Левый путь (The Lefthand Path)

— Это не имеет смысла. Голос Крама с акцентом, заставил Гарри подпрыгнуть. Он сидел на краю озера, смотрел на воду и жалел себя, но, обернувшись, обнаружил, что Крам стоит недалеко от него. На нем был темный плащ с белым мехом вокруг воротника, который развевался на ветру, пока он изучал Гарри. — Почему нет? – устало спросил Гарри, — Потому что сейчас много чего не имеет смысла. Крам нахмурился, и Гарри подумал, не слишком ли быстро он изъясняется на ограниченном английском языке Крама. Но затем тот покачал головой и сел рядом с ним на холодную траву. — Зачем тебе кидать свое имя в кубок? У тебя уже есть слава. У тебя есть последователи. У тебя есть деньги. Зачем тебе это делать? — Ты сделал это, и у тебя есть все это, – сказал Гарри, а затем мог бы дать себе пощечину. Почему он спорил против того, что могло заставить кого-то, кроме Гермионы, поверить ему? — Я сделал это, потому что хочу быть известным не только как игрок в квиддич, – сказал Крам, и его акцент стал немного сильнее, — Я хороший дуэлянт, но люди об этом не знают. — Но ты… – Крам повернул голову, и Гарри показалось, будто кто-то проткнул его локти настоящими иглами, — У тебя есть слава, но ты ее не хочешь. Я вижу это. Ты сторонишься ее. И ты этого не ждал. — Ждал? – повторил Гарри. — Ты не ждал, пока кубок назовет твое имя, – Крам посмотрел на него, — Я бы увидел. Я замечаю мелочи. — Потому что ты ловец? — Да. Гарри вздохнул и откинулся на локти, глядя в потемневшее небо над головой. Казалось, что вот-вот пойдет дождь, но на самом деле ничего не падало. Ему хотелось, чтобы так и было. — Что ж, поздравляю, – сказал он скучным голосом, — Ты уже третий человек в замке, который мне поверил, — и одним из этих людей был Муди, который, вероятно, поверил Гарри только потому, что искал под землей какой-то заговор. — Что ты будешь делать? – Гарри пожал плечами. — То, что я делаю каждый год. Постараюсь выжить. — Что-то подобное уже случалось? Крам был поражен. Гарри нахмурился, но потом вспомнил, что тот, конечно же, из другой страны и не должен знать ничего о том, что случилось с Хогвартсом. — Позволь мне рассказать тебе, – сказал Гарри и начал говорить.

