. Они стонут в унисон, и у этого звука странная, но изящная гармония. Прижимается к стенке настолько близко, насколько это возможно.       — Я первый у тебя сегодня?       Минги мычит утвердительно. Стесняется говорить.       — Как мне повезло. Ты узенький.       Начинает двигаться не торопясь, но сфинктер всё равно горит. Холод смазки его немного успокаивает, но лишь частично. Сначала всегда так. Дальше — слаще.       Смотрит в глаза Юнхо, пока боль сходит на нет. Их лица не так уж и далеко друг от друга. Между их зрачками будто натянуты струны из тёмной материи — незримой, но пронизывающей всё вокруг своей гравитацией, необъяснимо держащей их вместе.       Неспособность полностью прижаться раздражает, клыками цепляется за нарастающий раж, впрыскивает яд фрустрации. Минги чувствует странную методичность в получаемых толчках: в их резкости будто кроется калькулированная сила, каждый раз немного сдвигающая Минги с места, заставляя сжиматься изнутри.       Незнакомец кончает с неожиданно высоким стоном. Минги воспринимает это как комплимент. Он уходит молча, вежливо удерживает дверь от хлопка, останавливается, чтобы помыть руки, а Минги уже давно зарылся лицом в пах Юнхо. Не знает, как ещё показать, что возбужден до невозможности. Ему очень надо, чтобы Юнхо ему что-нибудь сказал. Похвалил, назвал принцессой, отчитал, что угодно. Но у него есть только скрытая несколькими слоями ткани эрекция, способная передать хоть какое-то сообщение от Юнхо.       — Позови друзей, — успевает крикнуть Минги до того, как входная дверь закрылась. Юнхо улыбается, но требовательно хлопает по бедру.       Заботливо заново смазывает его, будто в него сейчас не кончил неизвестно кто. Невероятно. Снова даёт облизать пальцы, и Минги жадно на них бросается. Размеренно посасывая, думает о том, как сильно хочет быть зажатым членами с двух сторон. Не сомневается, что рано или поздно это случится, и Юнхо просто не торопится.        Хочется больше, хочется сильнее. Ещё, безумнее, неожиданнее. То, что произошло только что — уже перевёрнутая страница, и она не ворошит сознание так, как хотелось бы.       Своеобразную идиллию нарушает скрип петель соседней двери.        — Мне сказали, сюда спустить можно. Эй? — резкий хлопок по фанере перегородки.        Минги не находит ничего лучше, чем просто прислонить задницу к отверстию. Грубиянам отсос не положен.       — Чудесно.       В этот раз член входит легче, и незнакомец, почувствовав это, сразу же начинает в него долбиться. Двигается так быстро и так очевидно не заботится о комфорте Минги, что его это заводит ещё сильнее. В конце концов, сейчас он — просто дырка. Радушная и усердная. И наконец он получает заслуженное обращение.       Под его темп непросто подстроиться: стоит Минги сбиться, незнакомец в наказание насаживает его резко, предварительно остановившись и вытащив практически до конца. Такие фрикции выбивают из горла отрывистые вскрики, которые своими отголосками отражаются от стен и заставляют член Юнхо подёргиваться.       Он тянется к своему соску. Неторопливо водит по нему смоченным слюной большим пальцем. Напоказ выпятил грудь и приоткрыл рот, лишь чтобы запоздало заметить, что Минги сейчас совсем не с ним. Этот парень прямо сейчас вытрахивает из него мозг. Юнхо прикусывает губу и сжимает руку вокруг члена сильнее. За криками совершенно не было слышно ни расстёгнутой ширинки, ни пары плевков.       Кончает глубоко внутрь, и Минги чувствует эти пульсации лучше, чем в первый раз. Незнакомец, кажется, снова ударил стену, пока изливался. Минги не мог сказать точно, его сердце стучало быстро, а кровь была разогнана до звона в ушах.       Вынимает быстро и уходит, звук его шагов будто отстукивает каблучками. Мысли бродят по голове случайными вибрациями в загустевающей жидкости. Минги опускает глаза вниз. Быть того не может. На черной ткани красуется пятно. Блять. Он — самая настоящая дырка.       — Этот был не джентльмен, — тихо шепчет Юнхо, пока Минги пытается отдышаться, — а тебе и понравилось, да?       