Let Me Adore You

             Майк звонит в дом Байерсов всю вторую половину дня, и каждый раз его звонки остаются без ответа. На самом деле он не беспокоится: он сам проводил Уилла домой после их вчерашнего свидания и во время того же свидания узнал, что тот работает над новой картиной. А когда Уилл работает над новым произведением искусства, которому всерьёз посвящает себя...ну...забота о себе отходит на второй план, особенно когда дело касается живописи. Эл и Джойс тоже не отвечают на звонки, значит, и их нет дома.              Что, если Уилл снова забыл попить воды? Делает ли он перерывы? Поза, в которой он рисует, может определённо угробить его спину! Нахмурившись, Майк с грохотом кладёт телефонную трубку, хватает куртку из своей комнаты и выбегает через парадную дверь. С тех пор как Джонатан отдал Уиллу свою старую машину, Майк нечасто ездил на велосипеде, и сейчас ему приятно ощущать, как прохладный осенний ветер теребит его волосы, а под изношенными шинами хрустят старые листья.              Как и ожидалось, подъездная дорожка перед домом Байерсов-Хопперов пуста. Но он всё равно стучит в дверь, а когда никто не отвечает, достаёт из заднего кармана запасной ключ.              Когда он заходит внутрь, его сразу же окутывает тёплый воздух гостиной, а запах дома кажется знакомым и успокаивающим. Он видит немытую посуду в раковине и небрежно валяющийся на диване пульт от телевизора. Тот всегда теряется в подушках, но, по мнению Майка, это не имеет значения, когда у тебя есть сестра, которая может переключать каналы за тебя с помощью своих суперспособностей. Майк считает, что это хорошее использование способностей Эл, ведь это значит, что ей не придется использовать их на что-то другое. Он направляется на кухню, где берёт чистый стакан из шкафа над стойкой и наполняет его водой.              Со стаканом в руке Майк идёт по коридору, ведущему к спальням Эл и Уилла, и когда слышит доносящуюся из-за двери музыку, то сразу же понимает, что Уилл полностью поглощен рисованием. Он стучит в дверь три раза.              — Мама, не сейчас, — слышит он доносящийся сквозь музыку голос Уилла. Он не должен быть так взолнован, услышав голос своего парня, особенно учитывая, как близки они были прошлым вечером, но всё равно не может сдержать улыбку, когда берётся за дверную ручку и распахивает дверь.              Уилл оборачивается, и его глаза расширяются, когда он видит Майка в дверном проеме.              — Можно войти? — спрашивает Майк, как будто есть хоть какой-то шанс, что Уилл ему откажет.              Уилл удивлённо моргает.              — Да, конечно.              Уилл тянется, чтобы поставить на паузу кассетный плеер на своём столе, и когда он снова поворачивается, закидывая ногу на ногу, Майк уже стоит рядом и улыбается ему.              — Ну, привет, — здоровается Майк и протягивает руку, чтобы поставить стакан с водой на стол. Его взгляд падает на эскиз, над которым, предположительно, работал Уилл, пока Майк вежливо не ворвался внутрь. Рисунок наполовину скрыт скомканной бумагой и стружкой от ластика, но, похоже, на нём изображены два крошечных человечка на качелях...?              Уилл открывает рот — вероятно, чтобы спросить Майка, что он здесь делает, — но, проследив за его взглядом, понимает, на что тот уставился. Он тут же разворачивается и встаёт, чтобы освободить свой стол, отталкивая Майка локтем.              — Это еще не законченная работа, не смотри!              Не успокоившись, Майк наклоняет голову в явной попытке продолжить своё подглядывание. Если этот набросок то, что он думает, если это то воспоминание, которое он навсегда сохранил в памяти...!              Уилл поднимает на него взгляд, и их лица оказываются так близко, что свет позднего вечера превращает его ореховые глаза в расплавленное золото. Глаза Майка скользят по румянцу на щеках Уилла, затем опускаются к его губам, и так легко было бы наклониться и сократить пространство между ними... Но Майку приходится отвлечься от своих увлекательных мыслей, когда Уилл свободной рукой заставляет Майка отвернуться.              — Майк, я серьёзно!              Майк обиженно взвизгивает, но больше не пытается подглядеть.              — Ладно, ладно, извини!              Майк даже прикрывает лицо руками.              — Этого достаточно?              