Ревность

      — Даврин, я так не могу…       Рук уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но опьянелый от страсти Даврин не сразу догадался, что это не часть игры и не предложение поменять позицию. Толком не расслышав, он неспешно продолжал ласкать женщину — облизывать маленькое круглое ухо, мять грудки, с таким трудом выуженные из туго зашнурованного камзола. В самом деле, наверное, уже пора было сменить дислокацию их маленького дозора, переместиться наконец на кровать или хотя бы на кресло, но…       — Стой, прекрати, — в этот момент до Даврина наконец-то дошло, что всё идёт не по плану. Но как и любой страж, мужчина никогда не сдавался легко, без боя — извивающуюся Рук он отпустил, но буквально на полшага, продолжая удерживать её за талию, — Да подожди ты!       — Что случилось?       Вместо ответа Алдвир кивнула куда-то за спину Даврина, обращая внимания на то, что происходило в глубине комнаты. Там, на незримом пороге между залой и «спальней» расположился Ассан; сложив когтистые лапы друг на друга, грифон внимательно смотрел на хозяина. Сегодня он был на редкость хорошим мальчиком: проведя весь день за утомительными (для такого крошечного ума) тренировками, щенок тихо спал около камина, поверяя мохнатый бок теплой стене.       Точнее, спал, когда Рук только пришла. Ассан поприветствовал её вяло, без особого интереса, не помогли даже имбирные трюфели: дар был принят с благодарностью, но отложен до лучших времен. Не заинтересовали его и другие угощения, которые принесла с собой женщина — в этот раз Даврин мог насладиться ими сполна.       Больше всего ему понравилась засахаренная клюква, кислая и сладкая одновременно, она так приятно лопалась во рту, оставляя едва заметное горьковатое послевкусие. После конфет на руках оставалась невесомая сахарная пыль — поймав миледи Алдвир за подбородок, Даврин как следует припудрил её щеки и скулы, потом на всякий случай помазал губы, которые тут же накрыл своими — она даже не успела засмеяться.       — Он смотрит на меня… Извини, но я так не могу, правда.       Спина выпрямлена, как палка, губы поджаты, взгляд отведен в сторону — в моменты волнений Рук вновь превращалась в несносную капризную дворянку. Отвернувшись от Даврина, она расчесала волосы руками и, слегка помедлив, начала плести привычную косу, как будто показывая, что свидание окончено. Но совсем о другом говорили расстегнутые полы камзола — у стража ещё был шанс; им следовало воспользоваться немедленно.       Макушка Алдвир пахла медом и желтками — как-то раз страж застал её рядом с плитой, когда женщина что-то сосредоточенно вымешивала в небольшой тарелке. На мгновение Даврин обрадовался, представив себе хрупкое масляное печенье, но сник, когда Рук, смеясь, объяснила, что будет наносить смесь на волосы — несмотря на то, что мир погибал, она всё равно хотела выглядеть лучше всех. Особенно в глазах Даврина.       — Подожди, подожди, — крепкие сухие ладони обвили женские бока, погладили под грудями — в такой момент, знал страж, нельзя было выставить себя похотливым самцом — а после закрепились на талии. Короткий поцелуй пришёлся на затылок и на выступающую шейную косточку. Даврин был прав, Рук постепенно смягчалась, — Я всё исправлю. Ассан, как хороший мальчик, посидит у двери, будет охранять на случай, если кто-то вдруг захочет зайти в гости. Нам ведь не нужны посетители, верно?       Вяленые бараньи ребра были достойны того, чтобы ненадолго принять роль дозорного — грифон послушно сместился к порогу, принимая подношение с радостным урчанием. Он уже давно приметил вкусно пахнущий ящик, а именно поэтому караулил его подле шкафа, ожидая того, что хозяин наконец-то почувствует, что нужно сделать и кого именно стоит порадовать. Не то чтобы Ассан был против общества Рук, по крайней мере, до тех пор, пока она не претендовала на кости и имбирные трюфели.       Лицо миледи Алдвир по-прежнему сохраняло несколько высокомерный отпечаток, словно она была госпожой, а Даврин псарём, слишком много внимания уделявшим своему щенку. Глядя на нее снизу вверх, мужчина не удержался от короткого смешка — ему вспомнилось то, как пару дней назад, под сенью Арлатанского леса, эта же самая женщина глухо и бессловесно молила его о близости.       Уединение принесло Рук спокойствие — она милостиво разрешила Даврину переместить себя в «спальню», а оказавшись подле кровати, сама сняла камзольчик и бросила его на пол. Остались только темные шаровары — не торопясь, страж стянул и их, после чего, как паломник, воздающий почести каждой встреченной святыне, проложил дорожку следов от грудей к животу, от него к лобку и к потным, трепещущим бедрам. Рук стонала низко, гортанно, запрокинув голову назад. Холодные руки гладили голову и шею мужчины, едва заметно, совсем неуверенно касались кончиков ушей — ещё предстояло выяснить, как женщина, столько времени прожившая среди долийцев, так и не узнала о том, насколько фривольно можно обращаться с главным эльфийским достоинством.       — Даврин… — но он не нуждался ни в командах, ни в разрешениях. Облизнувшись, мужчина потянулся для того, чтобы наградить Рук горячим поцелуем, но теперь уже в другие губы, — Чёрт!       Бедра сомкнулись резко, словно половинки гильотины, Даврин успел только охнуть. Рук торопливо перевернулась на бок, после чего уползла в левый угол, заняв оборонительную позицию. Даврин с удивлением взглянул на неё, а после повернул голову в сторону, для того, чтобы сразу же столкнуться взглядом с Ассаном. Пернатый негодник сидел на груде скомканной одежды, клювастая голова смиренно лежала на одной из подушек, которую они в порыве страсти толкнули на край кровати.       — Он ревнует?       Вместо ответа Даврин лишь покачал головой — протянутая рука попыталась огладить круглое женское колено, но Рук едва ли не зашипела в ответ. Обхватив себя руками, она смотрела тихо, исподлобья, ничего не предлагая, но и не раздражаясь — при всей своей заносчивости, временами женщина могла проявлять невиданную силу духа. Даврин безумно ценил то, как деликатно она относится к его роли наставника — вот и сейчас Алдвир отступила, позволяя ему наладить отношения с Ассаном, пусть и в ущерб их собственным.       — Скорее… любопытствует. По крайней мере мне так кажется. Я раньше… Ну с его появлением я не…       Рук тихо вздохнула, доверив лицо сгибу локтя. Даврин в задумчивости почесал бритый затылок. Он был силён на поле боя, безусловно хорош в постели, неплох на кухне, но ужасен за столом переговоров. Никто из стражей не предупреждал о том, как правильно выстроить границы подобного толка, как объяснить грифону, при каких обстоятельствах нужно держаться от хозяина подальше. А уж тем более, никто не мог дать совета о том, как поговорить о подобном с возлюбленной — неужели придётся терпеть до тех пор, пока это животное не наберется ума?       Там, в крепости, щенок каждую ночь проводил рядом со своими собратьями — почти как маленькие дети, грифоны долго общались на своем птичьем языке, прежде чем окончательно провалиться в сон. Но здесь, в отсутствии друзей, Ассан казался скучающим. Даврину было не по себе от мысли о том, чтобы засунуть подопечного в клетку, пусть и ненадолго. А отдать на попечение кому-то, это всё равно, что объявить во всеуслышание о том, что у них с Рук намечается близость.       — Пойдём ко мне, — Алдвир наконец-то покинула свой неприступный форпост; нежные пальцы женщины забрались в горловину рубахи, оглаживая шею и спину Даврина, — Да, там этот дурацкий диван, но зато есть засов на двери… Потом, если что, вернёмся сюда… Если захочешь, разумеется.       Одевались молча, глядя друг на друга хитро, точно предвкушая грядущие наслаждения. На душе у Даврина было легко и радостно, не сколько из-за возможности утолить давно зреющее желание, сколько из-за того, что ему не приходилось сражаться ещё и с Рук. На прощание, страж легко потрепал Ассана за ухом — щенок ответил ему угрюмым взглядом, после чего вернулся к своим дарам.       Слава богам, праведным и неправедным, внутренний двор был пуст — Даврин нагнал спутницу лишь на середине и подхватил на плечо, словно он был охотником, а она — подстреленной галлой. Тишина также заполняла холл, казалось, что все обитатели Маяка уже спят, а слаще них всех — Беллара, прикорнувшая на узкой кушетке прямо с книгой в руках. Её тощее тело было укрыто тонким пледом, который все норовил сползти вниз, на пол — не отпуская своей ноши, Даврин мягко подтянул одеяло повыше, прикрыв татуированный подбородок эльфийки.       Как только дверь комнаты закрылась, они вновь вернулись к охоте. Даврин наступал, Рук оборонялась, отступая к дивану, но её потери были велики: авангард серых стражей несколькими легкими движениями полностью обнажил женщину, лишив её в том числе и белья. Побежденная, но не униженная, она лежала на спине, приподнявшись на локтях, наблюдая за тем, как мужчина раздумывает над мирным решением этого конфликта, расстегивая рубашку, а после — штаны.       В молчаливом согласии они оба сошлись на том, что медлить нельзя — слишком много времени было потрачено впустую; нежные ласки стоило оставить на другой раз. Даврин навалился на Алдвир сверху — бледные ноги тут же оплели его замком, прижимая как можно ближе к промежности. Короткая прогулка нисколько ни умалила её желания — страж наслаждался влагой и жаром, которую дарило женское тело.       — Даврин, ты…? — остаток вопроса утонул в громком стоне — а может, он просто не расслышал. Покачиваясь, будто корабль на волнах, мужчина терзал её мнимой нерешительностью, наслаждаясь тем, как Рук елозит на узком, неудобном диване, как движется ему навстречу, пытаясь наконец-то приблизить долгожданное переплетение.       — Да…да… да… — шептал Даврин, отвечая сам не зная на что.       «Нет, нет, нет» ответила заскрипевшая дверь.       — Рук, Ассан вот-вот выбьет дверь, стоит ли мне… ой! Прошу прощения… Неважно!       Белларе хватило благоразумия приоткрыть дверь совсем чуть-чуть, оставив лишь небольшую щель для обзора — не видя притаившихся любовников, она, однако, быстро догадалась обо всем, глядя на «тропу славы» выстланную потерянной одеждой. Именно поэтому, она, свободная от принципов, выработанных серыми стражами, безжалостно потянула визжащего Ассана наружу, обратно, во двор.       — Ну теперь-то уж точно всё?       — Всё       — А дверь?       — Да плевать на дверь.       Лицо Рук было ярко-красным, может быть из-за стыда, может быть из-за раздражения. На самом деле Даврину было все равно, что лежало в основе. Наклонившись к её лицу, эльф носом развернул голову женщины вбок, после чего резко укусил маленькую оттянутую мочку уха, заставив Алдвир взвизгнуть — и тем самым отвлечься и от глупой двери и от отпертого засова, от всего, что оставалось за пределами дивана.       Может быть, Даврин был не самым внимательным охранником или не самым лучшим воспитателем, но он определенно был самым лучшим любовником — волнующий стон Рук, определенно, был тому доказательством.