Сам укладывает к себе на колени. Играется с ним нежно-нежно, попутно любуясь на сокращения колечка, совпадающие с ритмом неспокойно колотившегося сердца. Удостоверяется, что ему не больно.       В этот раз Минги встречает незнакомца с возросшим энтузиазмом, будто оргазм вдохнул в него силы. Его угодливая покорность запускает какие-то потайные шестерёнки в Юнхо, заставляя его дрочить остервенело. Глаза его тёмные, как два котла кипящей смолы.       Минги видит, как кончает Юнхо, и на его лицо попадает немного спермы. Округлившиеся глаза смотрят с неверием. Его парень только кончил от того, как он подставляет задницу под чужие члены… пиздец.        Будучи старательной принцессой, он не прекращает двигаться, и стон за стенкой становится раскатистее. Ему говорят какие-то грязные словечки, но они так и остаются за перегородкой. Он неотрывно смотрит на то, как семя стекает по руке и члену Юнхо. Так долго держал рот открытым и дышал ртом, что облизывает шершавые губы и сухо сглатывает.       Юнхо придвигается к нему ближе. Ожидание того, то он сейчас сделает, полностью заглушает учащающиеся и теряющие упорядоченность фрикции. Тело может делать всякое, но в его голове всегда будет место только для Юнхо. Тот, смакуя даримый трепет, держит его за подбородок и слизывает свою сперму с его скулы. Под макушкой Минги взрывается водородная бомба. Не давая уцепиться за себя губами, протягивает липкую ладонь. И Минги с радостью сделает её чистой.       Однако перед его глазами всё ещё момент, как Юнхо слизывает с него свою сперму, пока его усиленно насаживают на член. И кончил он, смотря на это, блять. Он будет часто возвращаться к этому воспоминанию. Вооружится уймой эвфемизмов и напишет об этом чёртову песню.       Упускает момент, как снова оказывается на коленях у Юнхо и он снова неспешно его растягивает. Оказывается, его довольно просто отвлечь.       На случайных посетителей уборной Минги уже не обращает внимания. Это их проблемы, если им не нравятся стоны и шлепки задницы о фанеру. Его всё устраивает. Более того, он не прочь обзавестись ещё одним соглядатаем помимо того, что у него уже есть. Движения Юнхо делают ещё приятнее фантазии о том, как кто-то рядом запустит руку в штаны, пока будет слушать, как трахают Минги, или, того лучше, он придёт трахнуть его следующим.       Следующего парня приходится подождать подольше. Ласка Юнхо становится всё настойчивее, всё меньше напоминает незамысловатую подготовку. Он силится достигнуть заветной точки, а потом прерывается, чтобы с завороженной непосредственностью проверить, как сильно растянут сейчас Минги.       Трудно побороть неловкость и придумать хорошую вступительную фразу, намного проще заявить о своём прибытии, молча просунув член в дырку. В конце концов, они не на свидании. Именно так и поступает очередной гость.       Едва губы Минги касаются члена, незнакомец отстраняется.       — Нет-нет, я не за этим пришёл.       Интересно. В любом случае, Юнхо его хорошо подготовил — они провели много времени в проказливой неге. Если бы не она, Минги бы наверняка пришлось стиснуть зубы: сейчас его пытаются разорвать, толком не войдя. Странно, на первый взгляд он не показался ему таким толстым. Старается расслабиться, хоть и не считал себя доселе напряженным. Не ощущает неприязни от нарастающей боли: лишь насыщающий ненасытностью вызов.       — У тебя неплохо получается, — любезно даёт привыкнуть к себе.       Входит ещё глубже, и у Минги непроизвольно распахивается рот, а глаза закатываются. Тяжело. Смотрит на Юнхо. Он должен сделать хоть что-нибудь.       Тот, потратив немного времени на раздумья, показывает жест, которым они пользуются при общении со звукорежиссерами. Просит прибавить громкости.       Горло пересохло, и натужные стоны его царапают, но такова цена спасения. Юнхо поднимается и скользящим прикосновением по спине просит нагнуться ниже. Расположившись прямо напротив него, достаёт член. Наблюдает за тем, как он исчезает во рту Минги, и приставляет палец к своим губам. Блять. Снизу это смотрится сексуальнее некуда. С него бы сейчас срисовать панель в манхву.       