В тени чар и времени

Тия сидела в самом дальнем углу библиотеки, окружённая тишиной и запахом старых книг. Вокруг неё возвышались стопки фолиантов, многие из которых она уже прочитала за эти два месяца, пытаясь разобраться с окклюменцией. На столе перед ней лежала очередная книга, на корешке которой золотыми буквами было выведено:“Искусство окклюменции: защита разума в магическом мире.” Она устало потерла виски, понимая, что смысл текста ускользает от неё. “Закрой разум. Сосредоточься. Удерживай мысли в одном месте. Легко сказать! В одном месте они точно не держатся. Они скачут туда-сюда, как лягушки в пруду, и я не могу их поймать.” Её взгляд упал на окно, за которым едва пробивался свет зимнего дня. Эти два месяца, казалось, прошли как в тумане. Хогвартс всё ещё был для неё загадкой — замком, полным звуков, лиц и голосов, которые, казалось, не утихают никогда. Но самой загадочной частью оставалась она сама. “Два месяца запаха… Это было действительно что-то. И хотя я не сидела с ними в классе, Северус пересказывал мне это с таким злорадством, что я буквально видела картину перед глазами.” Она вспомнила, как они обсуждали один из эпизодов за ужином в Слизерине. — Ты бы видела их лица, Брейдс, — язвительно произнёс Северус, опираясь на спинку стула. — Поттер в очередной раз пытался сделать вид, что он великий трансфигуратор, но запах… Ах, этот запах. Даже МакГонагалл чуть не сбежала. — Ты преувеличиваешь, — отмахнулась она, хотя скрытая улыбка выдала её интерес. — Преувеличиваю? — Северус усмехнулся. — Если бы ты видела, как они чесались, как обезьяны в зоопарке, ты бы не спорила. “Иногда мне казалось, что Северус наслаждается этим больше, чем следует. Но, если честно, я и сама получала от этого тихое удовольствие.” Тия вспомнила, как он описывал другой случай. — Они решили, что Слизнорт спасёт их своим мылом. Вся башня Гриффиндора наблюдала, как Поттер и Блэк гордо шли в душ с этой банкой. А через час они уже сидели в лазарете, покрытые сыпью. — Они верят, что мыло спасёт от всего? — спросила она, едва сдерживая смешок. — Похоже, так. Но я не виню их. Это лучше, чем признать, что проблема… в них самих. Северус говорил об этом с такой торжественностью, что Тия не удержалась и рассмеялась.

***

“Почему я вообще сблизилась с ним? Он старше, язвительный, постоянно находит способ сказать что-то обидное… Но при этом мне с ним легче, чем с кем-либо другим. Возможно, потому что мы слишком похожи.” Её взгляд остановился на строках книги, но она их не читала. “Мысли Северуса всегда острые, как нож. И хотя он никогда не раскрывается полностью, в его словах иногда проскальзывает что-то, что я понимаю. Как будто я слышу эхо своих собственных мыслей. Мы оба знаем, каково это — быть ‘странными’.” Она вспомнила одну из их недавних бесед. — Брейдс, ты осознаёшь, что люди сторонятся тебя не потому, что ты необычная, а потому, что ты слишком умная для своего возраста? — спросил он однажды, холодно оглядывая её. — И это должно меня радовать? — ответила она, поднимая бровь. — Скорее смириться. Странность — это не проклятие, это оружие. Просто используй его правильно. “Тогда я просто отмахнулась. Но теперь понимаю, что он был прав. Моя ‘странность’ — это то, что отличает меня от остальных. И, если честно, я не хочу быть такой, как они.”

