Средство от тревоги

Солнце медленно опускалось за горизонт. Его последние лучи светили так ярко, что в голове невольно возникали мысли, встретят ли они следующий закат таким же спокойным? Ответа на этот вопрос можно было только дожидаться, упиваясь тишиной и умиротворением, которые прервутся уже через несколько часов. Раздался печальный вздох. В одном из своих странствий, века так два назад, Лололошка повстречал человека. Он не был мироходцем и ничего не знал о других мирах, но показался Лололошке интересным собеседником. В его рассказах не было ничего, что могло бы удивить или развлечь мироходца, за спиной которого сотни миров и десятки сражений, и выглядел тот человек слишком юным, чтобы знать что-то, чего не знал бы тогда Первый, однако Лололошка всё равно принял решение остаться с ним. Человеческая жизнь коротка и она одна не в силах заставить Лололошку отправиться в другой мир, если есть возможность скрасить последние годы новоиспечённого знакомого своим присутствием. Были ли они друзьями, мироходец не знал и размышлять на эту тему не считал нужным, в конце концов прошло достаточно времени, чтобы черты лица того человека исказились в памяти, а его голос забылся навсегда. Но сила воли, коей обладал тот юнец, отдельным воспоминанием сохранилась навсегда. Они провели вместе всего три года, бок о бок наблюдали за тем, как мир — родной и единственный для того человека и один из тысячи других для Лололошки — медленно умирает. Человек всё твердил о том, что скоро смерть протянет когтистые руки и ему, мол, конец приходит всему. Первый удивлялся тому, как в столь юном возрасте его друг понимал скоротечность человеческой жизни и не боялся встретить последний закат. Судьба парня оказалась несправедлива вдвойне и оборвалась в семнадцать лет. Опытный охотник и умелый целитель испустил последний вздох на руках у Лололошки, пока он с печалью в голубых глазах наблюдал за тем, как смерть забирает ещё одну жизнь прямо на его глазах, и сколько бы человек не убеждал Лололошку в том, что кончина его не страшит, она станет его освобождением от земных мук и страданий, последней фразой парня всё равно стали слова «Глядя в глаза смерти, ты жаждешь дышать снова и снова, но надышаться не можешь никак». В последний раз такую тоску Лололошка испытывал, когда так же наблюдал последние минуты жизни своих родителей. Сейчас, сидя на утёсе и провожая солнце за горизонт, мироходец вновь воскресил в памяти ту фразу. Такая простая, она откликалась в его сердце снова и снова и заставляла переживать фантомными ощущениями ту печаль, которая давным давно улеглась внутри и более не тревожила. Риск не обязательно должен значить смерть, по крайней мере не в их случае. Лололошка доверял Эграсселю и не хотел подвергать сомнениям его план, однако тревога внутри не давала покоя. Вряд ли у них получится развоплотить существо, обречённое на заражение несколько сотен лет назад. Светлая надежда, которую питал Эграсса, Лололошке казалась такой далёкой и призрачной, но он не скажет об этом своему другу. Их встреча только состоялась спустя длительные столетия разлуки и омрачнять радость Эграссы своим беспокойством мироходец не хочет. Поделиться своей силой не составит труда, а с последствиями они разберутся позже, какими бы они ни были. Лололошка со вздохом свесил ноги над обрывом, не боясь сорваться, и несколько камешков полетели вниз. Они беззвучно ударились о воду и утонули. Когда круги на водной поверхности разошлись в разные стороны, Лололошка поднялся и принялся отряхивать свою одежду от невидимой пыли. — Солнце село, — мягко произнёс мироходец, сунув руки в карманы толстовки. Он не видел, но был уверен, чужие губы дрогнули в улыбке. Эльф оттолкнулся от камня, который до этого момента подпирал спиной. Всё-таки остаться незамеченным у него не получилось... Он остановился рядом с Лололошкой, молча наблюдая, как последний оранжевый отблеск скрывается за горизонтом. Прекрасное зрелище, стоит признать. — Мы наблюдаем его заход не в последний раз, — на лице Эграсселя действительно скользила тень улыбки, а голос звучал привычно тихо. Тревога внутри на время улеглась и Лололошка посмотрел на своего друга, наткнувшись на взаимный интерес в глазах напротив. Эграссель не был уверен в собственном плане, Лололошка понял это, иначе бы они не стояли