любовь божественному противоестественна

что такое смерть?       в руках божества всё становится незначительным. вы обладаете силой, которая почти не позволяет умереть. но если в вас не верят, то и сил не будет и вы умрете. смерть — это конец. смерть существует — знают все. бог смерти придет за ними. его уважают, но из-за страха. никто не желает умирать. а бог смерти? хочет ли он умирать?       танатос, бог смерти, с грустью вглядывается в бескрайнее звездное небо. «как же прекрасна эта звездная ночь». опустившись на траву под умирающим деревом, он прикрывает глаза и прислушивается к тихому шелесту листьев, тому как ветерок гоняет их, пытаясь оторвать. бог жизни разрешил ему существовать наравне с собой и даже позволил появляться в этом мире. прикрыв глаза, он вслушивается в мир, где могли бы произнести его имя. — мама, а кто такой танатос? — спросил ребёнок. — не произноси это имя, — строго ответила мать. — это бог смерти. если мы совершаем грехи в жизни, то он может помочь нам очиститься. но… — она вздохнула. — не факт, что ты переродишься. — он плохой? — да. — почему? — он забирает нас в загробный мир, конечно, нет.       в небесах раздается оглушительный рёв, и танатос, приоткрыв глаза, устремляет взгляд к небу. по лазурной глади проносится гигантский левиафан. даже этому существу никто не указ. левиафан, известный как харибда, был правителем этих земель. танатос искренне завидует ему, ведь левиафан не один. ему не указывали, любили и уважали. гидро властитель волен делать всё то, что хотел.       но его след в небе оставлял дождь, что дарил процветания.       след бога смерти — прикосновение смерти. в душе он желал, чтобы его касание не вызывало смерти. он способен причинять боль и смерть, отчитывая грехи… но в последнее время. даже дерево под ним не сгнило за пару минут, а лишь пожелтели листья, которые после пары капель дождя снова ожили. танатос поднялся, чувствуя слабость в теле. что не так? — цербер, — он лишь выдохнул кличку своего пса и навалился на него, резко ощутив прилив сил. спокойнее стало. как давно?       пес нес на себе своего хозяина, что не прятался от дождя. левиафан продолжал витать в воздухе, как назло прячась в облаках. свобода пахла солью, дождем и… мертвечиной. вот они снова под водой, но в глазах все еще звезды и дракона. как давно весы справедливости, украденные у мертвой богини, были призваны и взвешивали грех. стоило вложить каплю человеческой души на левую чашу весов, а на правую каплю крови танатоса, то становилось все известно. чаще всего выигрывал бог. — цербер, как давно я взвешивал весы? — весы справедливости появились перед ним. последняя дата смерти ремурийца была три сотни лет назад.       божественный дворец ихора звучал арфой. из того же ихора. рем, держащий арфу, молчал. его лица танатос не видел. он даже проигнорировал первые слова бога смерти. — я нарушил наш договор? — рем продолжал играть на арфе из ихора, раздумывая над чем-то и словно не находясь тут. — что ты сделал? — для бога триста лет — это всего лишь три минуты, — рем отвел лицо от арфы, — что я сделал по твоему? — гипсовая голова. из глаз головы тек сине-фиолетовый ихор. — бог смерти, что сделал? танатос, — бог жизни резко поднялся, спускаясь к нему и останавливая рядом, — ты знаешь, что перед тобой я чист. я чист и перед харибдем, и перед тобой. особенно перед справедливостью.