***

Эти два месяца стали для неё настоящим испытанием. “Я всё чаще замечаю, что не такая, как мои сверстники. Пока они обсуждают, что будут делать на выходных, я сижу в библиотеке, копаясь в книгах. Они думают обо мне как о странной, и я их не виню. Для них я действительно странная.” Иногда Тия пыталась найти общие темы для разговора, но это не сближало её с другими. Она не стала душой компании, не обрела “лучших подружек”, как это сделали многие девочки на её курсе. “Я не чувствую себя одинокой. Но, признаюсь, иногда хочется быть такой же простой, как они. Не думать о магии рода, не разбираться с окклюменцией, не переживать за то, что я слышу чужие мысли, даже если не хочу.” Тия снова попыталась сосредоточиться на книге. “Закрой разум. Удерживай поток мыслей. Как, если они скачут, словно брызги воды в фонтане? Северус сказал бы, что я недостаточно дисциплинированна. Но что он вообще знает?!” Её мысли перебили шаги. Она подняла взгляд и увидела знакомую фигуру. Северус подошёл к её столу, неся в руках свою стопку книг. — Брейдс, — сказал он, кивая на её книгу. — Ты пытаешься научиться молчать не только ртом, но и головой? Похвально. — А ты здесь потому, что твоя язвительность нуждается в новом источнике вдохновения? — парировала Тия, не отводя взгляда. Северус усмехнулся и сел за соседний стол. “Может, странность — это действительно мой щит. Может, это не так уж и плохо.”

