Ты - моя галлюцинация.

Чонин обнимает Сынмина за талию, вдыхает лёгкий, морозный запах с коротких волос на затылке и оставляет мягкий поцелуй на коже шеи. Это вызывают улыбку у обоих. Ким разворачивается в руках и смотрит прямо в лисьи глаза, что горят нежностью и любовью. – Ты сегодня слишком бледный, с тобой всё хорошо? – улыбка потухает, оставляя место для беспокойства на лице Яна. Сынмин лишь кивает и тянется за лаской. Он трётся щекой о острое плечо Чонина, обнимает его и блуждает руками по широкой спине. Ким любовно выдыхает и получает в ответ довольные поскуливания. – Так хорошо, мой милый.., – шепчет Ян и прикрывает глаза, нежась в любимых объятьях. Свнмин лишь сильнее надавливает на спину ладонями, заставляя чувствовать трепет от прикосновений и небольшую боль в области сердца. В дверь стучатся, а к горлу подступает желчь. – Войдите, – Чонин не хочет отвлекаться от любимого человека, но всё-таки переводит взгляд на вошедшего охранника. – Что случилось, что ты решил нас потревожить? Ян грубо спросил и повернулся обратно к Сынмину, которого уже не оказалось перед лисьим взором. Фонтомные прикосновения на спине давили всё большей тяжестью и болью. – Время принимать таблетки, господин, – охранник протягивает стакан с водой и несколько ярких таблеток. До этого Чонин не замечал в его руках ничего подобного. Реальность стала накатывать на него мрачными волнами. В глазах троилось и темнело, а тошнило уже так, что казалось он заблюёт комнату. Охранник помогает выпить таблетки и уходит, оставляя Чонина одного. Лис осматривает комнату, будто видя её впервые. На полу были разбросаны листы, вырванные из книг, почти везде стояли картины с изображением лишь одного человека и разбитые скульптуры. Чонин никогда не был склонен к рисованию или лепке, но Сынмин вынудил его заняться эти делом. Он умер, не оставив после себя ни одной фотографии, ни одной записки. Вот был Ким Сынмин, а в другой момент его уже и не было никогда. И Чонин бредил им. Он не умел красиво рисовать, но везде был запечатлён образ этого прекрасного человека-пёсика. Также он пытался запечатлить свю любовь, лепив его скульптуры, но те - всегда выходили плохо и Ян, в приступе ярости, разочарования и тоски, разбивал все подобия Сынмина. Чонин упал на диван, смотря на огромную люстру над головой. Хотелось просто взять и повесеться на ней, но нельзя. Он обещал, что станет достойным преемником своего отца и возглавит компанию, а также то, что проживёт долгую жизнь, но пока что, из всего обещанного он не сделал ничего - только сходил с ума. В уголках глаз скопились слёзы, которые Ян тщательно пытался сморгнуть. Грудь сжимало всё сильнее, а всхлипы давили на горло, не давая дышать. – Сынми-и-ин, милый мой, – Чонин захлебывался слезами, снова возвращаясь в реальность. – Вернись, вернись, вернись. Как в бреду повторял парень и сам не заметил, как уснул. Таблетки подействовали, и Яна смогло отпустить на несколько часов.

***

Он проснулся от мягкого прикосновения пальцев к плечу и разлепил тяжёлые веки. Тело было ватным, а реальность обдала его своим мёртвым воздухом. Чонин поворачивает голову к тому, кто пытался разбудить его и улыбка расползается на лице. – Милый мой, – Чонин осторожно коснулся чужой ладони в ответ и всхлипнул. – Ты - моя галлюцинация. Ким улыбается и проводит ледяной рукой по груди Яна. Сердце отзывается болезненными ударами и по коже бегут мурашки. Галлюцинация садится на колени перед диваном и приближается к уху, мягко дыша в него. Может он хотел что-то сказать Чонину, но тот лишь слушал родные вздохи и рассыпался по кусочкам, превращаясь в прах. – Милый, скажи мне, что всё это не ложь, – Ян касается ладони на своей груди и моргает. Это было его фатальная ошибка, ведь в следующую же секунду Сынмин исчезает. Только боль в груди остаётся. – Стоит мне моргнуть, как ты тут же исчезаешь, – Чонин слабо хмыкает и снова слёзы текут по его щекам. – Моя любимая иллюзия... Вернись ко мне, вернись... Минни, я без тебя не могу. И Ян снова плачет, утыкаясь головой в декоративную подушку на диване. Он скулит и царапает ногтями кожу на руках. Хочется сделать что-то с собой, но ведь дал обещание жить дальше. Обещание дал и вроде как выпонял его, но жизнь была похожа скорее на существование. Без Ким Сынмина - жизни быть не может. И Чонин сходит с ума. Видит своего любимого человека и верит в сладкую ложь, которую подбрасывает ему его же голова. Это его сладкая галлюцинация. И раз Ян потерял Кима один раз, то второй раз делать этого ненамерен. Пусть он сойдёт с ума, но его любимая галлюцинация, его милый - будет с ним.