Башня старост

Она вышла из комнаты, стараясь избегать людных коридоров, и направилась в библиотеку. Где провела несколько часов, делая вид, что увлечена чтением, хотя слова на страницах не складывались в осмысленные предложения. Потом отправилась в теплицы, где помогала профессору Спраут с пересадкой мандрагор, лишь бы занять себя чем-то, не оставляя времени на мысли. Обед она пропустила, прячась в одной из пустых аудиторий, где в одиночестве медленно пила чай, принесённый из кухни. К десяти часам Гермиона уже стояла у дверей Большого зала, где её ждал Драко. Они неспешно шли по пустым коридорам, проверяя гостиницы факультетов, а затем решили обойти территорию. Всё это время между ними висело молчание — тяжёлое, как гроза. — Знаешь, Грейнджер, — вдруг нарушил тишину Малфой. Его голос был ленивым, с привычной насмешкой. — Как ты вообще могла влюбиться в Уизли? Он ведь отвратителен. Гермиона остановилась так резко, что её каблуки гулко стукнули по каменному полу. Она повернулась к нему, и в её взгляде горел огонь. — Малфой, — холодно произнесла она, — не тебе говорить о любви. Драко прищурился, уголки его губ изогнулись в едва заметной ухмылке. — Ну, и явно не тебе, Грейнджер. — Что ты вообще знаешь о любви?! — её голос повысился. — Ты — бессердечный, злобный, ненавидящий всех вокруг. Всё, что ты умеешь, это разбрасываться своими оскорблениями! — А ты считаешь, что любовь — это быть с таким ничтожеством, как Уизли? — парировал Драко. Его слова были обжигающими, как ледяной ветер. — У него даже мозгов не хватило, чтобы сдать все экзамены без твоей помощи! Гермиона сжала кулаки, гнев начал накрывать её с головой. — Уизли добрее и человечнее, чем ты когда-либо будешь! Он не использует слова как оружие, чтобы причинить боль. Она открыла рот, чтобы добавить, но его следующий шёпот заставил её замереть. — Мерлин, закрой свой рот, —Он хотел выкрикнуть то ругательство, что считается самым жестоким в магическом мире, но осекся, правда таки поздно. — Грязнокровка, да? — её голос был почти не слышен, но в нём звенел ледяной металл. Она посмотрела прямо в его серые глаза, холодные,без чувственные. Слёзы стояли в её глазах, но она сдерживала их. Затем отвернулась и пошла прочь, не сказав ни слова. Драко смотрел ей вслед, сжав кулаки до боли. Он хотел остановить её, хотел что-то сказать, но вместо этого остался на месте. Гермиона, добравшись до своей комнаты, сползла по стене, обхватив колени руками. Она глядела в темноту, вспоминая каждое слово, каждую рану, которую он только что нанёс. Свет в комнате не горел, лишь луна заглядывала через окно. Она не плакала. Но когда легла на кровать, первая слеза скатилась по её щеке, оставив влажный след на подушке. Ближе к трём часам ночи в коридоре хлопнула дверь. Гермиона вздрогнула, но не двинулась с места. Только под утро ей удалось заснуть, но её сон был тревожным и рваным. Наутро она сделала всё, чтобы избежать его. Не видеть, не слышать, не дышать рядом. Почему-то было больно.