Happy New GoYuu Year!

      Юджи аккуратно держал кусок лосося на деревянной разделочной доске, остро наточенный нож мягко врезался в нежную плоть рыбы. Легкий запах свежего лосося смешивался с ароматом оливкового масла, и он уже предвкушал, как всё это будет выглядеть на праздничном столе.       Однако раздался резкий, настойчивый звонок телефона, прерывающий его мысли. Юджи нахмурился, вытер руки о белоснежное полотенце и взглянул на экран. Имя, высветившееся на дисплее, заставило уголки его губ непроизвольно дрогнуть в улыбке.       “Сатору…”- пробормотал он и, не раздумывая, ответил.       “Любовь моя”, - раздался хрипловатый голос мужа на другом конце. Он звучал виновато, но всё же ласково. - “Прости меня. Только что выбрался из офиса после бесконечной встречи с акционерами. Я должен был быть дома раньше, но…” - Сатору вздохнул, и звук его усталости эхом отозвался в сердце Юджи.       “Я не злюсь”, - мягко сказал Юджи, поправляя телефон на плече и вновь берясь за нож. - “Но тебе стоит поторопиться. Если опоздаешь, еды тебе не достанется”.       Сатору, как и следовало ожидать, громко рассмеялся. Это был смех, способный развеять напряжение любого дня.       “Боже, какой же ты жестокий, Юджи! Какой омега так поступает со своим альфой?”       “Тот, который устал ждать своего мужа”, - парировал Юджи, улыбаясь в ответ.       “Ладно-ладно”, - продолжил Сатору, его голос стал мягче, почти мурлыкающим. - “Скажи, нужно ли что-то купить по пути домой?”       Юджи слегка закатил глаза, хотя от теплоты в голосе мужа становилось легче.       “Нет. Домработница еще утром всё купила и доставила. Правда, она так неодобрительно смотрела на меня, когда я сказал, что сам буду готовить ужин, да ещё и в европейском стиле”.       На той стороне провода снова раздался смех, и Юджи мысленно представил довольную ухмылку Сатору.       “Она и меня иногда пугает”, - признался тот, понижая голос, словно опасался, что строгая домработница услышит его даже через телефон.       Юджи усмехнулся, перекладывая тонко нарезанные ломтики лосося на холодную тарелку.       “Скучаю по тебе”, - тихо произнес Сатору после короткой паузы. В его голосе не было ни капли притворства - только искренность и тоска по человеку, которого он любил.       Юджи почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он улыбнулся, несмотря на лёгкий румянец, проступивший на щеках.       “Я тоже скучаю”, - ответил он. - “Постарайся вернуться скорее, хорошо?”       “Обещаю”, - ответил Сатору так, словно это было клятвой всей его жизни. - “Люблю тебя”.       “И я тебя”, - прошептал Юджи, прежде чем на другом конце провода раздались короткие гудки.       Юджи отложил телефон и глубоко вдохнул. Шумный, светлый Сатору всегда умел добавить тепла даже в самые обычные моменты их жизни. Он улыбнулся своим мыслям и вернулся к рыбе, проводя ножом по её нежным ломтикам с ещё большей аккуратностью. Теперь оставалось только дождаться, когда двери дома распахнутся, и Сатору, как обычно, ворвётся в кухню с широкой улыбкой, обнимет его со словами:“Любовь моя, я дома”. И тогда всё будет на своих местах.       На кухне витал аромат специй, свежего розмарина и апельсинов, смешанный с теплым запахом выпечки. Юджи старательно намазывал тёплый багет смесью из сочных помидоров и свежего базилика для брускетт, внимательно следя, чтобы края хлеба остались хрустящими. Новогодний ужин - это был их маленький ритуал, олицетворяющий всё, что они построили вместе за этот год.       Рядом на плите уже медленно тушилась утка в апельсиновом соусе, щедро приправленная розмарином. На другой конфорке - картофельное пюре с мускатным орехом, его аромат согревал не хуже уютного пледа. Запечённые мини-овощи подрумянились в духовке, а в холодильнике дожидались своего часа бокалы с тирамису. Юджи, проверяя готовность утки, вдруг поймал себя на том, что улыбается. Готовка, особенно праздничная, всегда давала время подумать, и сегодня мысли его возвращались к самому началу их истории.       Это было чуть больше года назад. Юджи работал в больнице и только заступил на смену, когда в приёмное отделение привезли альфу, попавшего в небольшую аварию. Состояние было не серьёзным, но пациент, блондин с невероятно яркими глазами, вёл себя так, будто эта авария стала главным событием его жизни.       “Я точно умер”, - заявил он, едва заметив Юджи. - “Потому что только в раю я мог встретить такого омегу”.       Юджи тогда лишь закатил глаза, стараясь не выдать раздражение.       “Вам повезло, что отделались парой синяков. Сейчас вас осмотрят, и вы сможете отправиться домой”, - ответил он, как можно более профессионально.       Но Сатору, как выяснилось, был не из тех, кто легко сдаётся.       “Дом?” - переспросил он, широко улыбаясь. - “Я отсюда никуда не уйду, пока ты не согласишься выйти за меня”.       В следующие несколько дней, пока Сатору оставался в больнице, он стал местной легендой. Бегая по отделению, он рассказывал каждому, кто готов был его слушать, что нашёл свою судьбу. Юджи это сначала раздражало. Ну правда, мало ли, что в голове у этих богатеньких альф?       Но после выписки Сатору не отступил. Каждый день Юджи находил на пороге своего дома букеты цветов, слишком роскошные, чтобы быть уместными. Сообщения с приглашениями на свидания сыпались как из рога изобилия. Юджи отказывал, но это, похоже, только подогревало интерес Сатору.       “Ты сдашься”, - однажды заявил он с непоколебимой уверенностью.       И Юджи действительно сдался. Сначала было одно свидание, затем второе. И перед третьим он поймал себя на мысли, что не может дождаться встречи.       Юджи всё ещё помнил ту ночь после свадьбы, когда Сатору нежно поставил ему метку на шее, обещая быть рядом всегда. Он неосознанно коснулся её пальцами, и его губы растянулись в мягкой улыбке.       Он был счастлив. Даже если вначале всё это казалось абсурдом, сейчас Юджи понимал, что Сатору - это действительно его судьба.       Громкий звук хлопнувшей двери вырвал его из мыслей.       “Любовь моя, я дома!” - раздался знакомый голос.       