Хочу быть барашком...

      «Хочу быть овечкой на бескрайних пастбищах Шотландии, той самой красивой страны из книг старой цивилизации,» — думал замечтавшийся на работе Харумаса. — «Если б я ей был, мне не нужно было бы работать или беспокоиться о здоровье. Я бы просто мирно пасся, и ветер трепал бы мою теплую шёрстку. Благодаря ей я не боялся бы сквозняков и дождя».       Эта мысль была по-необычному приятной. Харумаса настолько привык к ночным кошмарам и дневным тревогам, что и забыл, как приятно может быть просто думать, лёжа щекой на клавиатуре и пуская от внутреннего удовлетворения на неё слюни. Трава представлялась ему в мыслях неожиданно вкусной: наверняка потому, что он почти задремал.       — Наги же говорила, что наше оборудование есть нельзя? — Рядом послышался неуверенный голос Сокаку. Она потихоньку точила стащенную у Харумасы на обеденном перерыве булочку. Не то, чтобы ему было жалко отдавать еду: всё-таки копытным животным в своих мечтах быть гораздо спокойнее, когда маленький синий демонёнок рядом с тобой не грезит о баранине.       — М...нет, Сокаку, я прос-с-сто, — он широко зевнул, прикрыв заслезившиеся золотые глаза, — замечта-а-ался.       — О! А о чём? — В её лице читалось неподдельное любопытство, но Харумаса не хотел делиться своими мыслями. Далеко не все мечтают превратиться в барана, это... странно. Сокаку как-то уже говорила, что хочет стать "большим и синим тигром", что бы её слова не значили. Так или иначе, в голодной девочке рядом он видел грозную хищницу, и его инстинкты жертвы призывали не давать ей повода им интересоваться.       — Да так... Подумал, что было бы здорово, если бы сегодня мне назначили выходной, — соврал он.       Сокаку совершенно очевидно потеряла интерес и вернулась к своему полднику, ничего больше не сказав. Что ж, эта ложь была вполне в репертуаре Харумасы: наверное, ей наскучили постоянные причитания о том, как же ему не хочется работать.       «Хочу быть барашком на бескрайних пастбищах Шотландии», — продолжил мечтать он, — «и пастись со стадом овечек. Они мне говорили бы "бе-е-е", а я им отвечал бы "бэ-э-э". И никаких совещаний, отчётов и документов».       За его спиной послышался знакомый стук каблуков. Харумаса узнал поступь заместительницы и моментально выпрямился, уставился несфокусировавшимся взглядом в монитор и начал активно симулировать деятельность — то есть, печатать всякий бред на клавиатуре и надеяться, что никто ничего не заметит.       — "Одна овечка перепрыгнула через ограду, две овечки перепрыгнули через ограду, три овечки...", — процитировала его Янаги, и у бедного работника по спине пробежали мурашки. — Как же активно ты пытаешься заснуть на работе.       — В-вовсе нет, — Харумаса чувствовал в её голосе угрозу, — я просто...       — Он замечтался, — вяло ответила за него Сокаку, доевшая булочку и потому приступившая к своему отчёту. Документ был полон самых разных ошибок, но уставшей всех ругать заместительнице было приятно, что его хотя бы писали.       — О чём это ты таком мечтаешь, раз забываешь про свои обязанности? — С нажимом произнесла Янаги. — Работай. И, к слову, овечки прыгают не через ограду, а через заборчик.       Харумаса, даже если бы и хотел, ни в жизнь не поделился бы своими мыслями с заместительницей. Расскажешь ей, а она, поди, начнёт лекцию о том, что траву он в своих мечтах ел не так, как принято. И вообще, блеять нужно было другим тоном.       Харумаса обиженно промолчал, и Янаги удалилась в сторону тренировочной площадки начальницы.       «Хочу быть барашком на бескрайних пастбищах Шотландии», — вернулся к своим мечтаниям Харумаса, — «свободным, насколько можно. Пастух играл бы мне на дудочке, я бы для него пел и блеял, и овечки бы мне подпевали».       Убедившись, что Янаги ушла из кабинета, он положил уставшую голову обратно на клавиатуру и приготовился наконец задремать. Но тут из-за стола начальницы показались чёрные лисьи уши, а за ними и сама начальница Мияби.       — Янаги ушла? — Спросила она у Харумасы. Печатавшая в другом конце кабинета Сокаку была слишком сосредоточена, вспоминая, как пишется слово "шишка" — через "ы" или всё-таки "и".       — Да, она думает, что ты на тренировке, — устало ответил ленивый работник.       — Отлично, — обрадовалась Мияби. — Янаги хочет отправить меня на очередное "важное" совещание. Как будто я не сижу там молча и в качестве декорации каждый раз.       Харумаса тепло ей улыбнулся. Всё же он не один в этом жестоком мире.       «Хочу быть барашком на бескрайних пастбищах Шотландии», — думал он, — «чтобы ветерок трепал мою непродуваемую шёрстку, чтобы я кушал вкусную травку, чтобы были у меня подружки-овечки и добрый музыкант-пастух. И ещё хочу, чтобы была у меня в друзьях лиса в овечьей шкуре, сильная и грозная. Чтобы тявкнула и подкравшийся было тигр тотчас бросился наутёк. А самое главное — никакой работы, отчётов и совещаний»...       Мияби смотрела на мечтавшего Харумасу так, будто целиком и полностью его понимала.