comeback и тима раков

— Импакта с тебя как с козла молока. В ответ на замечание в маленьком чате слева с невероятной скоростью начинает мелькать отборная брань. Минхо хмыкает, приподнимая бровь. Игрок с ником «BoogeiHan» попался ему третий раз за вечер, но впервые в его команде. И Минхо был рад этому, поскольку предыдущие две игры ему со всей яростью запихивали члены в зад, уничтожая раз за разом. И потеряв две звезды, Минхо вдруг обнадежился отыграть хоть одну с тем самым игроком, что заставлял его слюной захлебываться, но тот, попав к нему в подбор, словно сдулся. Играет очень уж плохо, зато огрызается на его вставочки, но только в чате, голос свой не светит. Минхо думает, что это школьница, пересидевшая в интернете. — За игрой следи, — рычит Минхо, когда их роумера, BoogeiHan, снова убивают. «Я и слежу», — прилетает в чат. — Ага, нон стоп на респауне сидишь. «Оттуда и слежу». И Минхо хмыкает, пытается украсть баффы у своего лесника и ругает себя за это сильно-сильно, но оправдывается тем, что лесник еще хуже, чем роумер, и если плюшки заберет не он, а враг, то уж лучше им точно не будет. На линии опыта крипы ломают башню, и Минхо, снова высказав что-то об игровых способностях игрока, что играл там, направился спасать строение. Как только он показался на карте, вражеский роумер удачно влетел в его персонажа, оглушил станом и дал возможность своему кору убить его, но секунда в секунду, словно почувствовав тайминги пятой точкой, в файт ворвался его роумер. — Что это было? — спросил Минхо, на низких очках здоровья убегая с места драки. «Я засейвил тебя, малышка», — смеется BoogeiHan в чате. — Малышка — это твой мозг, который наконец-то включился, — огрызается Минхо, но не агрессивно, а дразняще. — Я надеюсь. В их веселую перебранку вклинивается мидер. Он просит играть командой, не разбредаться и больше уделять вниманию игре, а не флирту друг с другом. — Так дайте мне спейса, — рычит Минхо. — И я выиграю эту катку. И вроде бы все начинает налаживаться, от перефарма вражеской команды избавляются, как и от троих игроков. Можно ведь пойти и запушить, возможно, даже трон потыкать, но его роумер всех тащит к лорду, инициирует файт с оставшимися врагами и очень красиво отдается. — Как ты заебал! — верещит Минхо, в его голове рисуется картинка, где еще одна звезда исчезает. — Зачем тебе этот бесполезный лорд сейчас? Это был наш последний шанс, олень! «Сам ты олень», — прилетает в чат. — Я тебе репорт кину, обещаю. «Я вам всем кину, чтобы наверняка. Тима раков» — пишет их мидер, и Минхо тяжело вздыхает. — Если мы проиграем, то только из-за этого лоха в роуме. Как ты вообще те две катки затащил? «Маму твою не ебал, вот и затащил. В этот раз она немного мешает», — отвечает BoogeiHan, чем поджигает седалище Минхо еще сильнее. Минхо думает, что это проклятье рандомов, но набирает побольше воздуха и низким голосом басит в микрофон: — В лицо мне повторишь? «Могу и на лицо повторить. Ты только скажи куда ехать». Среди этих сообщений мелькают причитания мидера. Минхо его жаль — этот игрок один из немногих в их команде, что пытается что-то делать, следит за картой и держит позиционку. В отличие от остальных, что без раздумий влетают в пятерых, уповая то ли на удачу, то ли на веру в себя. После очередного файта Минхо, прохлаждаясь в таверне, все еще ведет перебранку с роумером, в результате которой буквально озвучивает свой адрес. «Час», — отвечает BoogeiHan, а после совершает чудо и вдруг собирает всех врагов так удачно, что подоспевший мидер прожимает ультимейт и наносит критический урон, а Минхо, едва ли успевший добежать с респавна, добивает. «Доел», — пишет мидер, когда они всей толпой идут бить вражеский трон. — Лаки, — самодовольно говорит Минхо. Игра заканчивается с диким дефицитом в показателях при сравнении с вражеской командой. При подведении итогов враги просят накинуть друг другу репорты, союзники радуются камбэку, а Минхо выходит в лобби и запускает очередную катку. К его счастью, BoogeiHan не попался ни с ним, ни с врагами. Минхо вздыхает то ли с облегчением, то ли с легким разочарованием. Про обещание явиться через час он забывает сразу же, как приходится драться с настоящей школьницей, действительно пересидевшей в интернете, за линию золота. Звонок в домофон пугает его, когда он вываливается из душа. Все еще мокрый, в одних спортивках и раздраженный, он топает к трубке и рычит адским голосом вопрос. Его раздражение и ярость из-за еще трех слитых каток не дают ему задуматься о позднем визите чужака, как и не дают вспомнить о перебранке. — Кто? — Надеюсь, ты