тут вдвоём, но оба продолжали игнорировать беспокойство в груди. Гораздо легче думать, что всё под твоим контролем, нежели страдать от мыслей, что ты не способен ничего изменить. Лишь на короткое мгновение Лололошка позволил себе прикрыть глаза и выдохнуть, когда Эграсса положил руку ему на плечо. Он несильно сжал ткань толстовки, улыбка спала с лица. Оставалась ещё одна вещь, которая не давала покоя эльфу. На протяжении всего дня он не мог найти себе места, а теперь выдалась возможность снова побыть наедине с Лололошкой, будто не было столетий разлуки. Оба мироходца знали, что время, проведённое порознь, ничего не значит для них и в жизни друг друга они остаются важной частью. Плевать, разделяет ли их расстояние. Но дело было в самом Лололошке. Эграссель видел, с другом происходит что-то, что он упускает и о чём сам Лололошка предпочитает молчать. Вероятно, его долгие странствия всё же сумели оставить след на юношеском мировоззрении и больше эльф не увидит перед собой того мальчишку с горящими глазами, готового броситься бездумно в объятия опасности. Лололошка повзрослел, набрался нужного ему опыта — Эграссель уверен, что опыт этот был отнюдь не приятным, но настаивать на разговоре не станет — и его отношение ко многому в жизни поменялось, в какой-то степени это даже хорошо. Ни Эграссель, ни Первые могут больше не переживать о том, что их друг в один из дней может распрощаться с жизнью по собственной глупости. Однако Эграсса признал сам себе, что ему не хватает рядом прошлого Лололошки, шумного и активного, с нескончаемым энтузиазмом и желанием постигать новые высоты. Именно таким он привык видеть этого мироходце и свыкнуться с изменениями теперь было... Непросто. — Ты прав... — Лололошка вдумчиво кивнул и положил свою руку поверх руки Эграсселя. Слова «я надеюсь» с его уст так и не сорвались, вместо этого он отступил назад, напоследок погладив холодные костяшки друга большим пальцем. — Нам стоит вернуться. Эграссель не смог заставить себя остановить Лололошку, молча соглашаясь проследовать за ним к городу. Они обязательно поговорят позже, если мироходец сам захочет этого, а пока им действительно лучше поспешить обратно. — Остановишься у меня? — Поинтересовался Эграсса, надеясь, что хотя бы эта часть их дружбы осталась неизменной. Лололошка давно избавился от привычки заглядывать в Архей после каждого путешествия в другой мир, мог пропадать не на одну сотню лет, поэтому и дома у него здесь не осталось. За исключением, разве что, одного места, куда возвращаться он не очень хотел бы, поэтому Эграссель всегда пускал друга к себе. В знак благодарности Лололошка вечерами рассказывал ему истории о мирах, в которых успел побывать, или на протяжении не одного часа выслушивал научные лекции Эграсселя. Сам Лололошка, конечно, в науке понимал чуточку меньше и интересовало его нечто другое, но счастье на лице друга в такие моменты всегда подкупало. — Если не возражаешь. Ночи под открытым небом успели надоесть, — с мягкой улыбкой произнёс Лололошка. Эграссель улыбнулся в ответ.

***

Поместье встретило их гробовой тишиной и безлюдьем, отчего Лололошке стало не по себе. Он знал с чем это связано, но Эграссель убеждал, что бояться нечего. В закрытой изнутри комнате мироходец почувствовал себя спокойнее, присутствие лучшего друга под боком тоже помогало отвлечься. Эграссель зажёг настольную лампу и помещение залилось жёлтым светом. — Знаешь, Лололошка... Я рад, что этот день наконец закончился, — Эграссель опустился на край кровати, запрокинув голову назад. Лололошка, который уже спел заприметить интересную книгу на полке, сидел за столом и листал её, но отвлёкся, когда Эграсса заговорил. Он выглядил уставшим, Первый заметил это ещё днём, в момент прибытия, однако не спешил заводить разговор на людях. После собрания, на котором эльф признался во всём, ответы на многие вопросы нашлись сами собой и потребность в разговоре пропала. — Тебе легче? — неуверенно уточнил Лололошка. Любому существу, будь оно преданным своей семье эльфом или беспринципным орком, тяжело на протяжении многих столетий наблюдать за тем, как твой близкий родственник увядает на глазах, смотреть, как он теряет самого себя и осознавать, что ты не в силах помочь ему. Несколько веков Эграссель прожил, мирясь со своей беспомощностью перед недугом