***

Виктор молча слушал рассказы Поттера, впитывая и обдумывая. Он очень долго думал, он знал это, за исключением тех случаев, когда он был в самом разгаре игры. Тогда он был весь живой и стремительный. Но эти истории приводили его в ужас. Василиск. Одержимый профессор. Предатель, оборотень и человек, который не был предателем, но с которым Поттер не смог остаться и с тех пор не видел. Это заставило Виктора поверить, что Поттер прав и кто-то пытается убить его, поместив его имя в кубок. И его возмущало, что для этого они подрывают Турнир. Виктор хотел выиграть у опытных противников, а не у чьего-то снитча, который они собирались раздавить. Когда Поттер закончил говорить и они некоторое время сидели в тишине, Виктор спросил: — И как ты справляешься с той славой, которую тебе принесли эти вещи? Поттер повернул голову в его сторону, его глаза в мягком свете палочки Виктора были яркими и удивленными. — Что? То есть, нет, не совсем. Все знали, что за мной охотится убийца, но они не знают, что мой крестный на самом деле невиновен. И я думаю, некоторые из них все еще верят, что я наследник Слизерина. И они что-то знают о том, что случилось с Квиреллом на первом курсе, но никто из них не говорит со мной об этом. Нет, это все шрам. Он жестом указал на свой лоб. Виктору потребовалось несколько мгновений, чтобы разобраться в этом. Его английский не всегда хорошо слушался, когда другие говорили так, как летали «Молнии». Но потом он понял и нахмурился. — Значит, другие думают, что вы делаете это ради славы, но мы-то с вами знаем, что это не так. — Именно так, – Поттер кивнул. — Они думают, что ты делаешь это ради своего состояния, – продолжил Виктор, чтобы убедиться, что он все правильно понял, — Но мы-то с тобой знаем, что это не так. — Один из моих друзей знает, сколько у меня денег, и все равно думает, что я делаю это ради тысячи галлеонов, – Поттер пожал плечами, глядя вдаль. Виктор отложил это на потом. Разбираться в этом было не в его компетенции. — Я знаю, что это не так, – сказал он, — А раз это не так, значит, я могу тебя обучить. — Что? – Поттер моргнул. — Ты не являешься моим противником, – объяснил Виктор. Поттер почувствовал облегчение. Он не хотел, чтобы Турнир испортился или стал менее сложным испытанием из-за присутствия неумелого соперника, это правда, но он также не хотел, чтобы четырнадцатилетний подросток погиб из-за чьего-то заговора. Он просто не видел достойного способа предложить обучение. Теперь он нашел его, — Я могу обучить тебя так, как не смогли бы обучить другие. — Я… э-э… ты все еще не совсем понял, извини. Чему обучить? — Путь Левой Руки, – удивился Виктор. Он думал, что в описании Дурмстранга среди студентов Хогвартса есть и такое, — Думаю, вы бы назвали это Темными искусствами, но это и Темные искусства, и определенное состояние ума. Поттер пристально посмотрел на него. Виктор отвел взгляд. Он не удивился бы, если бы Поттер думал о своей собственной чести, и ему было бы сложнее отбросить ее перед лицом предложения Виктора. Это было справедливо. Честь — сложная штука. — Нет, – наконец сказал Поттер, — Я не хочу изучать Темные искусства. Такая магия может навредить людям. — Да, – согласился Виктор, озадаченный, — Но она также может навредить чудовищам и зверям и остановить испытания, которые будут проходить в рамках Турнира. Почему ты отказываешься учиться этому? — Я не хочу причинять людям боль. Поттер смотрел прямо на него. Его глаза светились глубоким светом, который заинтересовал Виктора. Он сделал свое предложение, потому что это было почетно, а не потому, что не видел никаких признаков того, что Поттер может пройти Путь. Но теперь, увидев это в глазах Поттера, он вспомнил рассказы Поттера и слегка улыбнулся. — Ты убил человека, чтобы выжить, когда тебе было одиннадцать. Ты убил василиска, чтобы спасти других, когда тебе было двенадцать. Неужели ты не хочешь причинять людям боль? Поттер отвернулся и обхватил себя руками. — Это неправильно, – прошептал он, — Я не могу сделать это только потому, что… не могу сделать это на тренировке. — Я бы показал тебе заклинания и то, как они действуют, – сказал Виктор и сделал паузу, — Я не знаю этого слова по-английски. Оно сделано из пыли и крови, и оно наколдовано? Как вы это называете? Он истекает кровью, как человек, но это не человек. — Может быть, гомункул? Или манекен. — Гомункул, – удовлетворенно повторил Виктор, — Да. Я бы показал тебе заклинания на нем, и мы бы потренировались таким образом. И, возможно, ты бы использовал их на Турнире, когда хотел бы выжить. Поттер зажмурил глаза. — Темные искусства — это зло, – прошептал он, — Я знаю, что вы изучаете их в Дурмстранге, но я не хочу их изучать. — Разве я зло? – спросил Виктор. Он не знал, как говорить о морали на болгарском, не говоря уже об английском. Поэтому он задавал