подготовил свой зад, — звучит притяным мелодичным голосом, совсем не сочетающимся со словами, — потому что я не буду милосердным. — Ага-ага, подожди, я вернусь через минутку, мне ебальник от твоей шутки порвало, пойду собирать. — Открывай давай, заебал. Или я порву не только ебальник. — Это ты… А дальше все происходит словно в бешеной перемотке. Минхо почти не успевает запомнить присходящее, не успевает проследить за действиями, как обнаруживает себя распластанным по кровати, голым, с засыхающей спермой на груди. И он уверен, что это не его, потому что рядом лежащий человек, раскинув руки, дышит так же тяжело и смотрит блаженно в потолок. Рождественские огоньки подсвечивают его кукольное личико, и Минхо считает, что эту катку он затащил, поскольку получил больше, чем звезду. Едва ли прошмыгнув в квартиру, невысокий паренек набрасывается на Минхо, схватив за шею, но сразу же убирает руку, когда вода после душа попала на его кожу. Минхо и не заметил, в какой момент потерял бдительность настолько, что впустил незнакомца, с которым отыграл три не самые классные игры, но что он заметил точно, так это дерзкий вид гостя. Кожаная куртка его не по погоде легкая, широкие черные джинсы, собранные ремнем на поясе, открывают лишь тонкость чужого тела, но не показывают более ничего. Только лонгслив, черный и почти прозрачный, отчетливо показывает соски, вставшие от холода. — Фары глаза слепят, — хмыкает Минхо, облокачиваясь на стену. Наступив носком кроссовка на пятку другого, тот выскакивает из обуви, оставив ее безобразно валяться на коврике у двери, стягивает куртку с плеч, что падает к кроссовкам, и шагает ближе. — А ты не смотри, — подняв бровь, низко проговаривает он. — Будем драться? — спрашивает Минхо, принявшись развязывать шнурок на спортивных штанах. — На смерть, — игриво произносит тот, так же занявшись ремнем. Но стянуть штаны ни один не успевает. Парень в мгновение ока подлетает к Минхо и наваливается, вжимает лопатками в стену и принимается терзать губы. Зубы насилуют нежную кожу, его губы посасывают язык Минхо. Агрессивно, но в то же время осторожно. На грани. И Минхо течет. — Ты чертов нуб, — шипит ему в рот Минхо, на что тот отвечает грубым касанием к его талии. Чужие холодные пальцы сжимают кожу, одна рука скользит ниже, оглаживает ягодицу, движется по задней стороне бедра, а после подхватывает ногу и закидывает на себя. Минхо, не теряясь, обнимает этой ногой тонкое тело в прошлом своего тимейта. Он жмется тазом ближе, буквально чувствуя его нетерпение и возбуждение. И если за плотными джинсами того не особо сильно можно что-то рассмотреть, то спортивные штаны Минхо выдают его с потрохами, натянувшись сильно и недвусмысленно. — А ты течешь от нуба. Что, так нравится проигрывать, а? Любишь унижение и стыд? — Ненавижу зазнавшихся неумех, — язвительно отвечает Минхо, сильнее надавливая пяткой на нижнюю часть тела парня, чтобы быть с ним теснее. Эти слова срабатывают немного не так, как Минхо надеется. Тот отсраняется, грубо скидывает с себя его ногу, хватает за щеки и сильно сдавливает, отчего его собственные губы вытягиваются бантиком, оставляя маленькую щелочку, по которой сочится черт пойми чья слюна. — Еще раз? — угрожает тот, но Минхо его не боится. Единственное, что он чувствует, усилившуюся на секунды пульсацию в члене. Минхо хочет, чтобы тот плюнул ему в рот. Резко рванув его, парень разворачивает Минхо лицом к стене, стягивает спортивки и шумно выдыхает, завидев обнаженные округлые ягодицы. Он любуется недолго, Минхо слышит звук расстегиваемой ширинки, а потом визжит от шлепка. — Это за то, что не верил в меня, — шепчет, задыхаясь, тот, уложив подбородок на плечо Минхо. Он раздвигает его ягодицы руками и вжимается собой в них. От того, как идеально лег чужой горячий член между его ягодиц, Минхо закатывает глаза и запрокидывает голову, чем парень, все еще не назвавший своего имени, пользуется и оставляет несколько засосов и укусов. «Пометь меня сильнее», — кричит Минхо в своей голове, но вслух лишь провоцирует того еще сильнее: — Что ты как собака тут слюнявишь меня? — О, ты все еще можешь говорить, — хмыкает тот, на что Минхо язвительно фырчит и кругом ведет бедра, стимулируя его член. — Ты не так хорош, как думаешь, — бормочет он, а потом думает, что зря, потому как тот плюет, но не в рот, как хотелось раньше, а прямо на анус, и сразу же приставляет головку, надавливая на тугой вход. — Больно, блять. Парень хмыкает, кладет руку ему на горло и крепко сжимает, абсолютно лишая Минхо возможности говорить и дышать. Минхо чувствует, как