***

Тия устало закрыла книгу и потерла глаза. Вечер уже спускался на Хогвартс, и за окном начал сгущаться зимний туман. Она аккуратно убрала фолиант на край стола и направилась в свою комнату, чувствуя, как мысли спутываются всё сильнее. “Ещё один день в пустую. Сколько книг я уже пролистала в поисках понимания окклюменции? А всё, что я нашла, — это советы, которые не работают. Закрой разум. Держи мысли под контролем. Легко сказать!” Она вошла в комнату, привычно закрыв за собой дверь, и вдруг остановилась. Прямо посреди комнаты, теребя подол своего одеяния, стоял её домовой эльф Тинки. Его большие глаза выглядели ещё больше из-за явного волнения, а длинные уши нервно дёргались. — О, мисс Християна! — выдавил он, опустив голову так низко, что почти коснулся пола. — Тинки пришёл, потому что господин Карлайл ругает! Говорит, госпожа не отвечает! Тия замерла, пытаясь вспомнить, когда последний раз общалась со своим эльфом. “Кажется, я видела его в день своего приезда в Хогвартс. Или это было позже? Хотя… я ведь привыкла, что он просто делает свою работу. Прибирает, приносит сладости, оставляет горячее какао перед сном. Я даже не задумывалась, когда с ним разговаривала в последний раз и когда видела.” — Тинки, подожди, — произнесла она, подняв руку, чтобы эльф перестал тараторить. Тинки нервно замолчал, но продолжал мять подол. — Что случилось? Почему Карлайл ругает тебя? Тинки быстро поклонился и протянул ей небольшой конверт тёмно-серого цвета с печатью перстня Карлайла. — Господин Карлайл сказал, что нужно отдать это госпоже! Тинки сказал, что мисс живая, что учится, но господин всё равно беспокоится! Тия взяла конверт и пробежалась взглядом по печати. “Семейное наследие, магическая переписка… Как будто мне нужно ещё одно напоминание, что я живу в другом мире, не таком, как мои однокурсники. У них уроки, зелья, квиддич. А у меня — письма с печатями, тайны рода и эльфы, которые дрожат при одной мысли о Карлайле.” Пока Тия разглядывала письмо, на её плече зашевелился Пег. Он медленно поднял голову из капюшона её мантии, зевнул и лениво посмотрел на Тинки. — Я, конечно, всё понимаю, — протянул он с очевидной усталостью, — но постоянно быть в форме змейки, чтобы меня не заметили, — это уже слишком. Когда я, наконец, вернусь обратно в поместье, где могу спокойно гулять по своему любимому зимнему саду? Тия закатила глаза, аккуратно положила письмо на стол и повернулась к Пегу. — Хватит жаловаться. Ты сам согласился на эту форму, чтобы было меньше вопросов. Никто не должен знать, что ты не обычная домашняя зверушка, а магический фамильяр. Даже тот факт, что я называю тебя фамильяром, только чтобы случайно не проговориться. Она усмехнулась. — Фамильяром может быть любая живая сущность. Даже лягушка с улицы. Пег фыркнул и соскочил с её плеча на пол. В следующую секунду его тело начало меняться. Маленькая змейка исчезла, и на её месте появился пегас с белоснежными крыльями и золотым рогом. — Лягушка? — недовольно произнёс он, его голос теперь звучал глубже. — Лягушка?! Ты, видимо, совсем забыла, что я — один из самых могущественных магических существ в этом мире. Тия смерила его укоризненным взглядом, не удержав лёгкую улыбку. — Ты — магическое существо, которое любит жаловаться. — И это говорит мне девочка, которая даже не помнит, когда последний раз переписывалась с Карлайлом, — фыркнул Пег, взмахнув крыльями так, что поднялся небольшой ветер. Тия не обратила внимания на его язвительное замечание. Она села на кровать, поджав ноги, и взяла письмо. Печать была холодной на ощупь, а её серебристые линии отливали в свете свечей. “Когда я последний раз разговаривала с Карлайлом? Кажется, перед тем, как приехала в Хогвартс. Это было три месяца назад. А письмо? Наверное, месяц или два назад. Я уже не помню. Вся эта суета с учёбой, библиотекой и попытками понять окклюменцию совсем сбила меня с толку.” Она бросила взгляд на окно. Снег за стеклом кружился в свете факелов. На улице уже несколько недель метель, а в Хогвартсе начали украшать залы к Рождеству. “Время летит. Я даже не замечаю, как проходят дни. А Карлайл… он всегда был тем, кто связывал меня с прошлым. Напоминал о доме, о роде, о том, кто я есть. А теперь я даже не знаю, что написать ему в ответ.” — Так ты собираешься открыть письмо или нет? — Пег снова превратился в маленькую змейку и заполз к ней на плечо. Тия развернула письмо Карлайла, с усилием разорвав холодную печать с отпечатком его перстня. Она ожидала привычных слов:“Моя дорогая Тия”, теплоты и заботы, которые всегда исходили от её крестного. Но первые строки сразу выбили её из равновесия. “Госпожа Брейдс, напомню вам, что вы — часть рода, от которого зависит больше, чем вы думаете.” Её брови невольно поднялись от удивления. Письмо было написано сухим, почти официальным языком, полным наставлений и напоминаний. “Почему он так изменил тон? Это совсем не похоже на Карлайла. Неужели что-то произошло?” Она начала читать дальше, но с каждой строкой внутри неё росло чувство тревоги. “Возможно, это одно из тех писем, которые он пишет как наставление будущему поколению… Как будто время Карлайла подходит к концу.” Сердце болезненно сжалось. Она знала, что Карлайл болен. Проклятие медленно пожирало его жизненные силы, и даже он сам не мог сказать, сколько времени ему осталось. Письмо было пронизано тонкими намёками на важность рода, на её обязанность как наследницы. “Но почему теперь? Почему именно сейчас он решил напомнить мне о том, что я должна стать частью чего-то большего? Может, он почувствовал, что времени действительно остаётся мало?” С каждой новой строкой ей становилось всё тяжелее читать. Но в конце она наткнулась на неожиданную приписку: “Неужели испугалась, что я начал с тобой официально общаться? Представляешь, каково мне, что ты давно мне не пишешь? Я уже подумал, что ты не хочешь общаться с нами. Джаспер вообще говорит, что ты не ответила на его последнее письмо. Он очень переживает и всё грозится, что перепрётся в Хогвартс и заберёт тебя оттуда. Знала бы ты, сколько усилий мне нужно, чтобы удержать его от этого.” Тия невольно улыбнулась, представляя лицо Джаспера, полный драматического негодования. “Этот упрямец вполне мог бы попытаться прорваться в Хогвартс. Ему было бы всё равно, кто что подумает.” Её взгляд вернулся к последним строкам: “Я поговорил с директором Хогвартса и попросил разрешения нам с Джаспером присутствовать на святочном балу. После бала, мы все вместе уедем домой на каникулы, так что заранее приготовь чемодан. В этом году он будет тематическим, посвящённым четырём основателям. Я попросил Тинки приготовить тебе платье и мантию для бала. Надеюсь, они тебе понравятся. Ты нашла себе друга или подругу для посещения этого бала? Я буду рад познакомиться с твоими новыми друзьями. Если хочешь, можешь позвать на каникулы друзей из школы.” Тия опустила письмо на колени, уставившись в окно. Её мысли закружились вихрем. “Святочный бал… МакГонагалл упоминала что-то об этом за завтраком пару недель назад. Говорила, что бал состоится 24 декабря, и после него ученики смогут отправиться на рождественские каникулы. Но я даже не обратила внимания.” Её грудь сдавило от воспоминаний. Новый год всегда был для неё временем счастья, когда её семья собиралась в полном составе. Они уезжали в горы, где вместе катались на санях, устраивали снежные бои и наслаждались тишиной зимних Альп. “Теперь всё это осталось в прошлом. Горы, родители, их тёплые улыбки. А сейчас я даже не могу понять, что мне делать с этим балом. У меня нет друзей, с которыми я могла бы пойти. И уж точно нет тех, кого можно пригласить на каникулы. Нет лёгкости в общении, да и нет желания приглашать кого-то.” Она вернулась к письму, перечитав несколько строк, пытаясь найти в них суть. “Почему мне стало так трудно концентрироваться? Даже сейчас, когда Карлайл пытается дать мне наставления, мои мысли ускользают куда-то в сторону. Всё это — учёба, попытки освоить окклюменцию, воспоминания о родителях — превращается в один большой хаос.” Тия вспомнила, как недавно Северус критиковал её за очередную ошибку на уроке зелий, где он опять ассистировал, а точнее вел урок пока декан пил чай в своем кабинете. — Как ты можешь допускать такие элементарные промахи, Брейдс? — холодно спросил он, сверля её взглядом. — Ты ведь понимаешь сложные темы, но проваливаешь основы. Тогда она только опустила голову, смущённо пробормотав что-то невнятное о своей расторопности. Но правда была другой. “Да уж, побудь в моей шкуре, Северус. Тебе-то легко сидеть у своего котла и перебирать корни мандрагоры, пока твоя голова — это твоя голова, а не радио на всех частотах Хогвартса. Я слышу всё: обрывки фраз в головах однокурсников, мысли преподавателей, шум замка. Это как гигантская волна, которая накрывает меня с головой именно в тот момент, когда мне нужно сосредоточиться. Тогда уж точно не до ‘сконцентрируйся, Брейдс, учись’. Я пытаюсь учиться, Северус. Правда пытаюсь. Но попробуй сделать это, когда у тебя в голове больше голосов, чем у школьного хора.”