простые вопросы, которые соответствовали уровню его английского и уровню мышления Поттера. — Что? – Глаза Поттера распахнулись, — Нет, конечно же, нет. — И все же я изучал Темные искусства, – спокойно сказал Виктор, — И все же я практикую их. Правда, есть способы, которыми их можно использовать для убийства и причинения вреда, и это неразумно. Но именно поэтому я буду учить тебя Левому Пути вместе с Искусствами. Они опасны сами по себе, но не на Пути. Это была не вся правда. Они могут быть опасны, если человек, практикующий их, сам того желает. Но Виктор решил, что расскажет об этом Поттеру позже. — Но что такое Путь Левой руки? Я никогда не слышал о нем раньше. Разве я не слышал бы о нем, если бы это была хорошая практика? – Поттер повернулся к нему и покачал головой. Виктор улыбнулся. — В этой стране, я думаю, его мало кто практикует. Или это называется как-то иначе. Это означает, что вы понимаете и думаете о… – Он сделал паузу и задумался, — Поводья, это самое лучшее. О поводьях, которые вы носите. Законы и правила, которым вы подчиняетесь. Не просто принимаете их. Думай о них, задавай вопросы. — Но некоторые законы и правила существуют не просто так. — Конечно. А другие — по не очень веской причине. Ты выбираешь те, которым будешь подчиняться, и продолжаешь сомневаться и думать. Возможно, вы найдете новые правила, которым будете подчиняться. Возможно, вы найдете старые, которые вам больше не нравятся. Это и есть Путь Левой Руки. Вы идете по нему и задаете себе вопросы. Ты можешь задавать вопросы и другим, – добавил Виктор, потому что Поттер нахмурил брови, — Но нельзя просто верить им на слово и доверять им. Ты должен сам принимать решения. От того, какие вопросы задавать, до того, какую магию практиковать. — Звучит утомительно. Виктор слегка рассмеялся. — Может быть. — Звучит так, словно, если ты идешь по Левому пути, тебе приходится больше контролировать себя, чем если бы ты не шел по нему? А как называется другой? — «Путь правой руки», как говорят некоторые люди. Это не такое популярное название, – Виктор пожал плечами и встал, — Давай я тебе покажу. Поттер поднялся и встал рядом с ним и уставился на него. Он был меньше и тощее, чем должен быть, даже учитывая, что ему было четырнадцать. Виктор сжал губы, когда в нем вспыхнул гнев. Кто-то должен был ответить за это, и он не знал, кто именно. Он направил свою палочку на довольно большой камень, стоявший в нескольких метрах от них. — Видишь этот камень? — Да, – Поттер прищурился. — Я могу его разрушить, – спокойно сказал Виктор, — Я могу использовать простое заклинание, например, взрывное, или заклинание Темных искусств, которое… – дурацкий английский, — …уничтожит его полностью, – решил Виктор, — Я должен задать себе несколько вопросов. Какой из вариантов менее утомителен? Какое из них подходит? Является ли камень врагом? — Ну, нет. — Но он мог бы использоваться в некоторых обстоятельствах, например, чтобы враг мог спрятаться за ним, – сказал Виктор, — если бы они посылали в бой Преображенных существ. Но в данном случае я согласен, что вы правы. Это не враг. И мне не нужно беспокоиться об истощении, потому что завтра не будет ни Задания, ни сильного класса. А использование заклинания Темных искусств уместно, потому что я хочу показать тебе, как оно работает. — Тебе этого будет достаточно? – Поттер выглядел немного ошеломленным. Виктор нахмурился. Неужели никто никогда не рассказывал его чему-то просто для того, чтобы рассказать? Но, возможно, и нет, судя по историям, которые он услышал от Поттера в тот же вечер. — Мне этого будет достаточно, – просто ответил он и с удовольствием наблюдал за тем, как Поттер продолжает ошеломленно смотреть на него, прежде чем повернуться и направить свою палочку на камень. «Форта Фигорам!» Гарри задохнулся и отпрыгнул назад, наблюдая за тем, как камень странным образом раздувается, сворачивается сам по себе — взрываясь — и исчезает до последнего кусочка. Он почувствовал, как мимо него пронесся мощный ветер, а на коже появилось короткое, внезапное ощущение жара. Крам опустил палочку и посмотрел на него с легкой улыбкой. — Видишь? Это и есть Темные искусства. Оно могущественно, но не является злом. Если бы я наложил это заклинание на кого-то, кто никогда не причинял мне вреда, оно могло бы стать злом. Но не само по себе. Гарри медленно кивнул. Он полагал, что до сих пор не задумывался о том, что такое Темные искусства, и никогда не видел, как их демонстрируют. Ну, разве что Непростительные, которые Муди показывал на уроках Защиты, но даже Крам не стал бы спорить с тем, что они были в основном хорошими. Он поднял глаза на Крама. Тот наблюдал за ним. Гарри облизал губы, размышляя о том, как он мог бы заставить одно из своих препятствий на Турнире просто взорваться и продолжать жить. — Я хочу учиться, – сказал он.