Юджи покачал головой и закатил глаза, но в уголках его губ уже играл едва заметный, но такой тёплый смех.       Он как раз собирался проверить готовность картофельного пюре, когда позади раздались тихие шаги, а затем сильные руки обхватили его талию. Тепло, исходившее от Сатору, было мгновенно узнаваемым. Альфа, высокий и уверенный, прижался к нему всем телом, и Юджи почувствовал едва уловимый, но такой родной запах его феромонов. Он всегда пах чем-то терпким, с ноткой сладости, как летняя гроза.       “Всё пахнет просто потрясающе”, - прошептал Сатору ему на ухо, слегка касаясь губами кожи. - “Ты когда-нибудь думал бросить работу в больнице и готовить только для меня?”       Юджи рассмеялся, отодвигая его руки, но не слишком усердно, чтобы тот на самом деле отошёл.       “Не дождёшься. Пока мы не заведём ребёнка, я не уволюсь”, - ответил он, поворачиваясь к мужу с игривой улыбкой.       Глаза Сатору вспыхнули интересом.       “Так”, - протянул он, приближаясь ближе и слегка наклоняя голову, - “Я буду считать это призывом к действию”.       Юджи хотел что-то ответить, но слова застряли, когда губы Сатору мягко накрыли его собственные. Поцелуй был тёплым, неторопливым, но в нём чувствовалась та страсть, которую альфа мог сдерживать лишь для него. Их феромоны, смешиваясь, создавали в воздухе незримую, но ощутимую волну, способную согреть даже в самый холодный зимний вечер.       Юджи первым отстранился, слегка покачав головой.       “Успокойся, у нас ещё новогодний ужин даже не начался”, - напомнил он, поворачиваясь обратно к столу.       Сатору ухмыльнулся, проводя рукой по его талии и мягко сжимая бедро, прежде чем направился к винному шкафу.       “Хорошо, хорошо, я помогу”, - отозвался он - “Но только потому, что я хочу быстрее сесть за стол”.       Он достал бутылку шампанского, а затем повернулся к Юджи:       “Что дальше, шеф?”       “Сервировка стола”, - велел Юджи, бросая на него взгляд через плечо.       Сатору коротко поклонился, словно официант, и начал расставлять бокалы, тарелки и столовые приборы. Юджи улыбнулся, наблюдая за ним украдкой. Сатору, при всей своей легкомысленности, всегда помогал, когда дело касалось их совместного быта.       Через несколько минут стол был накрыт: карпаччо из лосося, хрустящие брускетты, нежная утка, разноцветные мини-овощи и бутылка охлаждённого шампанского занимали свои места, создавая идеальную праздничную атмосферу.       Юджи снял фартук, чувствуя, как сильные руки Сатору снова обвили его за талию.       “С наступающим Новым годом, любовь моя”, - прошептал Сатору, прижимая его ближе.       “С наступающим Новым годом”, - ответил Юджи, улыбаясь.       Юджи устроился напротив Сатору за столом, который ловко разливал шампанское по бокалам, его движения были уверенными и непринуждёнными, но взгляд явно говорил о том, что он больше сосредоточен на своём омеге, чем на пузырьках в напитке.       “Чосо связывался?” - спросил Сатору, протягивая бокал Юджи.       Юджи взял его, кивнув.       “Да, он позвонил пару часов назад. Они добрались до Канагавы, уже заселились в гостиницу. Скоро собираются на горячие источники”.       Юджи сделал небольшой глоток шампанского, но его взгляд был слегка обеспокоенным. Сатору, уловив это, поднял бровь.       “Ты переживаешь за них?”       Юджи покачал головой, но тут же вздохнул.       “Просто думаю, каково им там. Всё-таки пара альф, да ещё и мужчин, это же не Токио. В провинции люди могут пялиться”.       Сатору откинулся на спинку стула, его губы тронула лёгкая, успокаивающая улыбка.       “Эти двое? Юджи, если Чосо и Сугуру решили быть вместе, то я бы не советовал никому смотреть на них косо. Они не из тех, кто позволит кому-то лезть в их жизнь”.       Юджи всё ещё выглядел сомневающимся.       “Ты ведь знаешь Сугуру всю жизнь”, - сказал он - “Он всегда… был таким?”       “Таким?” - переспросил Сатору, прищурившись.       “Ну… таким, что его тянуло к альфам”, - уточнил Юджи, пряча улыбку за бокалом.       Сатору рассмеялся, откинув голову назад.       “Ох, Сугуру... Он просто всегда был всеядным”, - отозвался он, с усмешкой вспоминая старые дни.       Юджи поднял бровь, теперь явно развеселившись.       “Всё-таки интересно. А ты? Каков твой вкус?”       Сатору заглянул в глаза Юджи, его взгляд блестел от шутливой серьёзности.       “Знаешь”, - протянул он, - “До тебя я был... девственником”.       Юджи захохотал, чуть не расплескав шампанское.       “Ты? Девственник?” - переспросил он с ехидством - “Серьёзно, Сатору, ты же альфа!”       “Это ты меня соблазнил”, - без тени стыда парировал Сатору, широко улыбаясь.       Юджи покачал головой, ставя бокал на стол.       “Тогда я не представляю, как ты справился с таким количеством самоуверенности”.       Сатору ухмыльнулся, приближаясь ближе.       “Самоуверенность у меня от природы. И, между прочим, ты только подпитываешь её своим присутствием”, - он хитро подмигнул, заставляя Юджи снова рассмеяться.       “Тебе иногда нужно уметь быть поскромнее”, - Юджи покачал головой, пытаясь успокоиться.       “А тебе иногда нужно напоминать, что я слишком люблю тебя, чтобы быть хоть немного скромным”, - Сатору с лёгкостью парировал, поднося бокал к губам.       “Знаешь, Юджи”, - сказал Сатору после короткой паузы, беря его за руку, - “Какой бы там ни была моя жизнь до тебя, я не променяю это на ничего”.       Юджи почувствовал, как его сердце затрепетало, но вместо ответа он просто сжал руку Сатору и улыбнулся.       “Ты слишком много говоришь, Годжо. Помоги лучше порезать утку”.       На кухне стоял уютный шум: тихое постукивание ножа, когда Сатору ловко разделывал утку, и мягкий звук ложек, когда Юджи аккуратно раскладывал пюре и овощи по тарелкам.       “Слушай, Юджи”, - начал Сатору, не отрываясь от работы, - “А ты когда-нибудь думал открыть ресторан? Я буду твоим первым клиентом. И, конечно, единственным”.       Юджи, стоя у стола, хмыкнул.       “Если я открою ресторан”, - ответил он, - “То тебя туда не пущу. Люди будут жаловаться, что лучший стол всегда занят одним и тем же гостем”.       