Доброе утро Саньлан

Золотистый луч проскользнул сквозь едва приоткрытую штору и коснулся кончика носа спящего мужчины. Он вздрогнул, лёгкий, почти незаметный спазм мышц. Его глаз медленно и сонно приоткрылся. Теплое дыхание на щеке – мягкое, ровное, – вернуло его в реальность. Се Лянь. Улыбка, медленно распускающаяся на губах Хуа Чэна, была подобна распускающемуся цветку лотоса – медленная и полная безграничного удовлетворения. Он прижался ближе к телу любимого, вдыхая аромат его волос – тонкий, свежий, с едва уловимым шлейфом лепестков неизвестного, но безумно прекрасного цветка. Се Лянь спал, спокойствие его лица было подобно зеркальной глади озера в безветренный день. Хуа Чэн нежно коснулся его виска губами, поцелуй был лёгкий. Пальцы скользнули по мягким линиям лица, исследуя каждую черту – хрупкость скул, изгиб губ, нежность кожи. Эта хрупкость, это совершенство – то, что он будет оберегать всю свою жизнь, отгораживая от любого зла, от любой бури. Большой палец легко, почти невесомо, прошелся по его губам, прикосновение настолько нежное, что Се Лянь даже не проснулся. Он лишь вздохнул, издавая тихий, мягкий звук, а его рука опустилась на грудь Хуа Чэна. Тот застыл, чувствуя, как сердце его сжимается от нахлынувшей нежности. Эта тишина, эта близость, это полное, безграничное доверие – награда за все годы скитаний, за все перенесенные страдания, за все бесконечные поиски. Он никогда не отпустит его. Никогда. Спящий открыл глаза, встретившись взглядом с Хуа Чэном. Улыбка расцвела на его лице, яркая, теплая, как весеннее солнце, но сонная. В груди Хуа Чэна ощутимо разлилась волна тепла, омывая его до самого сердца. Быть рядом с ним – значит чувствовать себя дома, в безопасности, окруженным нежностью и заботой. И это чувство – сильнее любых божеств, сильнее любых проклятий. — Доброе утро, Саньлан...