Он слышит шелест бумаги, а затем:              — Да, молодец.              Чтобы немного поддразнить его, Майк опять поворачивается, но всё ещё прикрывает глаза руками.              — Теперь можешь смотреть, Майк.              Он практически слышит, как Уилл закатывает глаза, но не может сдержать ухмылку, которая расползается по его лицу от безошибочно ласкового тона Уилла.              — Ты уверен, что нет других шедевров, которые нужно спрятать, пока мы здесь? Чтобы глаза этого недостойного паладина не испортили рисунки своим неумелым взглядом?              — Майк, ты такой раздражающий! — восклицает Уилл, но они оба тихонько смеются, когда Уилл тянется вверх, чтобы отвести руки Майка от глаз.              Майк позволяет Уиллу ухватить себя за запястья, и они оба улыбаются друг другу в умиротворяющей тишине комнаты Уилла. Ему нравится, что сейчас Уилл может улыбаться так беззаботно, как не мог годами раньше. Поймав момент и внезапно наполнившись неудержимой любовью, такой всепоглощающей, что кажется, сердце разорвётся, если он не выпустит её на свободу, Майк наклоняется и прижимается к губам Уилла поцелуем.              Уилл удивлённо отпускает его запястья, но без колебаний отвечает на поцелуй. Он закидывает руки на плечи Майка, а Майк кладёт руки на талию Уилла. Один быстрый поцелуй переходит в два, в три, а затем они становятся ещё глубже, когда Майк проникает языком в податливый рот Уилла.              Он ведёт Уилла назад, пока его колени не упираются в кровать, и Уилл позволяет мягко опустить себя на простыни. Майк смотрит на него, распластанного на кровати, с разметавшимися по лицу волосами, и вдруг вспоминает, что пришёл не просто так.              Поэтому он отстраняется, изо всех сил стараясь не обращать внимания на хмурый взгляд Уилла. Такой, такой милый.              — Майк, что...              — Когда ты в последний раз что-то ел?              Уилл недоверчиво смотрит на него.              — Серьёзно, Майк?              — Да, Уилл, серьёзно! — Майк встаёт во весь рост, потому что знает: если он не сосредоточится, то никогда не сможет уговорить Уилла на столь необходимую заботу о себе.              — Уф, я только что поел, доволен?              — Во сколько, Байерс? Мне нужно точное время.              — Не знаю, около 9 утра или что-то вроде того. Всё? Мы закончили этот бестолковый разговор?              — Уилл, уже почти пять!              Уилл, всё ещё распластанный на кровати, хмурится.              — О, хм. Ладно. — Он явно не заметил, сколько времени прошло, пока рисовал, как и предсказывал Майк.              — Уилл, тебе действительно стоит что-нибудь съесть, — настаивает Майк; когда дело касается Уилла, его разум всегда берёт верх над членом.              Лицо Уилла принимает насупленный вид, который, как Майк знает, вызван исключительно желанием покапризничать и лёгким раздражением от того, что их сеанс поцелуев прервали. Чёрт побери! Надо было спросить о еде, прежде чем целовать его. Роковая ошибка, Уилер!              К счастью, Уилл первым нарушает тишину и вздыхает:              — Лаадно.              Однако вместо того, чтобы встать с постели, Уилл протягивает руки в молчаливом требовании. Майк снисходительно улыбается, желая воспользоваться этой победой, и тянется вниз, чтобы схватить Уилла за руки и подтянуть его к себе. Уилл мило улыбается ему, переплетая их пальцы, и это почти подозрительно, насколько самодовольно он себя ведет.              Внезапно Уилл ухмыляется, и Майк понимает, что его обманули, за долю секунды до того, как Уилл со всей силы тянет его на кровать.              — Уилл, — стонет Майк, но не делает ни малейших попыток отстраниться от Уилла, уперев руки по обе стороны от его невероятно красивого и сейчас такого самодовольного лица. Уилл смотрит на Майка огромными остекленевшими глазами, и это была бы идеальная картина невинности, если бы не промелькнувшее в них озорство. Они оба знают, что Майк находится на волосок от того, чтобы сдаться, и сдерживается лишь из принципа, но ни один из них не признает этого — одна из их многих негласных игр. Это молчание отличается от того, что было раньше, много лет назад, — отстранённого и неловкого. Это молчание рождается из понимания, из умения читать каждую тонкую реплику и подталкивать друг друга в нужную сторону. В этом молчании есть предвкушение, притворное упрямство и такая же притворная робость.              — Майк Уилер, не заставляй меня умолять. — И да, думает Майк, он действительно знает, как заставить меня плясать под его дудку.              Майк больше не в силах сопротивляться и сокращает между ними расстояние — ему нестерпимо хочется почувствовать, как самодовольно кривятся губы Уилла. Скоро мы увидим, кто из нас будет смеяться последним, Байерс. Майк полностью забирается на кровать, а Уилл отодвигается назад, чтобы освободить ему место, и всё это время ни один из них не разрывает контакта. Майк жарко и настойчиво прижимается к его губам и чувствует, как учащается дыхание Уилла, когда он опускается ниже и целует его в чувствительное местечко под ухом. Влажный поцелуй переходит в резкое покусывание, и стон, сорвавшийся с губ Уилла, заставляет его член дёрнуться. Он ненадолго приподнимается, чтобы стянуть футболку Уилла через голову, и, не теряя времени, опускается к его шее, принимаясь оставлять на ней яркие засосы. Уилл под ним издаёт задыхающийся скулеж, а затем откидывает голову в сторону и тянется вверх, чтобы запустить руки в расстрёпанные волосы Майка.              Майк продолжает оставлять следы на всей обнажённой груди Уилла, поощряемый жгучими прикосновениями к коже головы и тем, как бёдра Уилла непроизвольно приподнимаются каждый раз, когда он приникает ртом к особенно чувствительному месту. Он намеренно воздерживается от других прикосновений, зная, что это сведёт Уилла с ума. Через несколько минут Уилл действительно озвучивает свои претензии — его стоны переходят в нетерпеливое хныканье.              — Майк, Майк, прикоснись ко мне... — Майк поднимает голову, чтобы язвительно пошутить о том, что он уже касается его, но его разум тут же отключается при виде расширенных зрачков Уилла, густого румянца на его лице, набухших от поцелуев губ, и всё, что вырывается из его рта: да, хорошо, не волнуйся. Я позабочусь о тебе, Уилл.              Они быстро стягивают с Уилла шорты, потом его трусы, потом штаны и бельё Майка, и вот они уже сидят лицом друг к другу, и между ними нет ничего, кроме обжигающего жара. Уилл передаёт ему полупустой бутылёк смазки из прикроватного ящика, и Майк едва обращает внимание на то, сколько он выдавливает, прежде чем протянуть свои длинные пальцы к уже твёрдому и истекающему предэякулятом члену Уилла.              Уилл подаётся вперёд, чтобы поцеловать его, и Майк наслаждается каждым звуком, который Уилл издаёт в его рот. Майк мечется между тем, чтобы не разрывать объятий их тел, и тем, чтобы откинуться назад и наблюдать за меняющимся каждую минуту выражением на лице Уилла.              — Майк, Майк, — бормочет Уилл с приоткрытым ртом и розовым румянцем, распространившимся от щек до кончиков ушей.              — Ты так хорош, Уилл, так хорош для меня, — шепчет Майк, и член Уилла дёргается в его руке.              Уилл повторяет «Ах, Майк...», и только когда его голос переходит в нехарактерно застенчивый шепот, Майк понимает, что это не просто его обычное бессвязное бормотание. Уилл может быть застенчивым, но он громкий. Майк не прекращает двигать рукой, но всё его внимание сосредоточено на лице Уилла и на том, что он собирается сказать.              — Мы можем... мы можем пойти сегодня до конца? — Глаза Майка расширяются, и он чувствует, как его лицо пылает. Не то чтобы они не делали этого раньше, но Уилл всё ещё редко выступает инициатором.              — Да, да, блядь, конечно.              Майк улавливает во взгляде Уилла что-то необычное, и вдруг перед его глазами предстаёт потолок, а сам он оказывается распластанным на кровати. Его удивлению нет границ, из губ вырывается изумлённый вздох, но Уилл не даёт ему опомниться, быстрым движением усаживаясь на его живот.              Он посылает ему робкую улыбку, и это так нечестно! Как он может выглядеть таким застенчивым, когда фактически прижимает Майка своим обнажённым телом к кровати, и Боже, он такой милый...              Уилл издаёт тихий смешок, потянувшись вниз, чтобы закрыть Майку рот одним пальцем.              — Позволь мне?              Майк болезненно твёрд, несмотря на то, что всё это время к его члену не прикасались, и когда Уилл бросает на него пристальный взгляд, явно ожидая, что Майк даст ему разрешение, тот произносит задушенное «да».              — Хорошо, — шепчет Уилл, и Майк может прочесть тонкий слой неуверенности в его нервной улыбке и тихом голосе. Ему интересно, что Уилл собирается делать, и он наблюдает, как тот тянется к бутылочке со смазкой, всё еще лежащей открытой на простынях рядом с ними. Уилл выливает щедрую порцию на свои пальцы и смотрит Майку в глаза.              — Никаких прикосновений, хорошо?              Майк уже открывает рот, готовый пожаловаться на то, что его член буквально воспламенится в любую секунду, как вдруг Уилл приподнимается на коленях, упираясь одной рукой в грудь Майка, а другой начинает водить пальцами по своему телу. Ладно. Ух ты. Блядь. Слова тут же застревают в горле Майка, и теперь проблема уже не только в члене, всё его тело вот-вот загорится.              Угол наклона руки Уилла немного неловкий, и Майк инстинктивно тянется, чтобы взять его за талию и помочь ему сохранить равновесие, но Уилл резко откидывает его руки. Значит, он всерьёз говорил о запрете на прикосновения. Не найдя, чем занять руки, Майк сжимает простыни под собой мёртвой хваткой и смотрит на Уилла такими широкими глазами, что, наверное, выглядит глупо.              Дыхание Уилла снова учащается, когда он добавляет второй, а затем третий палец; короткие ногти царапают кожу Майка, и Майку требуется мгновение, чтобы понять, что его собственная грудь поднимается и опускается лишь от наблюдения за невероятным зрелищем. Ни один из них не разрывает зрительного контакта, электричество между ними приковывает его к месту, и он не может удержаться от слов, которые, кажется, непроизвольно вырываются у него изо рта.              — Ты такой горячий, Уилл, такой совершенный, — хрипловато хвалит его Майк. — Настолько хорошо сейчас выглядишь, что мне нестерпимо хочется тебя трахнуть.              Оба любят слышать голоса друг друга во время секса, но Уилл особенно легко теряет контроль даже от самых незначительных похвал. И если судить по быстро нарастающей громкости его стонов, Майк научился делать ему именно те комплименты, которыми нужно награждать его каждый раз.              Ещё через минуту Уилл, наконец, убирает пальцы, чтобы обхватить член Майка, и после одного-двух ощутимых поглаживаний начинает медленно насаживаться на него. Обе его руки упираются в грудь Майка, пока он пытается вобрать член полностью.              Они оба издают стон, когда Уилл наконец опускается на основание, и Майк видит, как его глаза прикрываются, а рот слегка приоткрыт. На секунду они застывают, приспосабливаясь к ощущениям, и Майк думает, что проявляет невероятную сдержанность, держа руки при себе. Он каким-то образом всегда забывает, как это здорово — быть внутри Уилла, обжигающе горячего и тесного, словно они созданы друг для друга. Подсознательно Майк предполагает, что сейчас он возбужден сильнее, чем когда-либо в своей жизни, и тут же понимает, что ошибался, когда Уилл делает глубокий вдох и начинает двигаться.              Поначалу толчки медленные, тело Уилла напряжено, но через мгновение он ускоряется и задаёт устойчивый ритм, и нет, вон оно — самое сильное возбуждение, которое Майк чувствовал за всю его жизнь. Теперь Уилл приподнимается с члена Майка почти полностью, прежде чем снова опуститься, и Майк всерьёз собирается разорвать простыни под ним в клочья, если не снимет напряжение, проходящее через всё его тело. Он начинает ритмично двигать бёдрами навстречу Уиллу и видит, как у парня над ним мутнеют глаза от удовольствия.              — Жульничаешь, — поддразнивает его Уилл, но его голос звучит так потрясённо, что вместо этого получается придушенное хныканье.              — Трудно не касаться тебя своим членом прямо сейчас, — хрипит Майк, все его мышцы напряглись, и он сосредотен на том, чтобы сохранить темп, пытаясь уследить за каждой мельчайшей переменой на лице Уилла. Они никогда раньше не занимались сексом в такой позе, но Майк готов позволить демогоргону искромсать ему лицо, если оставит Уилла неудовлетворенным.              — Тебе приятно? — спрашивает Уилл, так же сосредоточенно глядя на лицо Майка, и вдруг до него доходит, почему Уилл всё это начал, и почему сказал Майку не касаться его.              — Да, это так приятно, Уилл, такой хороший мальчик, так хорошо обо мне заботишься, — хвалит его Майк и понимает, что попал в точку, когда Уилл сжимается вокруг него со стоном.              Когда темп Уилла становится всё быстрее и хаотичнее, а бёдра дрожат от напряжения, Майк стискивает под собой простыни.              — Ты единственный, кто может доставить мне такое удовольствие, принять меня так глубоко...              Уилл прерывает его и нарушает своё собственное правило «не прикасаться», наклоняясь вперёд, чтобы с отчаянием поцеловать Майка — глубоко, влажно и развязно.              — Кончи для меня, Уилл, малыш, — поощеряюще шепчет Майк между небрежными поцелуями и прерывистыми похвалами, и через секунду Уилл с криком орошает живот Майка. Не обращая внимания на липкость между ними, он тут же обесиленно опускается на Майка. Не теряя ни секунды, Майк меняет их позиции, не вынимая член, и начинает активно вбиваться в Уилла. Когда послеоргазменное удовольствие начинает переходить в гиперчувствительность, Уилл слегка хнычет под ним, и Майк наклоняется, успокаивая его нежными поцелуями.              — Уилл, я так близко, в тебе так приятно, ты ведь можешь потерпеть ещё немного, правда?              Глаза Уилла закрыты, голова повернута в сторону, руки сжимают подушку над ним. Майк обхватывает щеку Уилла одной рукой и осторожно поворачивает его лицо вперед, смахивая слезы, собравшиеся на длинных ресницах.              — Уилл? — снова спрашивает Майк самым мягким голосом, на который способен.              Уилл наконец-то встречает его взгляд и выпускает нижнюю губу из под зубов, смаргивая слёзы. Кончики его ушей ярко-розовые.              — Да, хорошо. Хочу... хочу, чтобы тебе было хорошо, Майк.              Они соединяются в ещё одном поцелуе, и вся прежняя нужда каким-то образом сменяется пьянящей сладостью, заставляя сердце Майка сжаться почти до боли. Уилл обхватывает Майка за плечи, впиваясь короткими ногтями в мягкую кожу, чтобы пережить первоначальный дискомфорт. Когда они отстраняются друг от друга, Майк прижимается лбом к лбу Уилла.              — Уилл Байерс, ты сведёшь меня с ума, — дышит он в почти несуществующее пространство между ними. Его толчки становятся жёстче, а хватка на талии Уилла усиливается, стоит ему почувствовать знакомое, раскалённое до бела наслаждение в низу живота.              Уилл смущённо смеётся.              — Сойдём с ума вместе?              — Да, — шепчет Майк. — Сойдём с ума вместе.              Не проходит и минуты, как он кончает, изливаясь внутрь, и Майк клянется, что на секунду теряет сознание от того, как чертовски хорошо ощущается этот оргазм. У него едва хватает сил вытащить член, перевернуться и рухнуть рядом с Уиллом; они лежат в тишине, прижавшись друг к другу и переводя дыхание. Через пару секунд Майк переворачивается на бок и оказывается лицом к Уиллу.              — Знаешь... мне нравится заботиться о тебе. Правда. Я забочусь о тебе с тех пор, как нам исполнилось четыре года, и буду заботиться до бесконечности. Тебе не нужно ничего отдавать взамен. Я просто... мне приятно видеть тебя счастливым.              Уилл поворачивает голову, кажется, ещё не полностью придя в себя, чтобы двигать всем телом, и смотрит на Майка. Его чёлка падает на глаза, и Майк протягивает руку, чтобы убрать её.              — Я знаю это, — отвечает Уилл. — Я знаю, что ты никогда не ожидал от меня ничего...нет, постой! Я говорю это не в самоуничижительном смысле, Майк, не делай такое лицо. Но. Эм, да. — Он поднимает глаза к потолку, его щёки краснеют, но потом снова поворачивается к Майку.              — Я люблю тебя, Майк. И ты мне так нужен, я хочу тебя всегда.              Майк чувствует, как горит его собственное лицо, как будто то, что его парень признаётся ему в любви, каким-то образом бесконечно более смущающее, чем всё, чем они только что занимались. Он не может поверить, что пришёл, ожидая, что заставит своего парня съесть приготовленную в микроволновке пиццу или что-то в этом роде, а теперь собирается начать плакать сразу после лучшего секса в своей жизни.              Однако когда он улыбается Уиллу и говорит в ответ «я люблю тебя», это выходит легче, чем он мог подумать. Он любит Уилла с чётырех лет, влюблён с шестнадцати, и сейчас ему кажется, что ничто и никогда не будет для него более естественным, чем любовь к Уиллу Байерсу.