***

      танатос не понимал.       грехов у людей много. у богов еще больше. он, как бог смерти, не имел право судить в полной мере. но весы справедливости знали грехи. бог капнул свою кровь на чашу, не удивившись, что те остались в равновесии. в левую чашу он капнул украденный ихор, что стек с лица жизни. весы с грохотом упали на пол, чаши улетели в разные углы тронного зала и цепочки их порвались. грех превысил. как бог жизни одолел смерть? вслед за падением весов раздается стук каблуков.       танатос приподнимается, всматриваясь в темноту зала, где отворяются огромные врата. взгляд бога сразу выцепил белоснежные локоны, что в темноте зала казались чем-то инородным. юноша с аристократичной фигурой гордо прошагал к весам, останавливаясь напротив. его невероятные глаза выглядели как первозданное море. танатос встал в полный рост, смотря на него. — бог смерти танатос? меня зовут… зови меня лотан, — он делает небольшой реверанс, чисто из вежливости. — люди каким-то образом перестали умирать и обрели бессмертие. что является нарушением законов. — что ты хочешь от меня, морская тварь? — он заметил как глаза широко раскрылись, но сразу приняли спокойный вид. — ты бог смерти и сможешь убить бессмертие. а значит можешь убить самого бога жизни. твои прикосновения — это смерть. — сколько раз я касался рема, он всегда живым оставался, — вздохнул танатос, — уходи. не мне решать такие вопросы. цербер, — смертоносный бог спустился с трона и развернулся, собираясь уходить в другой зал, дабы укрыться и залечивать раны. цербер, однако, не рычал на пришедшего человека, наоборот, он настороженно молчал. танатосу пришлось повернуться, дабы пронаблюдать. лотан полностью проигнорировал слова, склоняясь к весам и вытягивая руку над ними.       чаши вернулись к основанию, цепи сплелись и снова часы оказались собраны. танатосу пришлось несколько лет их восстанавливать — однажды он разбил их, — но тут за одно магическое действие? невероятно. кто перед ним? лотан держал весы лишь своей силой гидро, протягивая их обратно богу. — ты касался его в стенах замка. ихор ослабляет вас, — лотан нахмурился, — бог танатос, сын покойных герцогов ризли, а пробовал ли ты убить божество жизни вне стен? я помогу, — ящер приблизился к нему ближе, заглядывая в глаза снизу вверх, — а ты поможешь гидро властителю харибде, — прошептало нечто, отдавая весы справедливости в ладонь бога. с этих пор между ними контракт.       лотан, сразу после этого, стал обитать в его царстве мертвых. ходил, исследовал, молчал и разглядывал. морская тварь не разговорчива, но любопытна. танатос наблюдал, иногда следуя за ним в тенях, прыгая под потолком — лишь бы не натворил дел. ведь изначально их план строился на том, как выманить рема, что отгородился от бога смерти. — у тебя здесь есть жизнь? — голос прозвучал так громко и удивленно, а его обладатель резво повернулся и посмотрел наверх, разглядывая седевшего на потолку бога-юношу. — или что это? — это река для душ ремурийцев, — негромко ответил бог, спускаясь с потолка и мягко приземляясь на каменный пол. — её прозывают по-разному. ремурийцы называют её стикс, ведь их души тут плавают, пока не очистятся от грехов и не вернутся на круг жизни, — лотан смотрел на него, пока сам танатос смотрел в реку, склонившись к ней, — но они не возвращаются, не хотят, — опустив руку в реку, божество подцепил клубок души. душа ребенка. — почему? — их дело. помогают мне в царстве мертвых. справедливость для них чаще всего это лучшее решение, — лотан молчал, пока не опустился рядом и не подцепил с ладоней бога душу. — этот ребенок не хочет жить? почему он не хочет? разве он не заслуживает перерождение? — морская тварь не казалась тварью, а вполне себе сочувствующим левиафаном.       танатос смотрел на душу, вспоминая его судьбу и нахмурившись от того, как четко засело в его голове. перед ними возникли весы и бог смерти махнул рукой, вскоре на весах появился старый ржавый кинжал. чаша перевесила, а лотан смотрел в удивлении, пока неожиданно резко нахмурился и поднялся, чувствуя то, как гнев в нем горел. ему хотелось кричать и говорить, но… он ничего не мог сделать. танатос его понимал полностью. «— что ты сделал? — убил. — почему? — он… он делал мне больно. моим сестрам. и…» — танатос, почему… он же заслужил прощения и возвращения на круг жизни? разве не так? — тот, кого он желал убить, до сих пор не умер, — тихо прошептал бог, — бессмертие страшный грех. это бессмертие распространилось даже на таких тварях.       лотан смотрел на него, готовый словно заплакать, но он посмотрел на душу. его элементальные силы окутали её, опуская обратно в реку. что творилось в его голове — было неизвестно богу. но то, какая решимость горела в глазах, даже пугало. и восхищало. первозданные глаза готовы были накрыть всю ремурию. танатос хотел было тронуть левиафана за плечо, но резко убрал ладонь, привлекая внимание. его касание — чужая смерть. — я не умру. — я не люблю риск.

