О трудности выбора

Истерика бывает разная. Тихая, безликая. Беззвучная как лепестки роз на ветру. Подступает медленно и держит очень долго, заставляя отрешенно наблюдать как партнер сладко потягиваясь после бессонной ночи, собирает разбросанные на полу вещи. Громкая, безобразная. Ревущая как бушующие раскаты грома за окном съемной квартиры. Накрывает слишком поздно, чтобы что-то исправить и не оставляет после себя ничего, превращая сознание в комок чистейшей ярости. Истерика никогда не бывает однородной. По крайней мере не у спасителя магического мира, всеобщего любимца, примерного семьянина и просто «золотого мальчика». Гарри распробовал все ноты, сыграл, казалось все мелодии своей души: на смену отрешенному безразличию приходят сдавленные всхлипы, разрастающиеся в горькие рыдания, тихие всхлипы сменяются надрывными криками души, попытки собрать дрожащими пальцами осколки разбитой в порыве страсти вазы сменяются яростными «Бомбардо!», превращающими помещение в руины. В такие же руины, в которых последний месяц находилась его душа. И даже сейчас, перевернув стол, на котором танцевали танец страсти их тела, Гарри не испытал даже толики удовлетворения. Наоборот, ему казалось, что он все глубже погружался в отчаяние. Он не хотел, чтобы все так закончилось. Он хотел, чтобы все так закончилось. Но этого было мало. Вчера утром Джинни узнала о его тайных встречах. Вчера вечером Гарри успел снять ее с петли еще живой. И он почти не жалел об этом. А сегодня вечером он опять пришел сюда. Забавно? Жена в реанимации и ему, как примерному семьянину положено скандалить с врачами и наворачивать круги возле двери в палату, где лежала любовь всей его жизни. Но любовь всей его жизни пол часа назад лежала рядом с ним. Гарри честно пытался. Полюбить, создать семью, принять свое помешательство как недостойное нормального человека. Он шел навстречу, но встретил тупик. Сжатые кулаки - слабая попытка сдержать рвущиеся наружу рыдания. Горло сдавило спазмом, не давая закричать. Возможно, стоит попробовать пробить стену? Это поможет. Каким-то образом. Хотя набраться смелости ему не поможет никто и никогда. По крайней мере не в сложившейся ситуации. Рон с Гермионой имели хороший, крепкий, счастливый, не показной брак. Гарри долго пытался уловить фальшь в движениях, взглядах, прикосновениях, но в итоге лишь убедился в том, что он один такой. Как всегда выделившийся. Неправильный. Испорченный. Женившийся на удобном человеке. Желавший неудобного. Джинни как будто чувствовала, что с браком, с мужем, что-то не так, но не могла понять что именно, от того вечно придиралась по мелочам. Казалось, что Гарри был не прав каждый миг, совместно проведенный вдали от людских глаз. Нет. Так было не всегда. По крайней мере изначально убеждать себя получалось куда лучше. Джинни была волшебной. Бойкой. Желанной. Мираж, на который он крепко залип. Но теперь она уже не та. Будто то был двойник. А теперь от презренья трясется кадык. Раньше Гарри спешил домой: его всегда ждал вкусный ужин, теплая атмосфера уюта и любящая жена, не дающая погаснуть огоньку страсти. Теперь все это воспринималось не иначе как очередные должностные обязательства: придти, поцеловать в щеку, пропахшую тошнотворными оладьями женщину, проглотить остывшую безвкусную массу и пару минут провести внутри омерзительной влажности некогда узкого влагалища заметно постаревшей спутницы жизни. Он тоже делал больно, но она била сильней и в яме, что рыла, застряла одна теперь. Началом конца стал легкий шлейф чужого парфюма на простынях. Как он мог спускать это всё на тормозах? Он пытался не обращать внимание на перемены в поведении жены. Пытался отключить аналитическое чутье аврора, когда понял, что парфюм принадлежал его заму, Симусу Финигану. Пытался доказать сам себе, что виноват гораздо сильнее слабой, желающей любви и ласки женщины. Ведь он, сорокалетний матерый мужчина, переживший ад войны, каждый божий день первый бросающийся под вражеские проклятия на рейдах, до зубовно скрежета, до замирания сердца, до звона в яйцах, как подросток в период пубертата желал заполучить в свое единоличное владение склочного, но нереально, просто до безумия красивого колдомедика. Драко Малфоя не смог испортить даже возраст. Одержимость Драко Малфоем не смог испортить даже возраст. Она заслужила каждый миг этого страдания. Эта мысль пришла сразу же после