***

Гарри был прирожденным последователем Левого пути. Вскоре после того, как они начали работать вместе, он попросил Виктора называть его Гарри. Виктор с радостью согласился и попросил Гарри называть его Виктором. Им приходилось выкраивать время, чтобы побыть вместе: Каркаров постоянно заискивал перед Виктором; занятия; поклонники, которые хотели преследовать их обоих, и постоянные стычки Гарри с людьми, которые не верили, что он не вписал своё имя в Кубок. Но Гарри, хотя и упоминал несколько раз о том, как «блестяще» Виктор умеет летать, не был его фанатом, как многие другие, и только гримасничал при каждом упоминании о его славе. Виктор мог быть с ним откровенен так, как не мог со многими другими. Гарри спорил с ним и задавал вопросы о многих заклинаниях, которым его учил Виктор, что было вполне уместно и соответствовало духу Левого пути. Ему было любопытно узнать о заклинаниях, когда ему позволяли это сделать. У него появлялась сила, когда он начинал действовать самостоятельно и доверять себе, а не просто подчиняться правилам, потому что так всегда было принято. — Но зачем использовать заклинание, в котором ломаются кости, чтобы опрокинуть человека на землю? – спросил он вскоре после того, как Виктор показал ему заклинание, которое переломало все зачарованные ветки, использовавшиеся в качестве костей гомункула. Виктор был рад, что освоил это заклинание два года назад, так как у Гарри было довольно много гомункулов, — Почему бы просто не использовать Оглушение? — Что происходит, если кого-то оглушить? — Они выходят из боя. — Если они были не одни? Гарри моргнул. Они находились на дальнем берегу озера, которое стало одним из их любимых мест, вне поля зрения как Хогвартса, так и Дурмстранга. — …О, – сказал Гарри, — Кто-нибудь мог бы снять заклинание. Виктор кивнул. — Они могут быть в сознании, если у них сломаны кости, но они не смогут снова встать и броситься на тебя. — Но разве они не могут просто направить на тебя свою палочку, даже если они лежат на земле? — Нет, если ты сначала попытаешься сломать им кости в руках. Гарри выглядел немного обеспокоенным, но он понял, что в этом есть смысл. Очевидно, он мог. У Виктора все больше и больше складывалось впечатление, что Гарри слушал других людей, когда пришел в магический мир, потому что не знал основных фактов о нем, и поэтому был готов принять, что другие основные факты могут быть правдой, если только они имеют смысл для него. Виктор потратил несколько минут на то, чтобы починить гомункула, в том числе нанизал ветки на его руки и туловище, чтобы они выглядели как кости. — Теперь попробуй ты, — подбадривал он, отступая назад. Гарри удалось опрокинуть гомункула с помощью проклятия, но он пока ничего не сломал. Он не целился, подумал Виктор, наблюдая, как Гарри вздыхает и сосредотачивается, а затем сужает глаза и направляет палочку. «Кассо Осса!» Проклятие попало прямо в руки гомункулуса, и ветки затрещали с такой силой, что некоторые щепки прорвали ткань и мех, из которых Виктор сделал кожу фигурки. Гарри вздрогнул от неожиданности, но Виктор улыбнулся ему и несколько раз поаплодировал. — Это было очень хорошо. — Правда? – спросил Гарри, а потом встал во весь рост, посмотрел на щепки в траве и слегка улыбнулся, — Да. В ту ночь Виктору предстояло провести некоторое время в медитации, задавая себе вопросы, как того требовал Путь Левой Руки, о том, почему ему так понравилась реакция Гарри, но сейчас он просто наслаждался этим.

***

— Драконы. Чёртовы драконы. Гарри показалось, что он бы запаниковал, если бы не тяжёлая, надёжная рука Виктора на его плече. Он вздрогнул и зарылся лицом в ладони, слушая, как плещется вода в озере, но все было в порядке. Виктор был рядом, и Виктор погладил его по позвоночнику и пробормотал, что ему очень жаль, но он уверен, что Каркаров, который рассказал Виктору об этом, был прав. — Как я должен встретиться с драконом? – наконец потребовал Гарри, опуская руки. Несколько недель назад его слова прозвучали бы грустно и расстроенно — впрочем, он и сейчас был расстроен, — но теперь он стал быстрее сердиться. Виктор сказал, что в этом нет ничего плохого, если только он умеет этим управлять, и Гарри решил, что умеет. Он не срывался на людях в коридорах. Но он смотрел на них более холодными глазами, и они, казалось, чувствовали это, поспешно отступая, а не вступая с ним в бой. — Мы придумаем заклинание, которое вы сможете применить, – сказал Виктор. — Я, конечно, благодарен тебе, Виктор, но если я произнесу такое заклинание на глазах у всех, люди будут расстроены. — Да, здесь не ценят путь Левой руки, – сказал Виктор, — Но я нашел заклинание, которое могу произнести я, и которое можешь произнести ты. — Где? Почему? Как ты выбрал, заклинание которое подойдет? – Гарри уставился на него. Виктор выглядел восхищенным, когда Гарри задавал вопросы, и от этого в желудке Гарри поселилось что-то теплое и тающее. Невероятно, насколько лучше он себя чувствовал благодаря одному человеку, который считал, что у него есть право задавать вопросы — Я нашел это в книге о драконах, которую смотрел перед тем, как попасть сюда. И один из них, он более простой. Ты наложишь его. Гарри хотелось возразить, но он должен был признать, что да, он менее опытен, чем Виктор, и менее способен произносить мощные заклинания, способные сразить дракона (именно дракона!). «И это не расстроит людей?» — Это простое горящее проклятие. Не должно. — Но драконы — существа огненные. Как может горящее проклятие навредить им? И снова этот одобрительный взгляд. Гарри мог бы годами просто стоять и смотреть на него. — Это зависит от того, — сказал Виктор и улыбнулся, — куда его направить.

