Йольское чудо

"Ветер воет в холодной ночи,

Йольский Кот по широким полям

Заметает снегами следы,

Ведёт духов к родным очагам."

(с) Cailleach — Йоль

Наряжать ёлку всегда было занятием увлекательным — и если для взрослых приготовления были сопряжены с хлопотами, то для молодых птенцов — самое то, чтобы сунуть в это дело свой любопытный нос. Как бы ни ругалась няня и ни качала головой Батшеба, тяжело было отогнать детей от снующих по дому слуг, занятых уборкой и украшением Кроухолла к знаковому празднику ведающих — Йолю. Тадди и Эстер по пятам следовали за работниками поместья, что, преданно служа семейству Кроу, отгонять близнецов не смели. И, тем не менее, старались как можно аккуратнее передвигаться по дому, чтобы не наделать лишнего шума и, не дай Геката, не пришибить насмерть наследников рода стремянкой или очередным ящиком с игрушками. Однако время шло, близнецы демонстрировали невероятные признаки живучести (папы Кроу на них нет) и, честно проследив за всеми знакомыми лицами, теперь завороженно наблюдали из окна, как из ближайшего леса везли огромную, срубленную специально для торжества ель. — Лорд Кроу в экспедиции... под самые праздники! — горестно сетовала нянюшка, подпирая ладонью подбородок, и, тем не менее, с толикой беспокойства посматривала за подопечными, усевшимися в креслах у камина: ёлку давно заволокли во двор, а оттуда — то ли через парадный вход, то ли через чёрный — внутрь, и ныне под громкие возгласы устанавливали в холле. Туда, ясное дело, близнецов уже не пустили, строго наказав ждать в гостиной и не лезть под ноги. В беглом взгляде женщины отчётливо читалось и сочувствие, связанное с отсутствием Александра в жизни собственных отпрысков, и опасение, что юные авантюристы решат вытворить что-нибудь этакое, стоит от них отвернуться на сущее мгновение. И, надо сказать, гувернантка была права: если близнецы Кроу делали скучающий вид, они определённо думали (или, точнее, думал Тадди), как бы в очередной раз набедокурить. Это мог подтвердить любой, сколько бы то ни было проработавший в Кроухолле человек... особенно Батшеба, стоявшая рядом с миссис-очередной-нянечкой-что-конечно-же-не-задержится-здесь-надолго. Её лукавые ухмылка и взор, направленный на детей, красноречивее любых высокородных сплетниц намекали, что экономка прекрасно понимала, к чему ведёт дело. Однако по каким-то только известным ей причинам не поспешила в ту же секунду подойти к воронятам с простодушным намёком, что все их планы видны как на ладони. — Колю-ю-ючка-а-а... — заговорщицким шёпотом начал брат, предполагая, что за ними не следят или следят не так пристально. Очень уж удачно в беседу взрослых вклинился некто третий, выглянувший из-за приоткрытой дверной створки, и миссис О'Бирн отвлеклась, а вместе с ней и няня, влекомая то ли интересным разговором, то ли желанием не оставаться один на один с маленькими бесенятами. — Давай сегодня ночью спустимся в главный холл к ёлке... — чуть ли ни в самое ухо сестре бормотал Тадеуш. — Я слышал, наряжать её будут только завтра! Это такой шанс! — Шанс на что? — не совсем поняла Эстер, искоса поглядывая на спины экономки и няни. — Как на что! Нарядить ёлку самим! Представь, все проснутся, а мы уже и свечки, и яблоки, и сладости, и украшения повесили... с твоей-то магией управимся быстро! — Нет-нет-нет, Медвежонок, нам же говорили... ёлка большая (и по чьему капризу, главное, их у нас теперь не одна, а две, а?). Может, её оставим другим? Сами нарядим маленькую, для праздничного стола. Это будет через пару дней, наверно... — юная Кроу сбилась, подняв взгляд на близнеца. Выглядел Тадди... умоляюще. И не то что бы украшать ёлку посреди ночи преступление (тем более в сравнении с иными выходками!), однако все послушные дети в такое время спят, а не