Отца, но этот день стал последним. Уже следующим утром они вместе поставят точку на этой истории, испытают судьбу в последний раз и если ничего не удастся, всё равно сделают по-своему, хоть жертв и будет больше. Лололошку не радует возможное «если», не хочется думать, что станет с Эграсселем в таком случае, тем не менее он снова предпочитает молчать. Его друг наконец знает, что делать, у него есть чёткий план и он больше не чувствует себя заложником ситуации. Разве не это важно? — Думаю, да, — Эграссель улыбается и отводит взгляд к окну. В конце концов он зашторивает портьеры и свет уличных фонарей больше не попадает в комнату. — Я хотел бы снова увидеть всех Первых в сборе, прежде чем следующий день настанет, а теперь остаётся надеяться, что возможность встретиться ещё будет. Молчание затягивается. Мироходец не уверен, должен ли он отвечать на это что-либо. Всё-таки Эграссель не глупее Лололошки, наверняка лучше остальных понимает, что у них не получится развоплотить Отца и придётся прибегнуть к запечатыванию, но он не может не попыться исправить всё в последний раз. Лололошка откладывает книгу и перебирается на кровать, присаживаясь рядом с другом. Он кладёт ладонь на колено эльфу, оба на мгновение вспоминают детство. Ещё будучи десятилетними мальчишками они пытались быть друг для друга опорой, но разве может малыш как следует поддержать кого-то? Тогда парнишки просто сидели рядом, обнимаясь и рассказывая обо всём подряд. — До возвращения в Архей я познакомился с одним человеком. Он был совсем ребёнком, хотя, наверное, для людей прожить семнадцать лет это неплохое достижение. — Ты забываешь, что сам когда-то был им, — Эграссель прищурился, припоминая Лололошке далёкое прошлое. — Расскажи об этом человеке. И на протяжении часа мироходец не замолкал ни на минуту. Странно, ведь до этого он и подумать не мог, что в его воспоминаниях всплывёт столько ярких моментов, проведенных с тем подростком. Он рассказывал обо всех мелочах, которые даже не были важны в истории их короткой дружбы. В красках описывал и все те истории, которые узнал за ужином от парня, а Эграссель слушал всё с искренней внимательностью, не торопя и не подталкивая к самой интересной для него части. Слушал и для себя осознавал одну простую вещь: в своих путешествиях Лололошка набирается опыта и меняется, не должно быть ничего удивительного в том, что какие-то черты его характера разнятся с теми, какими их знал и помнил Эграсса до момента разлуки с другом. В конце концов шанс остаться прежним после всего, что довелось повидать за сотни миров ничтожно мал и в какой-то степени это чудесно. Лололошка больше не относится к смерти так легкомысленно, не подвергает бездумно опасности ни себя, ни своё окружение, и по-хорошему Эграссель должен порадоваться за близкого друга, но лёгкий укол тоски по прошлому всё равно заставляет вспомнить Лололошку бойким и неугомонным мальчишкой, который становился спокойным лишь в компании друга-эльфа. Очень хотелось верить, что между ними всё осталось как прежде. — Эграсса... Ты слушаешь? — Лололошка наклонился ближе, читая в глазах напротив замешательство и вместе с ним странный огонёк. Эльф наконец отвлёкся от своих мыслей и острый слух с запозданием принял во внимание то, что мироходец наконец сменил официальность на привычное и родное прозвище. Кончики ушей по непонятной причине покраснели и Эграссель заметил, как начинает волноваться. Он отстранился и прочистил горло под смешки Лололошки. Последний кажется вовсе не обижался, что последние минуты его рассказа Эграссель летал в облаках. Он и сам чувствовал себя не в своей тарелке поначалу, всё ощущалось так странно и непривычно, однако сейчас мироходец пришёл в себя и был рад компании эльфа. За один вечер расстояние между ними снова сократилось до минимума и никого ближе Эграссы Лололошка для себя назвать не мог. — Теперь я знаю, какими милыми могут быть эльфы, когда смущаются. — О нет, Лололошка, это не смущение, — отмахнулся Эграссель, хотя сам уже успел принять тепло, разлившиеся внутри от простой близости, по которой оба соскучились. — Правда? — Правда. — Твои ушки красные. Эграссель замер на долю секунды, будто ребёнок, которого поймали за воровством сладкого до приёма пищи, и потянулся рукой, чтобы распустить тугой хвост. Белые волос тутже