***

— Виктор Крам! Виктор услышал исступленный крик толпы за мгновение до того, как выбросил его из головы. Он должен был уметь это делать, иначе он никогда бы не смог функционировать во время квиддича. Он занял место под номером три, которое находилось прямо перед местом Гарри и которое он ценил именно за это. Но сейчас он вычеркнул из головы все, кроме вида китайского огненного шара перед собой, рычащего и шипящего, когда она скрючилась над своими яйцами, и вопросов, которые расстилались перед ним, как черная дорожка. Это враг? Да, — прошептал его разум, наблюдая за тем, как дракон клацает зубами и расправляет крылья. Она мой враг, несмотря на то что не желает мне зла. Подходит ли заклинание? Да, — подумал Виктор, и его глаза поднялись, чтобы встретиться с глазами дракона. Сработает ли оно? Да. Тогда начинай. Виктор поднял палочку, не обращая внимания на вопли дракона и одобрительные возгласы толпы, и метнул Проклятие Конъюнктивита прямо в глаза дракону. Она закричала, ослепленная, а Виктор плавно и быстро уклонился вперед, глядя на золотое яйцо, словно на снитч — даже оно было того же цвета, — и подхватил его, отступая. Дракон снова закричал и сделал неуклюжий шаг в сторону, раздавив несколько яиц. Виктор скривился. За это он лишится очков. Но он победил, и, покидая арену, поднял яйцо в воздух, а затем повернул голову, чтобы увидеть Гарри, выходящего из палатки. С тобой все будет в порядке, подумал он, и от него к Гарри полетела мягкая волна магии — благословение одного путешественника по Левостороннему пути другому.

***

Гарри уставился на венгерскую хвосторогу и сглотнул. Он думал вызвать свою метлу и летать вокруг дракона, пока не удастся схватить яйцо. Но он недостаточно практиковался в этом, а план Виктора… Гладкие, прохладные объятия, казалось, окутали его разум. Гарри полу улыбнулся. Он знал, что это Виктор, хотя и не представлял, откуда ему это известно. Он поднял палочку вверх, в голове крутились вопросы. Кто-нибудь обидится на меня за это? Только Хранители Драконов. Дракон — подходящий враг? Да. Могу ли я это сделать? Да. Гарри покрутил палочкой так, как, по словам Виктора, заклинание должно было стать более мощным, и выкрикнул «Игнис Долорис!» Заклинание вылетело из его палочки и вонзилось прямо в мягкую мембрану широкого крыла дракона. Венгерская хвосторога закричала, и крик оборвался огненным ревом. Гарри перекатился, пригнулся под ним и снова применил проклятие, на этот раз к другому крылу. Дракон взвился ввысь, снова закричал и снова взметнул в воздух огонь, а Гарри поднырнул под его брюхо и выхватил золотое яйцо. Он вынырнул обратно, задыхаясь, осознавая, что испытывает не страх, а возбуждение, и не понимая почему. Но, возможно, это было связано с вопросами, которые он задавал себе, и с тем, как хорошо он подготовился. Гарри обернулся, когда крики толпы усилились, и увидел, что дракон снова спускается, открыв пасть, чтобы дышать на него. Судя по тому, насколько широкой была ее пасть, она не собиралась промахнуться. В голове Гарри пронеслись вопросы. Нужно ли мне это делать? Будут ли у меня из-за этого неприятности? Поможет ли оно? Ответы на все вопросы были утвердительными, к сожалению, не только на второй. Но Гарри нацелил палочку, рявкнул «Кассо Осса!», и заклинание врезалось в дракона, движимого таким страхом и решимостью выжить, что сломало по крайней мере две кости в ее крыле. Она вскрикнула и снова отступила назад, а затем была больше занята тем, что пыталась восстановить свое крыло, чем тем, что выдыхала огонь на угрозу. Гарри проигнорировал тон криков и направился к палатке. Виктор поднял голову, когда он вошел, и его губы скривила легкая улыбка. Гарри почувствовал себя так, словно кто-то только что заново сказал ему, что он волшебник.