Минги разрывает: с одной стороны его задницу всё продолжают бурить, а с другой он чувствует, как член Юнхо твердеет у него во рту. Его радует, что он такой не бесполезный. Может справиться сразу с двумя, хах. Он много думал об этом, и, вопреки обыкновению, реальность оказалась лучше фантазии. Собственный член его сейчас абсолютно не заботит. Совершенно особенного строения характера требует возможность так упиваться своей сабмиссивностью.       Незнакомец двигается учтиво медленно, но Минги кажется, что так это больше похоже на пытку. Своими движениями даёт понять, что хочет и может быстрее. В этой безмолвной просьбе ему не отказывают.       Его как будто швырнули на гриль. Тело полосит полная удовольствия боль, а его мозг, будто мячик для пинг-понга, мечется меж двух пожаров, смешивая в себе толики разного пламени: того, что слаще, и того, что обжигает сильнее, клеймит его изнутри. Зашкаливающая стимуляция не находит выхода, продолжает заставлять тело Минги шкварчать, подгоняет слёзы к уголкам глаз.        Освобождение из этого кокона страсти дарит эякуляция, которую Минги чувствует так глубоко, что рука инстинктивно дёргается к животу. Вряд ли в его состоянии возможно сколько-нибудь точно лоцировать это ощущение, скорее распалённый разум был опылен фетишем и потерял оставшиеся толики объективности.       Стоило незнакомцу вынуть, цунами недовольства накрывает тело Минги: он мог сколько угодно погибать на этом члене, но нынешняя пустота в разы хуже. Как же сильно он бы хотел увидеть сейчас, насколько он растянут.       Юнхо несколько раз ударяет его по щеке, требовательно сведя брови. Минги отстраняется с неохотой и снова занимает своё место на его коленях. Теперь он вполне спокойно принимает и четыре пальца: нетрудно догадаться, что на меньшее сейчас он не согласится. Невозможно не встречаться пальцами со спермой внутри него: она уже повсюду. Юнхо думает о том, что добавить всего ещё один палец, и будет кисть. Ох, блять.       Минги по-свойски плюет на новый пенис перед ним, сжимает мошонку, срывая стон, и даёт в себя вставить. Это начинает входить в привычку. Они двигаются вместе, и, кажется, Минги стонет уже скорее как порноактёр — не вполне искренне. В такие моменты ему тяжело уследить за своей усталостью и ещё тяжелее её скрывать. Его причудливый тембр звучит всё глубже и отрывистее.       Разумеется, это не остаётся незамеченным. Игнорируя пространственное неудобство, Юнхо тянется к члену Минги, гладит через ткань трусов, на которой ещё не высохли следы его оргазма. Искренность стонов возрастает незамедлительно.       Естественно, он возбужден: Минги насколько самоотверженно отдавался своему делу, что необходимость в дополнительной стимуляции отпала. Юнхо с трудом располагается между его ног и прижимается к паху лицом. Принимает на себя толчки, зубами оттягивает край трусов, и теперь Минги бьётся о его лицо своим членом. Стараясь не нарушать сложившегося ритма, Юнхо начинает отсасывать.       Между получаемыми Минги ощущениями так мало пространства, что они силятся слиться в одно и к чертям оторвать его от всего остального мира. Слишком хорошо, слишком горячо, слишком непривычно. Смена их иерархии дразнит ту часть мозга, которая еще способна думать.       Юнхо держит его член во рту, пока в задницу Минги кончают в очередной раз. Твою мать, между ними буквально всего несколько сантиметров. Чувства и мысли сыплются солью на освежёванную плоть, щиплют, горят и остаются наполовину неосознанными.       Оргазм снова застаёт выпотрошенного Минги врасплох: он понимает, что прямо сейчас заполняет своей спермой рот Юнхо, лишь потому, что тот перестал двигаться под ним.       Кончивший незнакомец предпочёл немного понежиться внутри Минги и не вынимал довольно долго. За это время Юнхо вылизал каждый доступный ему участок кожи.        — Хороший мальчик, — удаляясь, возвещает хозяин шёлкового голоса. Совершенно точно стучит каблуками и фанатично долго моет руки. Минги вдруг вспоминает, что не слышал звуков ширинки. Впрочем, какая разница.       Занимает место Юнхо на сидушке и откидывается на спину. Заставляет себя напрячься, чтобы не оставить под собой пятна.       Юнхо наклоняется к уху Минги, поглаживает его бедро. Под его пальцами барабанит лёгкий тремор.       — Принцесса устала?        Минги утвердительно кивает. Каждый раз, когда Юнхо делает с ним такое, он превращается в желеобразный пудинг. Кажется, даже глаза начали слипаться.       — Ещё разок выдержишь?       Кивает из стороны в сторону.       — А если это буду я?       Минги молча выуживает флакон смазки из сумки и протягивает Юнхо, освобождая ему место. Взгляд слишком пуст, что понять, что у него на уме. Юнхо останавливает его, удерживая за запястье. Они впервые поравнялись в росте после начала их маленькой игры, и это почему-то обращает на себя внимание, ёкнув в сердце.       — Только если ты этого хочешь.       — Иначе я отсюда не уйду, — его глаза снова мерцают возбуждением.       Юнхо смотрит через отверстие на запачканную спермой задницу.       — Сколько в тебя уже кончило? Пятеро?       Вставляет большой палец и тянет вбок.       — Покажи улов, принцесса.       Под светом телефонной вспышки хорошо видны растянутые розовые стенки. Навстречу Юнхо Минги выталкивает толстую пузырящуюся струю, проворно выбирающуюся из растраханного сфинктера. Её дальнейший путь Юнхо неизвестен, но терять больше времени он не хочет.        — Умница. Иди ко мне, — сейчас он вытрахает чужую сперму из своей задницы.        Минги специально стонет громче, чтобы Юнхо слышал его за гудевшей в отдалении музыкой и разделяющей их преградой. Ожидаемо, член входит очень легко. Мыслей в головах обоих ворох. По другую сторону стенки всё чувствуется совсем иначе для них двоих. Юнхо больше не смотрит, не дразнит, не толкает за грань. Теперь он такой же визитёр. Но Минги всеми силами старается показать, что к нему решительно особое отношение: он волнообразно двигает поясницей, старается сжать его. Насаживается так, что постоянно бьётся ягодицами о тонкую перегородку. Юнхо ему всегда мало.        Пальцами, на которых ещё осталось немного смазки, Юнхо начинает играться с собой, повинуясь интрузивному порыву. Мысль о том, что он наверняка зацепил немного чужой спермы, пока смазывал Минги, рикошетит по мозгу: теперь она и в нём. Минги делает почти работу за него. Слишком соскучился по Юнхо внутри себя. Сам того не зная, позволяет ему сосредоточиться на себе.       Всё думает, что бы такого сказать или сделать, чтобы последние ноты их безумной симфонии возымели в себе катарсис. Не сразу смиряется с тем, что положение его к этому не располагает. На то она и дырка в стене. Проще некуда.       — Ты помогаешь себе?       — Не хочу.       Надо же. Ладно.       — А я — да.       До Минги не сразу доходит смысл его слов.       — Приятнее, когда это кто-то это делает для тебя. Позволишь?— Сегодня принцесса заслужила всё, что пожелает.       — Пока что я хочу, чтобы в меня кончил.       Юнхо прикусывает губы в улыбке. Как же он его любит. Позволив бездушному трению сделать всё за него, он исполняет желание Минги.        Юнхо обнимает Минги у барной стойки, ютит руки на животе, раскачиваясь из стороны в сторону. Целует в шею, трапеции, покусывает за уши. Его трудно довести до такого состояния, обычно он намного более сдержан в проявлении внимания. Одно дело позаботиться о нём после небольшого безумства за закрытой дверью, но совершенно другое — так ластиться на людях. Это, скорее, прерогатива Минги.       — Чем займёмся? — язык собирает соль пота под затылком, задевая колючие волоски.        — В моей заднице сейчас сперма половины этого клуба, — Юнхо чувствует вибрацию его голоса языком, — как думаешь, чего я хочу? — пустословно дразнится. Ему просто надо было сказать это вслух. Он будто вербально ущипнул самого себя за сосок.       — Понятия не имею, поэтому спрашиваю. Ты ведь устал.        — Да. Но для тебя — нет.       — Поехали тогда домой.        — Стой, — подхватывает одну из ладоней Юнхо и ведёт её к внутренней стороне своего бедра, — я хочу, чтобы мы пошли в ту толпу, — кивает в сторону танцпола, — и ты трогал меня, пока мы танцуем.       — Как ты хочешь, чтобы я тебя трогал? — касание Юнхо цепкое, он проминает мышцы с силой и чувствует, как они перетекают под пальцами.       — Так, чтобы нас отсюда нахер выгнали.