Деперсонализация.

—Где ты? – Ветви Ирминсуля вьются над головой; вот-вот вспорят небо и оставят что-то вместо него, а если нет, то станут новым небом для всего Тейвата. Невиллет пытается найти возлюбленную каждый раз, снова и снова, не веря, что её нет. Или только кажется, что её нет? В такт его шагам шепчутся миллиарды листьев…А в такт его ли шагов? Как и Ирминсуль, Невиллет хранит в себе воспоминания всего мира. Но его воспоминания – коллажи времяпровождения с Руккхадеватой. Вот, она бежит с Фонтейна в Сумеру помогать, вот еще одно — она что-то шепчет и качает головой: —Я могу помочь,–Невиллет умоляет слезно. Только в горле комок, и дышать, так по-человечески сложно. —Нет, это моя земля, мой регион. Спасибо, – тихие слова сменяются горьким смешком. А в глазах Руккхадеваты помимо бескрайней мудрости всея Тейвата, что-то, что нельзя выразить словами. То самое нежное, так нужное Невиллету. Это перед ее уходом. На ветру белое платье со вставками развивается, под деревом, под величественными ветвями она. —Невиллет, ты опять здесь, – она берет его запястье в свою руку, и сжимает. Любит, так любит, что кажется сломает ему руку.—Прости, я не специально. А в воздухе, наэлектризованном всеми чувствами, повисли все слова несказанные этими двумя. Неосязаемый образ прижимает Невиллета к груди. —Я знаю. Как ты?–А Невиллет понимает ее чувства. И это понимание почему-то намного интимнее человеческих желаний. —Я, на удивление, уже привыкла к тому, что не ощущаю того, что трогаю, – И вправду, несмотря на то, что она не человек, она уже привыкла. А люди ко всему привыкают, так и Руккхадевата привыкла к тому, что не осязает физически. —Тебе от этого не легче, – Невиллет тянет ее на траву под дерево, надеясь, что она хотя-бы на ментальном уровне сможет провести с ним время. —Да. Да ты прав, – Она соглашается и по доброму, по старому позволяет ему лечь на свое плечо. Пусть отдохнет. Да, у них отдых до сих пор ощущается друг с другом, пусть она и исчезла. —Спасибо, – шепчет он благодарно, а в его глазах горят белыми искрами тоже это знал. Знал отчаяние той, что снова останется одна, пока он не придет. Руккхадевата в последний раз смотрит на него, прежде чем ее фигура белыми искрами начала растворяться под ним. Невиллет упал на траву, сияние померкло, белые искры растворились будто искры костра. И сердце готово разорваться от воющего отчаяния.