В тени чар и времени

Мягкий свет камина вырывал из темноты гостиной поместья Калленов резкие силуэты, отбрасывая длинные, будто живые, тени на стены. Пламя в очаге трещало, нарушая тревожную тишину, которая давила, как слишком плотное одеяло. Карлайл сидел в массивном кресле, его лицо, обычно спокойное и отстранённое, казалось измождённым. Пальцы нервно постукивали по подлокотнику, выдавая напряжение, которое он безуспешно пытался скрыть. Напротив, за низким столиком, заваленным книгами и чашками давно остывшего чая, сидели Марго и Джаспер. Марго, казалось, полностью погружена в свои мысли, но её напряжённые плечи и едва заметное движение руки к горлу говорили об обратном. Джаспер стоял у камина, медленно подкладывая поленья, но его взгляд то и дело бросался к отцу, словно он ждал, когда тот заговорит. Карлайл наконец поднял голову, его взгляд был устремлён на Марго, холодный и решительный, но в глубине глаз пряталась тень страха. — Если ты действительно кровный родственник Християны, — произнёс он, нарушив молчание, — ты можешь взять над ней опеку. Его голос был ровным, но слишком чётко слышалась скрытая тяжесть в каждом слове. Марго замерла, на её лице отразился миг удивления, прежде чем она повернулась к нему. — Опеку? — её голос прозвучал спокойно, но едва заметный дрожь в тоне выдала её растерянность. — Разве ты уже не оформил её на себя, Карлайл? Его взгляд тут же скользнул в сторону, будто ударившись о невидимую преграду. Джаспер перестал двигаться, оставив полено в руке, и медленно обернулся. Его серые глаза встретились с глазами Марго, и в этой короткой, почти незаметной паузе промелькнуло что-то необратимое. — Что-то не так? — резко спросила Марго, её голос стал настойчивым, почти резким. — О чём вы молчите? Джаспер бросил взгляд на Карлайла, словно просил разрешения, но тот лишь тихо кивнул, закрывая глаза. Джаспер сделал шаг вперёд, его лицо застыло в серьёзной, почти каменной маске. — Отец слишком слаб, — сказал он, и в его голосе звенела странная смесь боли и решимости. — Проклятие разъедает его… с каждым днём всё сильнее. Мы не знаем, сколько времени у него осталось. В комнате повисла тишина, плотная, как густой туман. Марго вскинула голову, её серые глаза расширились от шока. Она смотрела то на Карлайла, то на Джаспера, словно пытаясь найти хоть одну зацепку, что это не правда. — Девочке нужен был опекун, — повторил Джаспер, и его голос, хоть и тихий, прозвучал как удар молота. — Я слишком молод. Министерство не одобрило бы мою кандидатуру. Единственным, кто мог её защитить, оказался директор Хогвартса. Эдвард был уверен, что только школа сможет стать её домом… потому что в её жилах течёт кровь основателей. Тишина, воцарившаяся после его слов, казалась почти ощутимой, словно воздух в комнате внезапно стал тяжелее. Марго резко поднялась, её лицо пылало, серые глаза горели яростью. — Карлайл! — её голос прозвучал громко, дрожа от гнева. — Как ты мог позволить чужаку взять опекунство над девочкой?! Она шагнула вперёд, её руки были сжаты в кулаки, словно она едва сдерживала себя. Карлайл поднял на неё взгляд. Его лицо оставалось спокойным, почти холодным, но глаза… В них отражались усталость и вина, будто он раз за разом прокручивал в голове свои ошибки. — У меня не было выбора, Марго, — его голос был тихим, но напряжённым, словно он вынужден был пробиваться сквозь боль. — Ты была в другой стране. Министерство никогда бы не согласилось передать опекунство женщине, которая уже воспитывает ребёнка, живя на другом конце мира. Да ещё и женщине без поддержки собственного