***

      лотан смотрел с сомнением, но решившись он дал свое согласие легким кивком. бог смерти, отведя свой взгляд и повернулся к умирающему животному. он прикоснулся к лежащему на земле коню, что медленно прикрыл глаза. животное опустило голову на землю и неожиданно резко посерело. змей удивленно распахнул глаза, обнимая себя и вздрагивая от того, как в одно моргание целый конь превратился в пепел. танатос убрал руку и вздохнул. — вот что будет, если коснуться моих ладоней. смерть и мрак остаются за мной. — но я дарю жизнь, — тихо прошептал лотан, — коснешься меня и… — ты умрешь. я погубил за свои долгие годы многих «бессмертных». даже бессмертие не спасение от моей руки. но рем… — нашел способ, — в руках лотана из воды образовалась арфа, — и мне кажется проблема в арфе и струнах из ихора, — танатос провел рукой по воде, которая сразу же распалась в руках.       танатос разглядывал возродившуюся арфу, к которой прикоснулся лотан, мягко перебирая струны. песня трех сестер, которую застали только преемники первых богов и первозданные драконы. бог смерти посмотрел на играющего юношу. только сейчас он смог разглядеть его. длинные белоснежные волосы, украшенные голубыми мягкими рожками, которые начали светиться по воле своего владельца. мягкие черты лица с острым взглядом первозданного моря. легкая чешуя, что появилась на лице ящера, ярко блестела. — арфа, что расположилась по всей ремурии, и есть способ заставить рема выйти из дворца. — откуда ты знаешь? — сцилла рассказал. его не устраивает порядок, что устроил рем, — вздохнул юноша и арфа пропала из его рук, — да и неправильно это. нарушать природу. эгерия… — а харибда? его устраивает? он же истинный король этой земли. — харибда? — лотан поджал губы. — он считает, что… — ты ведь не понимаешь людей, верно? — бог смерти протягивает руку, держа в ладони гранатовый плод. — угощайся, истинный водный лорд, — лотан взял в руки гранатовый плод, не касаясь бога, и начал его вскрывать, случайно роняя пару зерен. — я сам был человеком, сыном представителей знати, в те дни, когда драконы властвовали во всю мощь. и как же мне чуждо было божественное, когда я и мой друг стали противоположны. я любил жизнь, мне нравились цветы, псы, дождь, моя любовь неви, — он горько усмехнулся, — не могу вспомнить полное имя, лишь прозвище от него. — а человеческое имя помнишь? — лотан поджал губы на отрицательный кивок. — жаль. я слышал, людям это важно. — меня давно не звали моим настоящим именем. то, что ты знаешь мою фамилию, уже чудо.       лотан, вернее, харибда наблюдал за ним. он молчал, пока цербер крутился рядом, но неожиданно на губах юноши возникла улыбка. какого юноши, мысленно поправляет себя бог, левиафан в человеческом обличии. цербер залез под руку хозяина начиная ластиться и скулить, как настоящая собака. он очень любил своего хозяина. — цербер не умирает… потому что? — он демоническое создание. как любят говорить из запретного, но он безобиден. охраняет души и мое царство, — харибда протягивает руку и аккуратно гладит пса, тихонько улыбаясь, — ты ему сразу понравился. — рад слышать. сцилла говорит, что животные боятся моей настоящей оболочки. так что погладить животное… даже такое, — танатос неожиданно рассмеялся, слыша эти слова. как необычно.

***

      выманить рема оказалось просто. сцилла давно готовил восстание, и готов был сделать это либо один, либо с наставником. он сначала категорично отнесся к плану владыки, но все равно согласился. сцилла повредил арфу и её ихор, чтобы рем вылез из замка. бог жизни вылез сам. дальше все происходило как во сне — касание и попытки узнать, зачем все это нужно было. рем не дал четкого ответа, но он и не умирал. все то, что планировалось, оказалось зря. — прости, но… ты умрешь. бог смерти.       танатос чувствовал то, что в его груди сжалось что-то и лопнуло. в секунду он перестал чувствовать и упал. рем опустил копье и оставил в стороне, отходя от трупа бога и резко упал без сознания, а его голова раскололась и оставляя ихор на месте своей головы. верный слуга рема закричал и кинулся к трупу своего повелителя. — танатос, — гидро владыка выронил весы, — танатос. — харибда, — голос сциллы раздался по всему помещению, — бог смерти… мертв. нам нужно идти, мы не закончили! — гидро владыка удивленно посмотрел на наследника и перевел взгляд снова на труп. — харибда! — сцилла, иди. мне нужно время, — сцилла кивнул на эти слова, задерживаясь лишь на мгновенье и скрываясь. — танатос, — тихо позвал бога смерти, приближаясь к трупу и опускаясь рядом, — эй. сын герцогов ризли, — ещё тише прошептал гидро владыка. — ризли, — лишь губами произнес харибда, опускаясь рядом и поднимая голову бога на свои колени, — я наконец смог тебя потрогать, — смоляные волосы были мягкие, бледная кожа мягкой, но глаза закрыты. бог смерти приносит прикосновением руки смерть. гидро владыка слезами рождал жизнь.       люди шептались в тишине зала, обсуждая произошедшее на днях. кто бы мог подумать, что в их чудесном фонтейне может случится такое горе?! ребенок, что убил двух взрослых жестоким способом, так еще и оказывается не просто так. какое же запутанное дело? освободят ли этого мелкого убийцу? или нет? шепот и разговоры прекратились громким стуком каблуков и трости. «внимание, суд начинается».