краснеет лицо от нехватки кислорода, как болит кожа на шее под пальцами, как адски жжет анус, который растягивается вокруг чужого члена, кажущегося гигантским. В этот момент Минхо думает, что даже палец для него показался бы огромным. — Расслабься, — шипит парень, снова и снова сплевывая на то место, где его головка поглощается Минхо. — Твоя жадная задница оторвет мне член. И Минхо хочет, чтобы так и было, но считает, что расслабиться и правда неплохая идея. Он отпускает контроль над мышцами, и член того проскальзывает до упора с сильным жжением, которое с каждым проникновением становится меньше, а когда исчезает и вовсе, Минхо думает, что секс без растяжки намного круче, чем тот, где миллиард часов происходит прелюдия, где пятерня зарывается глубоко в него через долгие десятки минут, когда страсть тухнет, а возбуждение держится только потому, что простата стимулируется. Да и не то чтобы у Минхо было много анального секса. Проживая скучную жизнь офисного клерка, убивающего время в онлайн-играх, Минхо сто лет ни с кем не знакомился, отчего происходящую ситуацию чувствует буквально кожей, потому как воздух вокруг него и парня, что без подготовки вторгся в его зад, вибрирует. — Останови меня, если будет слишком, — говорит тот, опуская руку с горла, на что Минхо тянет свои дрожащие пальцы, обхватывает ими чужое запястье и возвращает ладонь обратно — туда, где кожа горит и вспотела от прикосновения. — Грязная шлюха, — рычит парень и принимается еще мощнее долбиться в его зад. Минхо же спину гнет сильно-сильно, даже не переживает, что позвоночник точно взбунтуется. Он щекой вдавливается в стену, пуская по ней слюни, что не имеет возможности сглотнуть от руки на горле, и чувствует, как в рекордно короткие сроки готов кончить без стимуляции члена. След от сильной боли, злость, крайняя степень возбуждения и ярчайшая страсть ведут его к оргазму быстро. Минхо зажмуривается, хрипит что-то неразборчивое, чувствует, как дрожит в ногах, что то и дело хотят подогнуться, и подается под проникновения. — Боже, как же ты хорош, — стонет парень. Его голос дрожит, а движения теряют систему. Его голос патокой льет в уши Минхо, который кроме шлепков ничего и не слышал. Он вдруг чувствует, как начинает дергаться его член, ощущает, как горячая сперма поднимается по стволу, как расширяется уретра, из которой выстреливают густые струи. Оргазм оглушает и ослепляет. На мгновение он перестает чувствовать жжение ануса, лишь легкая щекотка кружится на головке, пока удовольствие волнами расходится по телу, парализует и лишает чувств. Обмякший и измотанный, он чувствует, как его поднимают и несут куда-то. Его лодыжка ударяется о дверь и он выстанывает измученное «ай, блять», а после кусает плечо того в отместку. — Прости, — бормочет парень. Не с первого раза, но тот находит спальню, почти бережно укладывает Минхо на кровать, затем расставляет колени по обе стороны от его тела и трогает себя прямо перед мутными глазами Минхо. И Минхо думает, что не такой уж и большой чужой член. Ровный, красивого цвета, необрезанный, в меру толстый. Может, чуть больше его собственного, что лежит на лобке мягкий и липкий. Минхо хочет потащить его в рот, но сил не чувствует. Зато прекрасно чувствует, как сперма того окропляет его покрасневшую и тяжело вздымающуюся грудь. Видит, как милое кукольное личико того кривится в оргазме. И парень не выглядит непривлекательно в этот момент, как большинство из немногочисленных партнеров Минхо. — Ты очень эстетично кончаешь, в курсе вообще? — хрипит Минхо, на что тот смеется, падая рядом. — Как тебя зовут? — Я Джисон. Хан Джисон. — Ага, — кивает Минхо. — И почему ты так не старался, когда меня ебали пятеро? Джисон хихикает. Он поворачивается на бок, чтобы видеть лицо Минхо, и отвечает: — Ты так мило бомбил в войс, что грехом было это останавливать. — Если бы ты только не фидил… — Эй! — вяло протестует Джисон. — Я все равно затащил. И катку, и тебя в койку. Минхо глядит и не может понять, как все так быстро произошло. Ему хочется еще, хочется сильнее и больше, но боль в заднем проходе протестует, как и сам Джисон, что отклоняет предложение потрахаться еще раз, ссылаясь на собственную грубость и отсутствие прелюдий. Но Джисон соглашается переночевать, ухаживает за Минхо, к которому силы вернулись, но который не признался в этом, продолжая играть разомлевшего кота. А наутро Джисон смазывает припухший анус своей слюной и языком, после чего наносит крем и долбит Минхо в рот так сильно, что приходится таким же образом смазывать уголок губ. Минхо рад, удовлетворен и счастлив.