рода. — Ты даже не спросил меня! — её голос сорвался, полон негодования. — Ты просто решил за меня, Карлайл! Она шагнула ближе, и её гнев теперь был ощутимым, как пламя. Карлайл выдержал её взгляд, но в его глазах блеснуло что-то, похожее на сожаление. — У тебя не было бы оснований, — произнёс он медленно, будто каждое слово было ножом. — Не было кровных или магических оснований. Ты это знаешь. Таковы правила. Он сделал паузу, с трудом глядя ей в глаза. — Директор школы был лучшим вариантом, — продолжил он, стараясь удержать ровный тон, но голос всё же дрогнул. — Я пытался предусмотреть всё, чтобы защитить её, если со мной что-то случится. — Предусмотреть? — её голос стал громче, почти выкрик. Марго шагнула ближе, её гнев стал почти осязаемым. — Ты называешь это предусмотрительностью? Ты позволил чужому человеку решать судьбу девочки, Карлайл! Как ты мог?! Она стояла перед ним, её лицо было полно ярости, смешанной с болью. Это была не просто злость — это было предательство. Карлайл отвёл взгляд, сжимая подлокотник кресла, словно это могло удержать его от распада на части под её гневом. — Я сделал то, что считал правильным, — произнёс он, не поднимая головы. — Для неё. — Правильным?! — вскрикнула Марго, её голос дрожал от эмоций. — Ты даже не дал мне возможности попробовать! Ты лишил её не только моей помощи, но и права на свою семью! Ты посчитал нас Марией чужими девочке! Она замолчала, её грудь тяжело вздымалась, а в комнате воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Джаспер осторожно положил руку на плечо Марго, надеясь хоть немного унять её ярость. Но она, словно от удара, резко отстранилась, сверкнув глазами. — Не трогай меня, Джаспер! — её голос был острым, как лезвие. — Марго… — Карлайл подался вперёд в кресле, его голос смягчился, приобретая нотки извинения. Он поднял ладонь, словно пытаясь удержать её от взрыва. — Теперь, когда всё стало известно, я займусь этим. Если ты согласна, я передам тебе опекунство над Тией. Марго резко обернулась к нему, её глаза метали молнии. — Согласна?! — она всплеснула руками, её голос звенел от возмущения. — Я требую этого! Немедленно! Сегодня, завтра, хоть сейчас! Это нужно исправить! Она тяжело выдохнула, пытаясь взять себя в руки, но слова продолжали вырываться из неё, как поток, который она не могла остановить. — Пусть Тия остаётся в Хогвартсе, если вы так уверены, что там её магия будет стабилизироваться. Но сам факт, что ты доверил её чужаку… Это непростительно, Карлайл! Её голос сорвался, но не из-за усталости, а от боли, которая рвала её изнутри. Карлайл выпрямился, его лицо приобрело серьёзное, почти суровое выражение. — Ты права, — его голос стал твёрже. — Я признаю свою ошибку. И я её исправлю. Ты станешь её опекуном на законных правах как родственник. Слова прозвучали как клятва. Марго медленно опустилась в кресло, но её взгляд всё ещё полыхал огнём гнева и обиды. — Пусть это станет твоим приоритетом, — сказала она твёрдо. — Девочка не должна оставаться под опекой чужого человека. Она — часть нашей семьи. Джаспер, стоявший чуть в стороне, качнул головой, наблюдая за отцом. — Ты уверен, что это получится? — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась стальная серьёзность. — Думаешь, директор так просто отдаст её? Карлайл перевёл взгляд с сына на Марго, его челюсть слегка напряглась, как у человека, принявшего неизбежное решение. — Мы сделаем всё, что нужно, — сказал он, его голос прозвучал как приговор. — Это правильно. И никто не сможет нас остановить. Огонь в камине треснул громче, словно подчеркивая его слова.