Сатору громко засмеялся, откладывая нож и поднимая тарелку с нарезанной уткой.       “Хорошо, буду под дверью ждать с табличкой:«Пустите голодного альфу»”.       Юджи рассмеялся, слегка покачав головой.       “Ты, голодный? Даже не знаю, что должно случиться, чтобы ты перестал сам себя кормить, как минимум, сладостями”.       Они рассмеялись и, сев за стол, начали ужин. Юджи наслаждался каждым кусочком, но Сатору, как всегда, не мог просто сидеть молча.       “Кстати”, - сказал он, откинувшись на спинку стула, - “Какой фильм ты выбрал на сегодня?”       Юджи задумчиво протянул:       “Долго думал. Но в итоге остановился на "Отпуске по обмену"”.       “А, это тот, где они в конце-”       “Нет!” - Юджи резко поднял руку, перебивая Сатору. - “Не пытайся меня подловить. Я уже давно посмотрел этот фильм. Так что, спойлеры мне не страшны”.       Сатору хихикнул, явно довольный своей попыткой повредничать.       “Ладно, ладно”, - отмахнулся он, но его глаза блестели. - “Вдвоём пересмотрим, значит. Только предупреждаю: я буду комментировать все сцены”.       “Сатору”, - строго произнёс Юджи, прищурившись, - “Попробуй только”.       “Ну что ты, любовь моя”, - ответил Сатору, в очередной раз подливая себе шампанского. - “Я же всегда делаю твою жизнь только лучше”.       Юджи усмехнулся, делая глоток, и подумал, что, несмотря на все шутки и подколы, Сатору действительно был тем, кто делал каждый их совместный момент особенным.       “Ты специально всё это приготовил, чтобы я окончательно потерял голову, да?” - лениво спросил Сатору, обводя взглядом стол.       “Если бы я хотел, чтобы ты потерял голову, я бы надел что-нибудь поинтереснее, чем фартук”, - парировал Юджи, склонив голову чуть набок.       Сатору громко рассмеялся, его голос эхом отразился от стен, и в воздухе на миг словно стало ещё теплее.       “О, любовь моя”, - протянул он, поднимаясь из-за стола, чтобы подойти ближе. - “Ты недооцениваешь, насколько ты соблазнителен, даже в фартуке”.       Юджи хмыкнул, но не успел ничего ответить: сильная рука Сатору уже скользнула вдоль его талии, нежно притягивая ближе. От него пахло терпкими феромонами, смешанными с лёгкой сладостью шампанского - запахом, который всегда заставлял Юджи замирать.       “Ты всё-таки слишком самоуверен”, - пробормотал Юджи, однако не сделал ни малейшей попытки вырваться - “Кто сказал, что я всё это готовил ради тебя?”       “Правда?” - Сатору наклонился ближе, так, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от шеи Юджи - “Тогда почему ты так реагируешь, когда я рядом?”       Юджи почувствовал, как по его коже пробежали мурашки, но быстро взял себя в руки, чуть толкнув Сатору локтем.       “Хватит. Ужин ещё не закончен”, - сказал он, хотя его голос звучал чуть мягче, чем он планировал.       Сатору усмехнулся и вернулся на своё место, но взгляд его оставался тяжёлым и обещающим.       “Хорошо, но я всё равно выиграю”, - заметил он, делая глоток шампанского.       “Это не соревнование, Сатору”, - с улыбкой возразил Юджи, подцепляя вилкой последний кусочек утки.       “С тобой всё - соревнование, любовь моя”, - ответил Сатору, поднимая свой бокал в тосте.       Юджи чуть прищурился, чувствуя на себе взгляд альфы.       “Почему ты на меня так смотришь?” - спросил он, глотнув шампанского.       Сатору лениво улыбнулся, подперев голову рукой. Его яркие глаза блестели от удовольствия - не столько от еды, сколько от самого Юджи.       “Просто думаю, какой у меня красивый омега”, - сказал он, склонив голову набок.       Юджи фыркнул, пытаясь скрыть, как его щеки слегка порозовели.       “Ты даже за столом флиртовать не перестаёшь”.       “А почему я должен?” - Сатору протянул руку, проводя пальцами по запястью Юджи - “Это же мой законный долг как твоего альфы”.       Юджи закатил глаза, но не отодвинул руку.       “Если ты продолжишь так себя вести, я съем твою порцию десерта”, - пригрозил он, но голос был полон улыбки.       “О, нет, только не это”, - драматично простонал Сатору, схватившись за сердце - “Ты беспощадный, Юджи”.       “Ещё какой”, - согласился тот, с лёгким ехидством глядя на мужа.       Сатору отодвинул свою тарелку, делая вид, что сдаётся.       “Забирай, только будь со мной милым”, - произнёс он, вытянув руку, чтобы коснуться лица Юджи. Его пальцы мягко скользнули по скуле, прежде чем Сатору наклонился чуть ближе - “Хотя, если ты хочешь, я готов обменять десерт на пару поцелуев”.       “Договорились”, - легко ответил Юджи, с улыбкой наклоняясь вперёд и оставляя быстрый, почти невесомый поцелуй на губах Сатору.       Но Сатору, как всегда, не знал меры. Его рука скользнула на шею Юджи, притягивая его ближе. Поцелуй стал чуть более настойчивым, едва заметная сладость шампанского всё ещё ощущалась на их губах.       Юджи мягко отстранился, его дыхание было чуть сбившимся, но в глазах светилась игривая искорка.       “Ты действительно хочешь испортить ужин, да?”       “Я только улучшаю его”, - ответил Сатору, совершенно не смущаясь.       Сатору положил руку на бедро Юджи, чуть сжав его пальцами, и тихо прошептал:       “Знаешь, я не уверен, что у меня хватит терпения дождаться конца фильма”.       Юджи, чуть прикусив губу, притворно вздохнул.       “Терпение, мой дорогой альфа”, - сказал он, поднося бокал шампанского к губам, - “Добродетель”.       “А ты, любовь моя”, - ответил Сатору с лукавой улыбкой, - “Моё самое большое испытание”.       Их смех снова наполнил комнату, а во взглядах читалась нескрываемая нежность, предвкушение ночи, когда между ними не останется ни единого сантиметра.       Закончив ужин, Юджи собрал посуду и пошел на кухню, где аккуратно складывал тарелки в посудомоечную машину, ловко смывая остатки ужина с изящных бокалов и столовых приборов. Сатору, тем временем, лениво растянулся на мягком диване в гостиной, щёлкая пультом от огромного телевизора.       “Юджи, ты там надолго?” - крикнул Сатору, оборачиваясь через спинку дивана. Его голос был чуть ленивым, но в нём звучала знакомая тёплая нотка.       “Уже иду”, - отозвался Юджи, не удержав улыбки. Он подхватил две аккуратные порции тирамису в бокалах и направился в гостиную.       Когда он присоединился к мужу, Сатору тут же расплылся в довольной улыбке, заметив десерты.       “Ты лучший”, - заявил он, беря свой бокал. Сделав первую ложку, он театрально закатил глаза, изображая экстаз. - “Боже, это потрясающе. Мой омега не только красив, но и чертовски талантлив”.       Юджи тихо рассмеялся, опускаясь рядом с ним на диван.       “Приятно слышать. Надеюсь, фильм тебя впечатлит не меньше”, - сказал он, наклоняясь к мужу чуть ближе, чем было необходимо.       Сатору включил фильм, устраиваясь поудобнее. Его взгляд был прикован к экрану, но Юджи едва удержался от усмешки. Он точно знал, как именно привлечь внимание мужа.       Сначала всё было невинно: Юджи просто положил руку на колено Сатору, лениво проводя пальцами по ткани джинсов. Сатору, заметив это, коротко взглянул на него, но ничего не сказал. Юджи продолжил. Его пальцы скользнули чуть выше, до внутренней части бедра, и он медленно провёл по ней, едва касаясь.       “Юджи”, - тихо предостерёг Сатору, не отрывая взгляда от экрана.       “Что?” - невинно спросил Юджи, склонив голову.       Сатору бросил на него ещё один взгляд, но вернулся к фильму, решив проигнорировать провокацию.       Юджи же явно не собирался останавливаться. Его пальцы скользнули ещё выше, к пуговице на джинсах Сатору. Он играл с ней, щекоча кончиками пальцев, притворяясь, будто это происходит случайно.       Сатору вздохнул, теперь уже выключая звук на телевизоре.       “Ты издеваешься надо мной”, - заявил он, посмотрев на Юджи, чьё лицо было полным невинности.       “Не понимаю, о чём ты”, - ответил Юджи с лёгкой улыбкой, которая выдавала всё, что нужно было знать.       Сатору нахмурился, но в его взгляде горела смешанная с раздражением нежность. Он снова включил фильм, делая вид, что не поддастся, но Юджи продолжал свои игривые прикосновения. Его пальцы теперь медленно скользнули по животу Сатору, пробежавшись по линии натренированного пресса.       Сатору резко выдохнул.       “Юджи”, - его голос стал ниже, в нём звучала угроза. - “Ты пожалеешь об этом”.       “Правда?” - Юджи наклонился ближе, слегка касаясь губами уха мужа. - “Мне что-то подсказывает, что нет”.       Его рука теперь легла на уже заметную выпуклость джинсов Сатору, пальцы осторожно надавили. Сатору не удержал стон, и это вызвало на лице Юджи лёгкую, но довольную улыбку.       “Ты же знаешь, чем это закончится”, - тихо сказал Сатору, его дыхание сбилось. - “Я ведь не спущу тебе это с рук”.       Юджи лишь прищурился, его пальцы продолжали свои медленные движения.       “Ну, так покажи мне, как сильно ты не спустишь”, - прошептал он.       И в этот момент Сатору отбросил пульт в сторону, забыв о фильме. Его глаза блеснули опасным огнём, и Юджи понял, что его игра вот-вот перейдёт на новый уровень.       Комната наполнилась напряжением, будто воздух стал гуще от смешанных феромонов. Сатору прищурился, его яркие глаза сверкнули в свете гирлянд, как у хищника, который наконец-то загнал свою добычу в угол. Он провёл языком по губам, словно уже предвкушая, и наклонился к Юджи, шёпотом произнося:       “У тебя есть пять секунд, чтобы убежать и спрятаться”.       Юджи, понимая, что Сатору совсем не шутит, широко улыбнулся и, развернувшись, бросился к спальне. Его сердце стучало в груди, а каждая клетка тела горела от предвкушения. Он специально выбрал их спальню, зная, что там всё начнётся и там всё закончится.       Но Сатору был быстрым, даже слишком. Едва Юджи успел достичь двери, как сильные руки обхватили его за талию и подняли, будто он ничего не весил.       “Думаешь, убежишь от меня?” - прошептал Сатору прямо у его уха, и Юджи почувствовал горячее дыхание на своей коже.       Секунду спустя он уже оказался на кровати. Мягкий матрас пружинисто прогнулся под его телом, а над ним завис Сатору, улыбаясь своей фирменной, дерзкой ухмылкой.       Их губы встретились с таким напором, что Юджи тихо застонал. Это был не поцелуй, а битва: их дыхания смешивались, руки хватались, будто каждый из них пытался утолить жажду, которая копилась слишком долго. Юджи впился пальцами в волосы Сатору, притягивая его ближе, пока другой рукой скользил по его плечам.       Сатору, не отрываясь от его губ, резко дернул за подол Юджи, одним движением снимая с него рубашку. Ткань мягко упала на пол, открывая шею, покрытую следами их прошлых ночей.       Сатору остановился на мгновение, его взгляд блеснул снизу вверх.       “Сегодня тебе придётся поработать без рук”, - сказал он, легко перехватив запястья Юджи и прижав их к кровати.       Юджи вздрогнул, его глаза расширились, а лицо отразило смесь удивления и лёгкого разочарования.       “Ты не можешь…” - начал он, но Сатору наклонился ближе, едва касаясь его губ своими.       “О, я могу”, - перебил он с мягким, почти шутливым тоном, но в его голосе звучала явная угроза - “Твоё наказание сегодня - никаких рук”.       Юджи разочарованно застонал, его тело выгнулось навстречу Сатору, будто стремясь найти хоть какой-то способ компенсировать отсутствие прикосновений.       “Это нечестно”, - пробормотал он, пытаясь освободить руки из цепкого запястья альфы.       Сатору лишь усмехнулся, его пальцы мягко провели по открытой груди Юджи, заставляя того задрожать.       “Не волнуйся”, - произнёс Сатору, его голос был тихим, но проникающим - “Скоро ты всё равно будешь молить меня о пощаде”.       Сатору разжал пальцы, отпуская запястья Юджи, и медленно поднялся. Кровать качнулась под его весом, едва он двинулся. Не отрывая взгляда от Юджи, альфа начал расстегивать пуговицы рубашки. Каждое движение казалось нарочито медленным, как будто он наслаждался каждой секундой. Напряжение в комнате росло, воздух становился тяжелым, насыщенным электричеством.       Юджи не сводил с него глаз. Губы чуть приоткрыты, грудь вздымается в неглубоких вдохах, словно он изо всех сил пытался сохранить самообладание.       “Видишь”, - тихо произнес Сатору, приблизившись к нему. Его тень упала на лицо Юджи, когда он наклонился ближе, - “Ты хотел вести себя как ребёнок. Так что я буду обращаться с тобой соответственно”.       Юджи сглотнул, не в силах скрыть растущее напряжение. Его уверенность слегка пошатнулась, но он старался сохранить хладнокровие.       “Но не переживай”, - продолжил Сатору, его голос вдруг стал мягче, почти утешительным, - “Я не бессердечный. Если ты будешь послушным, то получишь награду”.       Юджи замер. Он явно колебался, будто на мгновение растеряв уверенность. Сатору уловил это мгновение, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.       “Ты в порядке? Какое у нас стоп-слово?” - спросил он, голос смягчился ещё больше, будто он предлагал ему выход.       Юджи торопливо кивнул, затем остановился, взяв себя в руки.       “Да, всё хорошо. Стоп-слово - красный”, - его голос дрогнул, стал тише.       “Красный”, - повторил Сатору, одобрительно кивая. - “И два удара, если не можешь говорить”.       “Два удара”, - Юджи тихо усмехнулся и заметно расслабился, его глаза вспыхнули едва уловимым весельем.       “Отлично”, - Сатору улыбнулся шире. Его ледяные голубые глаза вспыхнули искоркой игривости, и по спине Юджи пробежал лёгкий озноб - “А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты быть хорошим”.       Его голос был бархатисто-тихим, но каждое слово звучало как вызов. Напряжение между ними стало почти невыносимым. Сатору сделал шаг назад, оставляя между ними пустоту, которую Юджи сразу ощутил. Альфа позволил своим пальцам замереть на пуговице джинсов, легко касаясь её, но не расстёгивая. Он дразнил, растягивая момент, пока не заметил, как тело Юджи напряглось от предвкушения.       “Ты хоть понимаешь, что творишь со мной?” - тихо спросил Сатору. В его голосе звучала хрипотца желания.       Юджи ничего не ответил. Он лежал, наклонившись ближе к краю кровати, словно притягиваемый невидимой силой. Его пальцы сжимали простыню так крепко, что руки слегка дрожали. Взгляд метался между лицом Сатору и его пальцами, замершими на ткани джинсов.       Наконец, мучительно медленно, Сатору расстегнул пуговицу. Тихий звук молнии раздался почти оглушительно в тишине комнаты. Он опустил джинсы до бедер, каждое движение было выверенным и неспешным, как будто он командовал даже временем.       “Ты сводишь меня с ума, ты понимаешь?” - пробормотал он, хриплый голос резко контрастировал с тёплой мягкостью взгляда.       Юджи не мог отвести глаз. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась в рваном ритме. Тело его слегка дрожало, наполняясь жаром, который невозможно было игнорировать. Рука начала тянуться к его бедру, ища хоть какого-то облегчения, но резкий голос Сатору прорезал его туманное состояние.       “Не смей”.       Юджи застыл, словно околдованный, его взгляд метнулся к лицу Сатору. На мгновение его рука замерла в воздухе, прежде чем он торопливо вернул её на кровать. Щёки омеги вспыхнули ярким румянцем - смесью смущения и странного, запретного восторга от того, что его поймали.       “Хороший мальчик”, - протянул Сатору, его голос звучал почти мурлыкающе. Простая похвала заставила тело Юджи предательски содрогнуться.       На лице альфы вновь заиграла ухмылка. Он опустил большие пальцы под пояс боксёров и начал медленно стягивать их, сантиметр за сантиметром, намеренно растягивая момент. Юджи замер, его дыхание сбилось, когда ткань наконец соскользнула вниз. Каждый нерв в его теле трепетал от напряжённого ожидания.       Глаза Юджи были широко раскрыты, его взгляд жадно впитывал каждый изгиб оголённого тела Сатору. Лицо омеги пылало, губы слегка приоткрылись, а в глазах читалась смесь благоговения и непреодолимого голода.       Сатору подошёл ближе, протянув руку к лицу Юджи. Омега замер, его взгляд на мгновение стал растерянным, как будто он не понимал, чего от него ждут.       “Плюнь”, - коротко приказал Сатору, его голос был твёрдым, но одновременно манящим, будто каждое слово проникало в самое сердце.       Юджи вздрогнул, его глаза расширились от неожиданности. Горло подрагивало, когда он сглатывал, явно борясь с собой. Но он подчинился. Наклонившись вперёд, он медленно собрал слюну, прежде чем позволить ей упасть в ожидающую ладонь Сатору.       В глазах альфы мелькнуло удовлетворение. Он добавил свою слюну к той, что уже была на его ладони, и, не отрывая взгляда от Юджи, начал медленно проводить рукой по своей длине. Каждое движение было выверенным, размеренным, словно он смаковал каждый миг.       Юджи не мог отвести взгляд. Он напряжённо следил за каждым движением Сатору, взгляд то и дело метался между его лицом и рукой. Тело омеги горело, будто в ожидании неизбежного, дыхание стало неровным и рваным.       “Ты хоть представляешь, как я тобой разочарован?” - спросил Сатору тихим и хриплым голосом, продолжая свои медленные движения - “Я так хочу оказаться внутри тебя, но я просто не могу вознаградить такое поведение”.       Юджи открыл рот, нахмурился и прошептал:              “Мне жаль”.       “Лучше бы так и было”, - парировал Сатору. Не теряя ни секунды, его свободная рука обхватила челюсть Юджи, а большой палец провел по его нижней губе - “Но мне повезло, у тебя есть еще одна очень подходящая дырка”.       Слова заставили Юджи содрогнуться, его губы раскрылись еще больше, а дыхание перехватило. Сатору даже не нужно было спрашивать - Юджи инстинктивно открыл рот с полуоткрытыми от покорности и потребности глазами.       Злая улыбка Сатору стала шире, его большой палец скользнул в рот Юджи и провел по языку, прежде чем убрать его.       “Хороший мальчик”, - его слова прозвучали как обещание.       Руки Юджи дрогнули, едва заметно приподнимаясь, как будто инстинктивно стремясь к Сатору, но он остановился. Его язык мелькнул, смачивая пересохшие губы, а взгляд, полный напряжения, не отрывался от фигуры альфы. Воздух между ними звенел, насыщенный электричеством. Юджи медленно наклонился вперёд, стремясь преодолеть разделяющее их пространство. Пальцы ныли от желания прикоснуться, но он так и остался на месте, словно удерживаемый невидимой преградой.       “А-а-а… никаких рук, любовь моя”, - мягко поддразнил Сатору, его голос звучал с ленивым весельем, в то же время был наполнен властностью.       Юджи застыл, его руки замерли в воздухе, словно не решаясь ослушаться. Он поднял взгляд на Сатору, чья дьявольская ухмылка только добавляла масла в огонь. Юджи раздражённо фыркнул, но отблеск упрямства в его глазах быстро уступил место растерянности.       Он сдвинулся к самому краю кровати, постепенно наклоняясь вперёд. Каждое движение было осторожным, но предельно продуманным: плечи чуть напряглись, голова наклонилась под нужным углом. Его борьба была заметной, но недолгой. И вот, наконец, его губы сомкнулись на длине Сатору, горячие и требовательные.       Как только он начал, вся неуверенность исчезла. Юджи действовал стремительно, жадно, будто утоляя давно копившийся голод. Энтузиазм, с которым он погружался в каждое движение, заставил Сатору глубоко втянуть воздух сквозь зубы. Юджи не сдерживался, его каждый жест говорил о том, насколько он был поглощён моментом.       Сатору слегка откинул голову назад, его губы приоткрылись, и из них вырвался приглушённый стон. Наблюдать за Юджи в таком состоянии - податливым, но решительным - было почти захватывающе. Все мелкие выходки и упрямство омеги казались теперь ничтожными. Если результат был таким, то Сатору мог бы терпеть это хоть каждый день.       Движения Юджи были уверенными, осознанными, но Сатору не укрылся тот факт, что в них чего-то не хватало. Он явно сдерживался, совсем немного, но достаточно, чтобы это стало заметно. Уголки губ альфы дёрнулись в едва заметной ухмылке, когда ему в голову пришла новая идея.       “Да ладно, любовь моя”, - его голос был ровным и с насмешливой снисходительностью - “Ты ведь можешь выдержать и больше, не так ли?”       Глаза Юджи метнулись вверх, чтобы встретиться с глазами Сатору, в них вспыхнуло негодование и решимость. Он замер на мгновение, собираясь с силами, прежде чем удвоить усилия.       Он надавил вперед с большей силой, дюйм за дюймом глубже с каждым движением. Его дыхание сбилось, и вскоре тихие звуки кашля наполнили воздух, когда он вышел за пределы своих возможностей. Но Юджи не отступил. Если уж на то пошло, легкая борьба только подтолкнула его дальше, его решимость была непоколебима. Сатору не мог поверить в то, что он видел — или чувствовал.       “Боже мой”, - пробормотал Сатору себе под нос, его голос дрожал, когда Юджи удалось взять его почти до конца. Вид его - раскрасневшегося и работающего так усердно, со слезами на щеках от усилий - был тем, что Сатору знал, надолго запечатлеется в его памяти.       Сатору не мог больше сдерживаться. Его пальцы нашли путь в волосах Юджи, крепко сжимая мягкие пряди - недостаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы направить, показать, насколько далеко он зашел. Его бедра качнулись вперед, сначала медленно, проверяя, прежде чем отчаяние взяло верх.       Он вонзил глубже, его движения были плавными, но настойчивыми, и Юджи, к изумлению Сатору, просто принял это. Он не дрогнул и не отстранился; он встретил каждый толчок с непоколебимой решимостью, его горло сжалось вокруг Сатору, когда он приспособился к нему. Чистое доверие и готовность в действиях Юджи зажгли каждый нерв в теле Сатору.       “Блядь, Юджи”, - простонал Сатору, его голос был хриплым и дрожащим. Его ритм стал неустойчивым, его контроль ускользал с каждой секундой. Тепло рта Юджи, легкое сопротивление его горла и мягкие, приглушенные звуки, которые издавал Юджи, - все это слилось в симфонию, которая заставила его покатиться по спирали.       Напряжение в ядре Сатору сжалось до невозможности, огненная спираль желания с каждой секундой становилась все жарче, пока, с резким вздохом, она не лопнула. Его хватка на волосах Юджи рефлекторно усилилась, его бедра замерли, когда подавляющая волна освобождения обрушилась на него. Гортанный стон, вырвавшийся из его горла, был грубым, неотфильтрованным и совершенно неконтролируемым, когда он кончил, выплеснувшись в ожидающий рот Юджи.       Тело Сатору дрожало от интенсивности, каждый импульс оставлял его дрожащим и ошеломленным, его дыхание было прерывистым и неровным. Юджи не колебался. Он оставался там, где был, его губы плотно сомкнулись вокруг Сатору, глотая каждую каплю без колебаний. Его язык работал нежно, вытягивая каждую унцию удовольствия, словно смакуя вкус, растягивая момент, пока Сатору едва мог ясно мыслить.       Когда его сердцебиение постепенно замедлилось, Сатору почувствовал, как слабость охватывает его тело. Колени угрожающе подрагивали, будто готовые подогнуться в любую секунду. Он осторожно выскользнул изо рта Юджи, пальцы мягко выскользнули из его волос и легли на его влажную, раскрасневшуюся щёку. Вид Юджи - с припухшими, блестящими губами и глазами, светящимися удовлетворением - вызвал в Сатору новую волну нежности, острее ножа пронзившую его сердце.       Большим пальцем он мягко провёл по щеке Юджи, словно пытаясь запечатлеть этот миг в памяти, прежде чем позволил себе осесть на кровать рядом. Ноги больше не могли держать его в вертикальном положении.       “Господи, любовь моя”, - пробормотал он, голос всё ещё хриплый, задыхающийся от пережитого. Он закрыл лицо рукой, отчаянно пытаясь вернуть себе хотя бы тень самообладания, хотя грудь продолжала тяжело вздыматься, будто воздух никак не мог наполнить лёгкие до конца.       Юджи тихо усмехнулся, удовлетворённо вздохнув. Он поднялся с колен, плавно опустившись рядом с Сатору на кровать. Его самодовольная улыбка и расслабленный вид буквально светились гордостью. Когда Сатору повернул голову, чтобы взглянуть на него, это зрелище заставило у него внутри всё перевернуться. Юджи выглядел так, словно был абсолютно уверен в том, какое впечатление произвёл.       “Ну что ж”, - начал Юджи с игривым тоном, который мог свести с ума, - “Я хорошо постарался? Заслужил награду?”       Сатору не смог удержаться и рассмеялся, громко и от души. Он покачал головой, но, несмотря на усталость, его лицо озарила широкая улыбка.       “Да”, - признал он, переворачиваясь на бок, чтобы смотреть прямо на Юджи. - “Ты заслужил награду”.       Но не дав Юджи ответить, Сатору внезапно перекатился через него, прижав к кровати. Его ухмылка, наполненная озорством, сменилась чем-то более тёмным, глубоким и всепоглощающим. Его взгляд задержался на Юджи, словно пытаясь вычитать все его мысли, прежде чем их губы встретились. Поцелуй был глубоким, чувственным, жадным. Сатору чувствовал свой вкус, который отзывался на языке Юджи так интимно, что это казалось почти необузданным.       В вихре торопливых движений он начал избавлять Юджи от штанов и нижнего белья, каждую вещь небрежно отбрасывая на пол, не обращая внимания на хаос вокруг. Его руки исследовали каждый дюйм тела Юджи, жадно, словно пытаясь зафиксировать каждую линию и изгиб. Губы Сатору следовали за руками, оставляя горячие, открытые поцелуи на коже, отмечая каждый уголок тела Юджи, как будто это было священным актом почтения.       Каждое движение дышало страстью, отчаянием, и в то же время - нежностью, глубиной эмоций, которую Сатору уже не мог скрывать.       Каждый вздох и стон, сорвавшийся с губ Юджи, разжигал огонь в Сатору, подстегивая его страсть. Он склонился над ним, его зубы мягко скользнули по ключице, вызывая резкий вдох и дрожь, которые заставили Сатору усмехнуться прямо ему на кожу. Ухмылка быстро исчезла, уступив место языку, который смягчил укус, прежде чем его рот двинулся ниже. Горячие, требовательные поцелуи оставляли за собой следы - тонкие напоминания, которые останутся на теле Юджи, будто подпись, долгое время напоминая ему об этом моменте.       Руки Сатору продолжали своё исследование, скользя по телу Юджи с благоговением, сжимая, разминая, будто воздавая поклон. Его пальцы крепко сжали бедра омеги, удерживая его неподвижно, пока губы и зубы Сатору жадно прокладывали путь, оставляя ни одного участка кожи нетронутым. Он хотел всё: вкус Юджи, его тепло, его звуки, каждый вздох, каждый стон, что вырывался из его груди, когда Сатору находил нужное место.       Симфония удовольствия, сотканная из стонов Юджи, наполнила комнату, разрывая тишину на мелкие осколки. Каждый шепот имени Сатору, каждый отчаянный вздох отзывались в нём эхо, пьянили, словно нектар. Эти звуки были подтверждением, доказательством того, что Юджи полностью принадлежал ему.       Руки Юджи дёргались на кровати, его пальцы сжимали простыни, взывая к сдержанности, которая ещё сильнее накаляла атмосферу. Его усилия удержаться от прикосновения только подогревали азарт Сатору. Он не мог удержаться от усмешки, наблюдая, как Юджи подчинился его приказу, словно это было самым естественным состоянием.       “Ты идеален”, - прошептал Сатору хриплым голосом, полным необузданного обожания. Его губы, язык и зубы продолжали своё медленное, поклоняющееся путешествие. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый лёгкий укус говорил о том, как сильно он нуждался в Юджи. Это был его способ показать, как много тот для него значит, как отчаянно он скучал, как сильно он принадлежал ему.       Когда из губ Юджи начали срываться умоляющие слова, голос, пропитанный отчаянием и желанием, Сатору не смог устоять. Он остановился, оставив последний горячий поцелуй на бедре омеги, и улыбнулся. Этот звук, эта мольба - как кто-то мог противиться? Но Сатору всегда играл по своим правилам.       Он потянулся, проводя рукой вверх, и, не сводя глаз с Юджи, коснулся его губ, просовывая два пальца внутрь.       То, как Юджи обхватил его пальцы губами, заставило Сатору тихо застонать, не в силах сдержаться. Игривый блеск в глазах Юджи вспыхнул ещё ярче, когда его язык медленно и с намерением провёл по пальцам, облизывая и посасывая их так искусно, что это граничило с откровенным вызовом. Каждый его жест дразнил, сводил с ума, превращая простое действие в чистую провокацию.       Сатору выдохнул, его дыхание сбилось, а мысли закружились в вихре.       “Боже, ты просто маленькая шлюшка”, - прошептал он, голосом низким, хриплым от желания. Его взгляд потемнел, в нём читалось едва сдерживаемое голодное нетерпение.       Когда пальцы Сатору стали влажными и блестящими, он медленно убрал их, наслаждаясь тихим стоном протеста, который сорвался с губ Юджи. Эта мольба, это едва слышное "не останавливайся" заставляли кровь Сатору кипеть.       Не произнося больше ни слова, он просунул руку между ног Юджи, его пальцы мягко и дразняще заскользили по коже, рисуя медленные круги, которые доводили до безумия. Его губы вернулись к бедрам омеги, жадно вдавливая поцелуи, оставляя горячие, слегка болезненные отметины. Каждое нажатие зубов, каждый короткий укус были отмечены сосредоточенной настойчивостью, намерением оставить свои следы, чтобы Юджи помнил. Но самым мучительным было то, как бедра Юджи подрагивали под его пальцами, как его стоны становились громче и более неистовыми. Сатору не мог насытиться этой картиной - реакцией, которую он вызывал. Он наклонился ближе, чтобы провести языком по члену Юджи, лишь раз, затем второй, медленно, нарочито лениво. Эти короткие, дразнящие движения вызывали прерывистые, почти отчаянные вскрики удовольствия, которые лишь усиливали огонь в Сатору.       Каждое движение было пронизано его стремлением к контролю, к тому, чтобы держать Юджи в этом сладком, мучительном напряжении, на грани между мольбой и экстазом. Сатору перестал сдерживаться, он приподнял омегу за бедра и набросился его на задницу. Его губы и язык работали с настойчивой, голодной точностью, нападая на чувствительную, сочащуюся смазкой, дырочку Юджи. Горячие, влажные движения его языка становились всё более жадными, заставляя омегу трепетать под ним. Юджи стонал, издавая звуки, которые только подливали масла в огонь желания Сатору. Он знал каждую его точку, каждую слабость, каждое место, где прикосновение или нажим вызывали электрическую волну удовольствия.       Но он не позволял Юджи дойти до предела. Каждый раз, когда омега начинал извиваться сильнее, когда его дыхание сбивалось, а тело напрягалось в предчувствии разрядки, Сатору останавливался, оттягивая момент. Его губы скользили в сторону, оставляя горячие поцелуи на внутренней стороне бёдер, но его язык упрямо избегал того, чего Юджи так отчаянно жаждал.       