***

— Но ты не должен был его использовать, Гарри! Я проверила заклинание, и оно относится к Темным искусствам! Виктор остановился за углом книжных полок от того места, где они с Гарри договорились встретиться, и слегка вздохнул. Похоже, по крайней мере один из друзей Гарри узнал, что он идет по Левой тропе, и примется его отговаривать. Виктор надеялся, что ему не придется уговаривать Гарри вернуться на тропу. Виктор редко встречал тех, кому он так подходил, и ему хотелось продолжать идти по нему вместе с Гарри, учиться вместе с ним, учить его, в конце концов, учиться у него. — Я знаю. Голос Гарри был спокойным и ровным. Виктор снова сделал паузу. На этот раз он приблизил лицо к краю полки, чтобы осмотреть ее. Грейнджер — так звали девушку с пышными волосами — сидела напротив Гарри и выглядела смущенной. Гарри сидел напротив нее, и его лицо было спокойным, а улыбка — маленькой, но она была. Виктор тоже начал улыбаться. — Тогда зачем ты его использовал? — спросила наконец Грейнджер. — Потому что у меня не было выбора, — сказал Гарри, — Я на три или четыре года моложе всех остальных участников этого конкурса, помнишь? А проклятие конъюнктивита, которое использовал Виктор, на самом деле тоже Темное, если поискать. Оно не запрещено, и никто не беспокоится о нем, пока ты используешь его в правильном контексте — например, чтобы ослепить дракона, который собирается тебя съесть. — С каких пор ты называешь его Виктором? — Мы друзья, – сказал Гарри так непринужденно, что Виктор был вынужден им восхититься. Было видно, что Гарри не считает нужным объясняться, даже если «друзья» — не всегда подходящее слово для двух студентов Левосторонней тропы, обучающихся вместе, — Он помогал мне с заклинаниями для драконов. Ты бы назвал их злыми? Его? Грейнджер, казалось, обдумывала этот вопрос. Затем она вздохнула. — Нет, но в Дурмстранге изучают много Темных искусств. Я просто не хочу, чтобы ты пошел по этому пути или пострадал, вот и все. Виктору было интересно, что скажет Грейнджер, если Гарри расскажет ей, что он уже далеко зашел по пути, который связан с доверием к самому себе, а не к правилам, которые не всегда имеют под собой веские основания. — Я не буду, – сказал Гарри, — А сейчас я собираюсь встретиться с Виктором, чтобы мы могли немного позаниматься. Грейнджер встала и посмотрела на Гарри с выражением, которое Виктор не мог уловить. — Похоже, ты проводишь с ним много времени. — Это было легко, – сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза, — когда мой лучший друг думал, что я кинул свое имя в кубок, а моя другая лучшая подруга считала, что должна проводить с ним как можно больше времени, чтобы он не отдалился. Грейнджер слегка покраснела и кивнула, уходя. Гарри повернулся и посмотрел прямо на Виктора, что его не удивило. Путь Левой руки учил лучше осознавать как окружающий мир, так и свой разум. — Ты молодец, – сказал Виктор, а потом решил, что это звучит не совсем правильно, — Я имею в виду… — Я знаю, – сказал Гарри и подарил ему улыбку, которая была гораздо глубже, чем та, которую он демонстрировал Грейнджер, — Я знаю, что ты имеешь в виду. Виктору показалось, что наступил удачный момент, чтобы задать вопрос, который он давно собирался отложить. — Ты бы пошел со мной на Святочный бал? — спросил он.