в одной сорочке шастают по дому, шлёпая босыми ногами или тапочками по начищенному до блеска и скрипа в честь Йоля полу. — Ну, хм... — замялась Колючка, явно не выдерживая напора. — И папа будет гордиться! — серьёзно заметил брат. — Обязательно... Закрытость Александра, усугублённая смертью жены, до сих пор не стала для детей привычной. Чисто по-искреннему хотелось заполучить внимание отца, заслужить похвалу и почувствовать тепло родительской ладони на макушке. К сожалению, в семье Кроу с этим было сложно... и не сказать, что это чья-то вина. Вовсе нет. Ни Тадди, ни Эстер не могли столь опрометчиво уличить старшего Кроу в холодности. Он ведь тоже любил маму и до сих пор не мог оправиться от её потери. Пусть и прошло уже несколько лет — близнецы пытались понять его своим детским умом. И, будучи крайне смышлёными, в некоторых моментах даже преуспевали. — Ладно... — сдалась Эстер под просиявшую улыбку Тадеуша. — Ближе к одиннадцати или двенадцати. Тогда няня точно уйдёт к себе и мы не встретимся с ней случайно в коридорах. На том и порешили. До означенного времени оставалось около половины дня, а потому, вовсю изображая детское смирение и покорность, воронята вернулись к своему обычному распорядку: Тадди — к учебникам, препирательствам с учителями и играм в солдатики, а Эстер (она, счастливица, приехала из Венеции на Йольские каникулы) — к чтению какой-то старой книжки, найденной в недрах отцовской библиотеки.  Ничего не подозревавшая гувернантка нарадоваться не могла, что молодые Кроу наконец взялись за голову. Но как же она ошибалась... Стоявшие в коридоре часы зычно прозвонили. Затем ещё раз. Другой. Третий. Отсчитав ровно одиннадцать ударов, после которых особняк вновь погрузился в привычную тишину, они затихли — и только мерный стук качающегося туда-сюда маятника напоминал, что время не остановилось, а разлапистая ель в холле не обратилась в тыкву (а то мало ли... в Йоль же всякие чудеса случаются!). Две детские фигурки, застывшие близ одной из дверей второго этажа, пугливо озирались, будто бы проверяли, не явился ли по их непослушные души Йольский Кот. Про этого магического зверя близнецы вычитали в сборнике древних исландских легенд и ныне крайне жалели, что не знают заклинания, способного стереть им память. Богатое воображение, словно в насмешку, с большим удовольствием рисовало на каждой стене огромный хищный силуэт, а каждый блеск снежинок за окном мерещился ничем иным, как голодными глазами гигантского чудовища. Эстер крепко сжала ладонь брата. Он же в ответной поддержке повёл её за собой, будто действительно мог защитить сестру от монстра. — Тут никого нет. — шепнул Тадеуш Огастус Кроу, едва слышно постукивая зубами. — Это всего лишь тени... Колючка безмолвно кивнула, благодаря Триаду за то, что их не застукали за ночной вылазкой ни слуги, ни няня, ни Батшеба... но всё же перспектива быть съеденной огромным котом (определённо точно существовавшим или до сих пор существующим) для десятилетнего ребёнка кратно страшнее, чем нагоняй от миссис О'Бирн или гувернантки. Тем более, что "главная угроза и мастер выговоров и наказаний" — отец — в принципе отсутствовал в Кроухолле. Спуск по лестнице дался близнецам с особым трудом. Боясь лишний раз скрипнуть перилами и ступенями или споткнуться обо что-то в темноте, они шагали очень медленно и осторожно, прощупывая ногами свой дальнейший путь. Благо, ночь и Триединая богиня были к ним милосердны: повезло не свернуть шею и не отбить копчик. Минутой позже дети добрались до лестничного подножья, а через десять секунд (и вовсе не потому, что страшно стоять спиной к подъёму на второй этаж) уже находились перед проходом в холл. — Ну, открывай. — легонько тронула брата Эстер, через плечо проверяя, не идёт ли кто мимо по ночным делам. И