Юджи всхлипывал, почти умоляя, но это лишь заставляло Сатору продолжать мучить его, заставляя его тело вновь и вновь приближаться к краю, но не позволяя ему упасть. Это было сладким, безумным напряжением, которое, казалось, заполняло всю комнату.       Однако даже у Сатору были пределы. Омега выглядел настолько отчаянным, что его мольбы пробились сквозь стену самоконтроля альфы. Он поднял взгляд, встретившись с глазами Юджи, которые блестели от слёз и неудовлетворённого желания. Это зрелище сломало его.       “Давай, любовь моя, кончи для своего альфы”, - выдохнул он, его голос был низким и полным тепла.       Сатору вновь наклонился, но в этот раз без намерения мучить. Его язык двигался уверенно и настойчиво, язык коснулся той самой точки, где Юджи был наиболее чувствителен. Всё его внимание сосредоточилось на том, чтобы наконец дать омеге то, чего он так отчаянно жаждал.       Реакция Юджи была мгновенной. Его тело выгнулось дугой, руки вцепились в простыни, а голос прорезал воздух громким, захватывающим стоном. Альфа не отпускал его, чувствуя, как Юджи напрягается, прежде чем, наконец, падает за грань, погружаясь в бездну освобождения.       Сатору не отрывался, пока не почувствовал, что Юджи полностью опустошён, его тело расслабилось, а дыхание стало рваным, но умиротворённым. Он поднял голову, его губы изогнулись в самодовольной улыбке, а глаза блестели от триумфа.       “Вот теперь ты выглядишь идеально”, - мягко проговорил он, проводя рукой по раскрасневшемуся лицу Юджи.       Юджи лежал, лениво растянувшись на кровати, но его взгляд искрился вызовом. Он слегка прикусил нижнюю губу, будто случайно, но это только подливало масла в огонь.       “Я думал, ты будешь построже, Сатору”, - его голос прозвучал мягко, почти мурлыкающе, но в нём ощущалась явная насмешка - “Кажется, я всё ещё недостаточно наказан”.       Сатору замер. Его ледяные глаза сузились, и уголки губ дрогнули, словно в намёке на опасную ухмылку. Он не ответил ни слова, но в следующую секунду действовал молниеносно. Резким движением он перевернул Юджи на живот, прижав его к кровати. Омега коротко вскрикнул от неожиданности, но его тело тут же расслабилось, словно подчиняясь каждому движению альфы.       “Ах, недостаточно?” - сказал Сатору низким, с нотками хрипотцы голосом, который заставила Юджи слегка задрожать. - “Ну что ж, давай исправим это”.       Без лишних церемоний Сатору одним толчком проник внутрь, заставив Юджи выгнуться под ним. Их стоны смешались, наполняя комнату. Темп был жёстким с самого начала, и Юджи, несмотря на скорость, моментально подстроился, его тело двигалось в унисон с альфой. Их ритм был единым, как неукротимый танец, где каждый шаг диктовал Сатору, а Юджи следовал, полностью отдавшись его воле.       Каждое движение альфы было безжалостным, но точным, и Юджи не мог сдержать громких стонов, срывающихся с его губ. Он чувствовал жар, силу, и это лишь усиливало его желание. Когда рука Сатору с силой обрушилась на его задницу, оставляя яркий, горячий отпечаток, Юджи вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он ещё сильнее выгнулся, почти требуя продолжения.       “Вот так”, - выдохнул Сатору, его голос был пропитан удовлетворением. Он снова ударил, оставляя очередной красный след, который контрастировал с гладкой бронзовой кожей Юджи. - “Ты хотел наказания, любовь моя? Получай”.       Юджи задыхался, его руки судорожно цеплялись за простыни, но он не просил остановиться. Наоборот, его тело двигалось с ещё большим рвением, подчиняясь каждому толчку Сатору, каждым сантиметром отдаваясь ему.       Сатору наслаждался этим моментом - влажными звуками, ощущениями, видом Юджи под ним, послушного и раскрасневшегося. Это был их общий ритм, их момент, в котором они оба растворялись, забывая обо всём, кроме друг друга.       Альфа ощутимо ускорился, его движения стали резкими, почти отчаянными. Каждый толчок отзывался жаром в их телах, каждый новый звук, сорвавшийся с губ Юджи, лишь подстёгивал его. Сатору снова и снова ударял его ладонью по раскрасневшейся коже задницы омеги, оставляя яркие отпечатки. Юджи вскрикивал, его тело выгибалось под ним, а дыхание становилось всё более рваным.       Наконец, напряжение достигло предела. Юджи сжался, выгибаясь в дугу, когда его тело взорвалось в волне оргазма. Это ощущение - горячее, плотное, непередаваемо близкое - подтолкнуло Сатору за грань. Его ритм сбился, он замер, чувствуя, как волна освобождения накрывает его, оставляя за собой только удовлетворение и тепло.       Они обессиленно рухнули на кровать, их тела всё ещё трепетали от недавнего наслаждения. Сатору первым потянулся, чтобы найти губы Юджи. Их поцелуй был долгим, тёплым, наполненным благодарностью и любовью.       “Всё в порядке?” - спросил Сатору, его голос был хрипловатым, но мягким.       Юджи улыбнулся, его глаза блестели, а щёки горели.       “Более чем”, - ответил он, смеясь - “Это было потрясающе. Ты умеешь устраивать незабываемое веселье”.       Сатору фыркнул, притянув омегу ближе к себе. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, их руки переплелись. Взгляды обоих скользнули вниз, к их сцепленным пальцам, украшенным простыми, но элегантными обручальными кольцами.       “Думаешь, наши кольца всё ещё блесят, или мы их уже затёрли?” - лениво протянул Юджи.       “Они сияют, как и ты”, - ответил Сатору, коснувшись губами виска Юджи.       И тут их размышления прервал короткий, но настойчивый сигнал часов на тумбочке, а за окном начали взрываться салюты. Полночь. Новый год наступил. Они переглянулись, их улыбки засияли ещё ярче.       “С Новым годом, любовь моя”, - произнёс Сатору, прежде чем вновь наклониться, чтобы поцеловать Юджи.       “С Новым годом, Сатору”, - ответил Юджи, их губы встретились в сладком, долгом поцелуе.       В этот момент не существовало ничего, кроме их тепла, их любви и тихого обещания провести вместе ещё один невероятный год.