***

Гарри всё ещё переживал, что он стоит у дверей Большого зала, собираясь войти туда вместе с Виктором Крамом, как никто другой. Но он не хотел идти на бал с кем-то, кто хотел пойти с ним только из-за его славы. А такими были почти все. Гермиона и Рон собирались пойти вместе, из-за чего пришлось много спорить, и Гарри подумал, что если бы он пошел с кем-то из них, то споров было бы еще больше. Джинни Уизли могла бы стать вариантом, но, как только Виктор спросил, Гарри смог сказать только «да». Ему было комфортно с Виктором. Он не знал, был ли это в романтическом смысле, но он знал, что Виктор научил его большему, чем Гарри когда-либо узнавал за такое короткое время. Как думать о жизни. Как задавать себе вопросы. Как доверять своим инстинктам не только в ситуациях, связанных с жизнью и смертью, но и в обычных ситуациях, таких как полу-спор с Гермионой в библиотеке. Гарри не нужно было беспокоиться о том, что он поступает неправильно, когда разговаривает с ней, потому что он спрашивал себя, и путь был ясен. По рядам студентов пробежало шевеление и шарканье. Гарри обернулся и улыбнулся Виктору, когда тот шел к нему. Виктор улыбнулся в ответ. У него все еще были тяжелые щеки, округлые плечи и другие черты, из-за которых он никогда не станет красавцем. Но ему и не нужно было быть таким. Он был талантлив и стремителен в полете, дуэлировал достаточно хорошо, чтобы выжить после столкновения с драконом, и он был другом Гарри, его учителем, его попутчиком на Пути. Виктор был одет в бордовую мантию, которая, как подозревал Гарри, не сочеталась с его зелеными одеждами. Беспокойство пыталось нарастать, но Гарри спросил себя: спросил ли бы Виктор меня об этом раньше, если бы это действительно имело для него значение? Ответ «да» отозвался в его голове эхом, как рев дракона, и Гарри снова заулыбался, когда Виктор остановился и протянул Гарри руку, не обращая внимания на всех, кто глазел на них. — Я рад, что ты здесь, – сказал Виктор, глядя на Гарри глазами, которые горели, как тьма между звездами. — Я тоже, – ответил Гарри, и у них не осталось времени на дальнейший разговор, так как двери распахнулись.