первого секса с объектом своего вожделения. Быстрый перепих в кабинете целителя сложно назвать полноценным сексом, но Гарри будет помнить его до тех пор,пока не перестанет дышать. Хотя, когда Драко внезапно отбросил со стола медицинские карты, притянул аврора за отворот мантии и выдохнув «ублюдок», крепко его засосал, Гарри точно не дышал. - Я ненавижу тот факт, что любил тебя! О, да. Именно с этой фразы началась тогда их первая с Драко ссора. - С тобой я разучился любить себя! С этой – вторая. - Я больше не твоя марионетка! А с этой.. десятая? Пятнадцатая? Кто говорил, что будет просто? Кто говорил, что будет просто с Драко Малфоем? Кто, черт возьми, говорил, что будет просто с женатым Драко Малфем, когда ты сам женат? Когда у вас у обоих крепкие семьи. У Драко прекрасный сын, красивая жена, работа, вновь обретенный высокий статус в обществе. У Гарри два чудесных мальчика, маленькая принцесса-дочка, любимая женщина, любой его шаг неделями обсуждается в прессе. Сколько раз за этот месяц они дрались, разбивая друг другу лица до состояния кровавого месива? Сколько раз после этого они обессилено прижимались друг к дугу, делясь отчаянием и желая найти силы наконец отпустить друг друга? Кто-то должен сказать, что это был последний раз! На сотый, юбилейный, раз дело не дошло даже до закрытой перед лицом двери. Они наконец-то сдались и приняли свою необходимость друг в друге. В очередной раз, смотря прямо в глаза, не надо просить поверить. Но принятия было убийственно мало. Принять себя, свою ненормальную одержимость никак не означало, что ее примет общество. Что ее примут их жены, не говоря уже о детях. Вчерашний день был прямым этому доказательством. Джинни, милая, неверная Джинни решила узнать, где все чаще и чаще начал пропадать по ночам ее муж. Она была готова увидеть измену. Готова принять, что не только в ее жизни появился другой любимый человек. Но была совершенно не готова застать своего мужа, втрахивающего в матрас чужого мужа на дешевой съемной квартире. Гарри тогда явился домой только к вечеру и успел предотвратить непоправимое. План был прост и одновременно сложен в своей ужасной неотвратимости. За плечами месяц подготовки, но все равно казалось, что не готово ровным счетом ничего: приступы панической истерики теперь были верными спутниками горе влюбленных. Гарри не хотел показывать любовнику своей эмоциональной нестабильности и предпочитал громить квартиру в полном одиночестве. Громить, потом часами педантично накладывать репаро на каждый уничтоженный кусочек интерьера. Драко же, оставаясь внешне спокойным, внутренне холодел каждый раз, видя стеклянные глаза самого дорогого на свете человека. Порой ему казалось, что они все затеяли зря, что у них не может быть даже иллюзорного будущего. Но все это продолжалось уже месяц и Драко пришел к выводу, что Гарри просто не хочет показывать ему свои душевные терзания. Пытается сохранить мир в их хрупком доме из стекла. И он должен быть тем, кто его разрушит. Гарри предложил единственный, на его взгляд, выход: стереть всем в магическом мире память с помощью яда Пикирующего Злыдня. Ужасная идея. Ужасная птица. Но самый ужасный тут – Драко Малфой, решивший все за двоих. «Оставаться счастливо, желаю удачи» Звонок в дверь. Ничего не значит для него что-то значить. Драко повторял это как заклинание все те пару минут, что ждал, когда Гарри, посмотрев в глазок, снимет не нужные теперь охранные чары и впустит его в квартиру. - Ты нашел его? – Глаза полны надежды. - Да. – Нельзя позволить урагану в душе отразиться в голосе. Быстрым движением Драко достал из кармана мантии маленький зеленый кокон. - Было сложно, но не невозможно. - Я верил, что у тебя получится. – Облегчение настолько явно изменило голос, что Гарри на мгновение даже смутился и, отвернувшись, откашлялся. Это был идеальный момент. И он похоронил то, для чего жил однажды. - На промочи горло. Если бы мог, то похоронил это дважды. - Спасибо. Стакан вылетел из рук, как только был совершен первый глоток. Гарри Поттер потерял сознание. Он очнется через пару часов совершенно не понимая, что забыл в этой квартире, пожав плечами, пойдет домой, узнает о трагическом происшествии с женой и полетит в Мунго скандалить с врачами и нарезать круги у палаты любимой. Как и положено порядочному семьянину. - Авада Кедавра. И Драко Малфоя больше никогда не будет его в жизни.