***

Раньше Тия чувствовала себя в безопасности. “Мама и папа проверяли мой магический фон каждый день, как привычку. Это было так естественно, что я даже не задумывалась, зачем это нужно. Но теперь их нет. И я осталась одна. Никто не помогает мне справляться с этим даром, с этим хаосом, который я не могу контролировать.” Она вспомнила, как сказала Карлайлу о своём даре вскоре после смерти родителей. — Ты слышишь мои мысли? — в шоке спросил он. — Иногда, — ответила она. — Я не могу это контролировать. Карлайл тогда был ошеломлён. Родители Тии никогда не говорили ему о её способности. Они скрывали это, считая, что такие дары могут привлечь нежелательное внимание. “Они всегда старались меня защитить. А теперь я осталась одна в этом, и никто не знает, каково это. Даже Карлайл.”

***

Тия ещё раз перечитала письмо, задержав взгляд на строках о бале. Она тяжело вздохнула и прижала письмо к груди. “Может, Карлайл прав. Может, мне нужно перестать избегать всех и попробовать… быть частью чего-то. Пусть даже я не знаю, с чего начать.” Пег, всё это время молча наблюдавший за ней, спрыгнул с плеча и снова принял свою истинную форму. — Значит, бал, да? — насмешливо сказал он. — Кто же будет твоим спутником, Тия? Может, этот мрачный парень из библиотеки? Как там его зовут? А, да, Северус. — Пег, хватит, этого точно не будет,— устало ответила она, бросив на него укоризненный взгляд. Но где-то в глубине души её беспокоило другое. “Время Карлайла подходит к концу. А я даже не знаю, готова ли справляться с этим миром без еще одного дорогого мне человека.”