рассыпались по спине и плечам, спрятав острые уши. — Разве красные? — губы расплылись в улыбке. Эльф умело спрятал смущение за хитрым выражением лица, сощурившись. Лололошка похлопал глазами, отказываясь принимать поражение, и огляделся по сторонам. На прикроватной тумбе лежало небольшое зеркальце и юноша ухватился за него под заинтересованный взгляд друга. — Смотри, — мироходец подсел ближе и поднял зеркало на уровне лица Эграсселя, а сам потянулся и заправил прядь белых волос за ухо. Эграсса смотрел на своё отражение, полностью сосредоточенный только на нём, чтобы не зацикливаться на их близости с Лололошкой. А ведь когда-то для них в этом не было ничего удивительного. В прочем, наверное, для Лололошки тактильность как раз-таки и осталось чем-то привычным, а вот Эграссель за столько веков слишком отвык от подобного, ведь ближе мироходца к себе никого не подпускал с самого детства. Лололошка усмехнулся серьёзному виду эльфа и опустил зеркало, в конце концов убирая его нв место. Заставить Эграсселя снова смутиться не получилось, но он всё равно остался доволен. — Ло, ты... Чудно́й, — на выдохе признался Эграссель, не успевая как следует обдумать эту мысль у себя в голове. Слова просто вырвались из уст и ответом стал весёлый взгляд синих глаз. — Чудно́й? — переспросил юноша. — Ты с детства любил свободу, никогда не мог усидеть на одном месте, — Эграссель задумался над тем, как бы лучше истолковать свою мысль, однако вскоре отбросил эту затею, ведь молчание опять затянулось, а Лололошка до сих пор ждал, пока ему всё объяснят. — Ты посетил столько миров, лично познакомился с представителями большинства расс и всё ещё не заканчиваешь свои путешествия, но продолжаешь возвращаться сюда, в Архей, где для тебя нет ничего нового. Глядя на других Первых, все они всегда заняты поисками перспектив для себя. Некоторые даже переключились на другие реальности и знаешь, в Архее их не видно от собрания до собрания, а ты... Тебя даже не нужно звать, ты всегда приходишь сам. Эграссель не так давно смог признаться самому себе в том, что после каждого прощания с Лололошкой причиной его тревоги становится вовсе не беспокойство за лучшего друга, а страх того, что он найдет для себя что-то интереснее Архее, возможно даже интереснее Эграсселя, и просто не захочет возвращаться, как это сделали остальные из их компании. Конечно, с другими Первыми Эграсса не был так близок, как с Лололошкой, и их уход доставил больше неудобств, чем печали, но переживаний от этого меньше не становилось. Снова это «а если...» не давало покоя. — Ты кое-что упускаешь, — Лололошка больше не улыбался, однако хорошее настроение сохранил. Он взял Эграсселя за руку и потянул рукав его туники вверх, то же самое сделал и с рукавом своей толстовки. На запястьях парней сохранились побелевшие от времени парные шрамы. Тонкие, не очень длинные линии, спустя века они почти перестали напоминать собой буквы «ЭЛ», но менее значимыми от этого не становились. — Глупость... — прокомментировал Лололошка их детскую шалость с ножом, только вот нежная улыбка вновь тронула его губы. — Я возвращаюсь не в Архей, Эграсса, а к тебе. Мы ведь дали слово, помнишь? Не важно что это за мир, если ты там, я обязательно буду приходить туда снова и снова. Эграссель открыл рот, хотел ответить, однако никакие слова не шли на ум и он смог только беспомощно сжать губы в тонкую полоску. Лололошка говорил простые вещи, которые эльф сам должен бы понимать, но которые он забывал в суете каждодневных испытаний. К счастью, при каждой новой встрече можно было рассчитывать на трезвость ума Лололошки и его поддержку. Поймав на себе ответный взгляд голубых омутов, Эграссель не мог не отзеркалить хорошее настроение Лололошки и утянул его в объятия. Юноша засмеялся и с удовольствием утонул в кольце сильных, но нежных рук. — И всё же ты остался прежним... — в успокоении заключил Эграссель, решив, что на своих домыслах стоит поставить точку. Главное, что Лололошка рядом, с ними всё хорошо и... И думать о том, что будет дальше просто не хочется. Хочется раствориться в сейчас и насладиться моментом долгожданной близости. Лололошка выдыхает тёплый воздух прямо в шею эльфа и запускает руку в белоснежные волосы. Одинокий кивок головы остаётся незамеченным. Лололошка рад, что тревоги Эграсселя оставили его.