***

Гарри не умел хорошо танцевать, но ему стало лучше, когда он принял это и просто следовал примеру Виктора. За обеденным столом он смеялся вместе с Виктором, а не над ним, и спорил с ним о магии так, что не один человек с любопытством смотрел на него. Виктор просто упоминал «путь» и «магию» там, где он мог бы говорить более откровенно, если бы они были наедине. Гарри следил за этим так же легко, как за танцем, и на его губах заиграла легкая улыбка. Когда Виктор встал и протянул Гарри руку, Гарри ухватился за нее и последовал за ним. Но когда Виктор вывел его на садовые дорожки, украшенные мягким светом фонарей и шныряющими феями, ему стало любопытно. — Мы не останемся еще на один танец? – спросил он. — А ты хотел? — Ну, нет, не совсем, – сказал Гарри, — Но я не знаю, что мы здесь делаем. Виктор кивнул. Он понимал, почему Гарри это не нравится. Ему было лучше, когда ему что-то рассказывали, а он мог додумать это сам, и это была еще одна причина, по которой он так хорошо шел по Левому пути. — Мы здесь, чтобы провести небольшой ритуал. — И что он даст? — Позволит нам заглянуть в будущее на год вперед. Гарри слегка нахмурился. Виктор ждал. — Я хожу на уроки прорицания, и у меня там не очень хорошо получается, Виктор. Думаю, я бы испортил ритуал, посвященный этому, – сказал Гарри. Когда-нибудь, подумал Виктор, он хотел бы встретиться с людьми, которые убедили Гарри, что он все делает неправильно, и научить их понимать значение Темных искусств. — Это не то же самое, что пророчество, – сказал он, — Это не истина. Это потенциальная возможность, – Он нашел это слово, когда понял, что хочет провести этот ритуал с Гарри, и был рад. Это было сильное слово. Уверенное слово. Правильное слово. — Значит, это может не сбыться? – спросил Гарри, снова наморщив лоб. Виктору нравилось наблюдать за тем, как этот шрам изгибается и загорается в его глазах. — Все верно. — И нам придется потрудиться, чтобы это сбылось? — Или работать над тем, чтобы оно не сбылось, если оно нам не понравится. Да. Гарри улыбнулся краешком губ. — Я должен был помнить об этом аспекте Левого пути, – пробормотал он, — Хорошо. Скажи мне, что я должен сделать. Виктор подумал, что Гарри может забеспокоиться, когда Виктор достал маленький серебряный нож и протянул ему, объясняя, как сделать надрез по ширине его ладони, или когда Виктор объяснил, что им нужно будет поцеловаться в качестве последней части ритуала. Но Гарри этого не сделал. Возможно, он ожидал поцелуя с тех пор, как они вместе пришли на Святочный бал. Его глаза были твердыми и яркими, когда он порезал руку. Виктор с радостью увидел небольшое тёмно-зелёное свечение вокруг крови, вытекающей из руки Гарри. Это был верный признак того, что ритуал пройдет успешно. Он порезал ножом свою руку, когда Гарри вернул его обратно, и поднес его к руке, чтобы Гарри мог увидеть тауневое свечение вокруг его собственной крови. — И что теперь делать? – спросил Гарри. Виктор повернул голову. Неподалеку была пресная вода. Он почувствовал ее запах. Он направился к ней, и Гарри последовал за ним. Они нашли небольшой, нетронутый бассейн в углу живой изгороди. — Подержи руку над водой, – пробормотал Виктор. Гарри так и сделал. Зеленая светящаяся кровь быстро расплылась и исчезла под водой. Кровь Виктора тоже исчезла, а тауни и зеленое свечение зашевелились и смешались. Виктор улыбнулся. Он не видел такого мощного света за все время, что проводил ритуалы, а это было с четырнадцати лет. До этого родители считали его слишком маленьким. — Теперь, — сказал Виктор, когда свет зашипел, а кровь, казалось, плавала на поверхности пруда, как длинные крылья снитча. Гарри шагнул вперёд и положил руки на плечи Виктора. Он поднял голову, бесстрашно делая свой выбор. Виктор улыбнулся ему. Это должен был быть выбор Гарри, ведь он был младшим. Но Виктор не думал, что это станет проблемой, когда ноги Гарри окажутся на тропинке. Гарри потянулся и поцеловал его. Ощущение силы, охватившее Виктора, ошеломило его и заставило на мгновение подумать, что Гарри всё-таки был бы неплохим соперником на обычном Турнире. Он положил руки на талию Гарри. Гарри вздрогнул. Кровь запеклась. Виктор повернул голову, и Гарри переместился так, чтобы смотреть на поверхность воды. Там формировались блестящие фигуры. Две из них были Виктором и Гарри, одна — отцом, другая — матерью, и еще были размытые люди, чьих лиц Виктор не мог разглядеть. Они стояли среди круга черных камней со снегом на земле и приносили кровь и серебро в одном из величайших ритуалов Пути Левой Руки. Благословение. Приветствие. Приведение нового посвященного. — Кто эти люди? – спросил Гарри, прищурившись, — Это твои родители? — Да, и другие, — пробормотал Виктор. Он обхватил Гарри за плечи, — Мы посвящаем тебя в глубокие тайны Левостороннего пути, – Ему было интересно, заметил ли Гарри, что его будущее «я» не носит очков, а на правой руке у него длинный шрам, которого сейчас нет. Гарри медленно выдохнул. Затем он поднял глаза и сказал: — Да. Да, пожалуйста. Я хочу этого. Виктор улыбнулся Гарри и притянул его ближе. Они смотрели на видение, пока оно не исчезло.

***

Гарри вернулся в Большой зал на легких ногах. Некоторые люди бросали на него странные взгляды, как когда они с Виктором появились как пара, но он их игнорировал. Его голова кружилась, плавала, полная славы и крови на воде. У него было будущее. Такое, которое выглядело так, будто оно было в совершенно другом месте, и включало Виктора, и обещало… Гораздо больше, чем Гарри предполагал, когда его имя вырвалось из Кубка. Он поднял глаза на Виктора и улыбнулся ему. Виктор улыбнулся в ответ, его лицо смягчилось. Он никогда не будет красивым, но Гарри было все равно. Были вещи, которые имели гораздо большее значение. Гарри потянулся и нежно поцеловал Виктора, и услышал, как люди вокруг него ахнули. Кто-то закричал. Кто-то еще свистнул, и несколько человек захлопали. Однако были вещи, которые имели гораздо большее значение. Как рука Виктора на его плече, как губы Виктора под его губами, и как образ яркой тропы, уходящей в темноту.