покуда сестра как обычно стояла на стрёме, Тадди аккуратно толкнул массивные двустворчатые двери. С лёгким скрипом те поддались, впуская малолетних нарушителей режима сна в обширную залу, в центре которой, словно танцующая в широком платье барышня, возвышалась ель. Воронята, поражённо затаив дыхание, задрали головы. Даже с улицы ёлка казалась не просто огромной — громадной. Вблизи же это давящее чувство собственной мизерности ощущалось ещё явственнее, отчего невольно хотелось сжаться в комочек и забиться в самый дальний угол комнаты. Но отступать уже поздно. — Это... это... потрясающе! — на грани азарта и восторга, почти срываясь с шёпота на крик, воскликнул Тадеуш и тихонько захлопал в ладоши. — Потрясающее зрелище! Сестра лишь согласно кивнула, осматривая в полутьме интерьер холла. Приметила издали каминную полку, а на ней — длинную восковую свечу. "То, что надо." — одобрительно резюмировала маленькая девочка и с весьма сосредоточенным видом подтащила к потушенному очагу обитый махровой тканью стул. И покуда Тадеуш рылся в коробках в поисках декоративных свечек и исследовал столы на наличие заранее приготовленных сластей и яблок, Кроу успешно сняла с полки драгоценную находку. — Ardeat. — тихо и чётко проговорила Колючка, свободной рукой старательно изображая магические пассы. Фитиль неспешно задымился, а стоило его коснуться кончиками пальцев, как огонёк вспыхнул, жадно облизнув внезапно сгустившуюся вокруг темноту. — Тадди! — Эстер подняла подсвечник над головой, — Так будет проще, нежели рыскать в потёмках. — и хихикнула, наблюдая за попытками близнеца открыть очередной ящик. — Я уже нашёл свечи и игрушки! Яблоки и сладости, похоже, на кухне... а жаль. — заёрзал по полу "молодой мастер Кроу", как его обыкновенно называла Батшеба. Ему явно не хотелось в очередной раз куда-то идти. Колючка вздохнула. — Давай нарядим ёлку тем, что есть. А яблоки лучше вешать свежие. Так ведь вкуснее. И сладкое в тепле тоже лучше не хранить — испортится. — упорно искала плюсы Эстер. У неё тоже не было никакого желания бродить по спящему Кроухоллу ради оставленных где-то угощений. Тадеуш нехотя согласился со справедливыми доводами, и дети наконец приступили к их значительно сократившейся по пунктам авантюре. Поставив свечку рядом с собой, близнецы принялись вытаскивать и изучать найденные игрушки, не иначе передававшиеся в роду Кроу из поколения в поколение, как ценная семейная реликвия. Тонкие и изящные, словно (или взаправду) волшебные, сделанные из неизвестного брату и сестре материала ёлочные украшения причудливо переливались в свете единственной зажжённой свечи — новые источники освещения добавлять пока никто не решался. Имелся риск быть замеченными раньше срока. Эстер поднялась на цыпочки, вешая вручную расписанный магическими узорами шарик на одну из нижних ветвей. Рядом — Тадеуш, вскарабкавшийся на стул (стремянку, увы, заблаговременно унесли, потому добраться до верхушки ели, уходящей под потолок, возможным не представлялось), пытался достать до более тонких веточек. Опасно балансируя, он старательно примеривался, куда бы повесить миниатюрный раскрытый гримуар. Близнецы опустошили едва ли треть коробки (одной из нескольких... десятков?) — и понимание, что использовать всё у них попросту не получится, пришло довольно быстро. С особенным тщанием и бережностью обращаясь с игрушками, звон битья которых определённо привлечёт ненужное внимание, воронята надумали расставлять свечки. Для большей романтики размещать их решили не только на ёлке, но и по всему помещению. Повозиться придётся, это правда, зато красиво. Поджигали прямо от "материнской", значительно подтаявшей свечи. Использовать магию для этого Эстер уже не стала — захотела сэкономить силы, резерв которых был ещё недостаточно велик. Да и заклятие горения, если не контролировать его, доставит больше бед, чем пользы. Особенно, если колдует маленький сонный ребёнок. Потому, оценив ситуацию, юные Кроу действовали "по старинке". Разносить по всему холлу зардевшиеся огоньки первым начал Тадеуш. Довольный, он с блаженной улыбкой на лице выставлял в ряд на одном из подоконников бело-жёлтые, точно лучи раннего весеннего солнца, свечки. За окнами то стихая, то вновь набирая силу грозно гудела метель. Последние несколько дней не радовали внезапно обильными снегопадами — аномальными для Британских островов. Настолько, что некоторые слуги поговаривали (а Батшеба и вовсе хранила многозначительное загадочное молчание), будто это гневаются злые духи. Свойственная Англии повышенная влажность, казалось, пропала куда-то в ожидании чего-то необъяснимо-зловещего. "Словно чудище рычит", — едва выдохнул Тадди, боясь задуть фитиль, и поправил миниатюрный канделябр. В памяти вновь всплыла сказка о Йольском Коте. Стало жутко. Где-то внутри дома, в такт прошибающей до холодного пота мысли, что-то протяжно скрипнуло. — К-колю-ючка-а... — негромко позвал брат. — Т-ты слышала? — Да... — пролепетала Эстер, не отводя взора от дверей. Поймав напряжённый взгляд близнеца, Тадеуш без слов всё понял. Повторившийся звук доносился по ту сторону. — Там кто-то есть... — очень тихо добавил Медвежонок и сделал крошечный шажок от окна. Что-то неумолимо приближалось к лестнице на второй этаж. А оттуда до холла — рукой подать.  — Страшно... — Мне тоже... — тихо признались друг другу маленькие ведающие и взялись за руки. — Надо потушить свечи! Из-под двери точно видно полосу света. — поздно сообразила Эстер. В коридоре, подзадоривая, раздался бой двенадцати ударов часов. "БОМ. БОМ. БОМ." — рокотал вне комнаты часовой шкаф. Ему вторили чьи-то отчётливо слышимые тяжёлые шаги. Растерявшись и не сразу отпустив друг друга, близнецы потратили ещё несколько секунд, чтобы наконец сориентироваться и броситься врассыпную как можно скорее гасить свечи. Тадди, чуть не споткнувшись о коробку, задул несколько фитильков на нижнем ярусе ёлки. Эстер кинулась к подоконнику. — Быстрее, быстрее, быстрее! — скороговоркой затараторил брат, забывая об осторожности и подгоняя не менее взволновавшуюся сестру едва ли не в голос. Под тревожную беготню воронята и не заметили, как таинственный некто отворил противно скрипнувшие створки. Образовавшийся ледяной порыв ветра (будто с улицы) пробежался морозцем по коже и потушил ближайшую ко входу свечу. В коридоре мелькнули две огненные точки — чьи-то ярко-жёлтые злые глаза. — ААААААААА!!! ЙОЛЬСКИЙ КОТ!!! — пронзительно заорал Тадеуш, инстинктивно метнувшись в безопасность — в тень могучей ели. — ОН ПРИШЁЛ НАС СЪЕСТЬ! НАМ ВЕДЬ НЕ ДАРИЛИ НИКАКОЙ ТЁПЛОЙ ШЕРСТЯНОЙ ОДЕЖДЫ! Я В КНИЖКЕ ЧИТАЛ! Эстер что-то неразборчиво пикнула в ответ, прячась за открывшейся дверью. Тадди же, как любящий брат, прямо из своего укрытия швырнул в голодное чудовище тем, что первым попалось под руку — валявшейся на полу свечой. Йольский Кот украшение немедленно поймал — причем довольно ловко, несмотря на большие, пушистые ла... ой, руки?! В перчатках?! — и сухо усмехнулся, хотя, как казалось детям, должен был рычать как какой-нибудь дракон или минимум медведь. Тадеуш бесстрашно высунул голову из-под хвойных веток, желая разобраться, что же всё-таки происходит и почему их до сих пор не утащили в горы на съедение людоедам. И удивлённо застыл, разинув рот... — Папа? — единственное, что смог вымолвить шокированный воронёнок, таращась выпученными глазами на прошедшего сквозь пургу, укутанного в зимнюю одежду и покрытого не успевшим стаять снегом (а кое-где даже корочкой инея) Александра Кроу. Сделавшего всё, чтобы успеть отпраздновать с Эстер и Тадди Йоль. Вместе.