***

Мягкий свет свечей лениво растекался по кабинету директора Хогвартса, заставляя полутьму играть причудливыми тенями на старинных шкафах и стенах. Альбус Дамблдор сидел за массивным дубовым столом, его длинные пальцы медленно скользили по пергаменту, словно пытаясь прочувствовать каждую строку письма. Полукруглые очки блестели в тусклом свете, скрывая за ними острый взгляд, пронзающий текст. В углу бумаги золотом выделялся герб Калленов — символ старинного рода, чьи действия всегда таили подводные камни. Он прочёл письмо ещё раз, медленно, тщательно, будто выискивая в словах то, что могло быть скрыто между строк. Письмо от Карлайла Каллена:

Уважаемый директор Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор,

На правах крестного опекуна Християны Брейдс и в соответствии с нашими прошлыми договорённостями, я вынужден обратиться к вам с важным вопросом. Как вы знаете, родители девочки, Ариэль и Эдвард Брейдс, настоятельно желали, чтобы их дочь получила образование именно в Хогвартсе. Я поддержал это решение, понимая, что это лучшее место для её развития. Однако из-за определённых обстоятельств я не смог взять на себя обязательства опекуна.

На тот момент вы, как директор школы, а также с одобрения Министерства Магии, казались наилучшей кандидатурой для этой роли. Однако сейчас обстоятельства изменились. Я нашёл более подходящего кандидата, который сможет обеспечить девочке всю необходимую заботу и внимание, что соответствует её интересам.

Речь идёт о её дальней родственнице — Маргарет Шузен. Эта женщина с самого детства была частью жизни Християны и оказывала ей поддержку и заботу. Учитывая их семейные связи и их близость, я считаю, что она является лучшей фигурой для выполнения этой роли.

В связи с этим я прошу вас рассмотреть возможность передачи прав опекунства Маргарет Шузен и помочь мне уладить этот вопрос в кратчайшие сроки.

С уважением, Карлайл Каллен.

Дамблдор опустил письмо и откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед собой в жесте глубокого раздумья. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз зажглось раздражение. — Передача опекунства, — проговорил он негромко, почти шепотом, как будто пробуя слова на вкус. В его голосе было что-то змеиное — мягкое, но обволакивающее. — Карлайл Каллен… Ты меня удивляешь. Он поднялся на ноги, его мантия, подобно тени, скользнула за ним, когда он направился к окну. За морозным стеклом лежал заснеженный двор, тусклый свет факелов размывал контуры замка. Дамблдор смотрел вдаль, но взгляд его был сосредоточен, словно он видел что-то намного дальше простых пейзажей. Его пальцы сжались за спиной, и он слегка наклонил голову, будто разговаривая сам с собой. — Ты всегда был осторожен, Карлайл, — произнёс Дамблдор, его голос звучал мягко, но в нём явственно сквозила насмешка. — Но вот что интересно: как далеко ты готов зайти? Маргарет Шузен… Так ты называешь свою марионетку? Полукровка, зельевар из Шамбатона. Скромная жизнь, скромные достижения. И ты действительно думаешь, что она сможет забрать девочку у меня? Какой наивный расчет. Его взгляд потемнел, линии лица заострились, отражая внутреннее напряжение. Он вновь пробежал глазами строки письма, где Карлайл упоминал эту «родственницу», и тонко усмехнулся, словно раскрыв слабую уловку. — Родственница, — протянул он, словно смакуя это слово. — Как удобно. Женщина, которой ещё полгода назад не было даже в обсуждениях опеки, внезапно оказывается важным звеном в твоей игре. Ты думаешь, что я ослепну от твоих иллюзий? Нет, Карлайл, я вижу дальше, чем тебе хотелось бы. Дамблдор наблюдал за медленным падением снежинок, словно за своим противником, тщательно взвешивая следующий ход. — Маргарет Шузен, — повторил он, нахмурив брови, будто пробуя это имя на вкус. — Кто она? Полукровка, зельевар, стипендиатка, завершившая обучение с отличием. Обычная женщина с ничем не примечательной карьерой. И ты надеешься, что именно она сможет стать достойным опекуном для наследницы рода Брейдс? Его голос стал твёрже, почти шипящим: — Ты упускаешь главное, Карлайл. Это ребёнок не просто с наследием. Она — ключ. Ключ к силе, которую ни ты, ни твоя марионетка не в состоянии понять. И передать его в руки простой женщины? Никогда. Он вернулся к столу и открыл ящик, извлекая оттуда потёртую папку, полную документов, собранных на протяжении многих лет. Среди них он нашёл заметки о финансах семьи Брейдс. Его взгляд стал цепким, как у хищника, выслеживающего добычу. — Молчаливость и горе девочки, её абсолютное отсутствие вопросов, её податливость, ее возраст… Она идеально подошла для того, чтобы пополнить наши счета. Орден Феникса процветает, а Министерство остаётся в счастливом неведении. Эти деньги — мой козырь. И ты хочешь его у меня отобрать? Как жалко, Карлайл. Его рука дрогнула, но не от волнения — от холодного расчёта. Он вытащил чистый пергамент, погрузил перо в чернила и начал писать. Ответ Дамблдора:

Уважаемый господин Каллен,

С благодарностью получил ваше письмо и рад видеть ваше неизменное внимание к судьбе Христианы Брейд. Однако, изучив ваше предложение о передаче опекунства, вынужден выразить своё глубокое сомнение.

Ваше предложение, хотя и исходит из благих намерений, несёт в себе определённые риски. Смена опекуна в столь раннем этапе её обучения может поставить под угрозу её эмоциональное состояние и вызвать ненужные вопросы со стороны Министерства. Как вы знаете, моя кандидатура была утверждена как наиболее соответствующая интересам девочки. Любые изменения в этом статусе неминуемо привлекут внимание и поставят под сомнение текущую стабильность её положения.

Что касается мисс Маргарет Шузен, её профессиональные качества и, несомненно, преданность вызывают уважение. Однако её занятость в Шамбатоне, недостаточный опыт в подобных вопросах, а также ограниченные знания о текущем положении дел девочки делают её кандидатуру менее подходящей для такой важной роли.

Уверен, что ваши заботы о будущем Християны искренни, и потому прошу вас рассмотреть мои слова. На данном этапе я считаю, что наиболее разумным решением будет сохранить существующий порядок до завершения её обучения. Это обеспечит не только стабильность, но и создаст условия для её гармоничного развития.

С уважением и наилучшими пожеланиями, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор Директор Хогвартса

Закончив, он аккуратно сложил письмо, но его взгляд вновь устремился в огонь. В его глазах зажглась тень алчности, скрытая за благовидными оправданиями. Он поднялся, выпустил Фоукса с посланием, а затем снова сел в кресло. — Ты думаешь, что можешь увести её из-под моего крыла, Карлайл? Забавно. Но ты не оставляешь мне выбора. Девочка останется здесь, и я сделаю всё, чтобы ты понял, насколько дорого обойдётся твоя попытка пересечь мои границы. Его губы скривились в холодной, почти жуткой улыбке. Тени от огня играли на стенах кабинета, словно отражая его скрытые намерения.

***

Серое небо над поместьем Калленов, тяжёлое и низкое, словно готовилось разразиться бурей, идеально отражало мрачное настроение Карлайла. В его кабинете казалось, что светлый день был лишь далёкой иллюзией. Густая тень от штор делала обстановку ещё более гнетущей. В руках Карлайла лежало письмо, доставленное совсем недавно. Он медленно перечитывал его, нахмурив брови, а пальцы постепенно сжимались на бумаге, словно пытались раздавить её вместе с содержимым. Строчки, написанные аккуратным почерком Альбуса Дамблдора, были пропитаны холодной дипломатией. Но Карлайл видел за ними нечто большее — тонкую паутину угроз и манипуляций. — Слишком хитро, слишком изощрённо, — пробормотал он себе под нос, перечитывая текст. — Этот человек знает, что делает. Он готов на всё, лишь бы Тия осталась под его контролем. Мгновение Карлайл молчал, его взгляд остановился на словах, которые, казалось, жгли пергамент. В воздухе повисло напряжение, как перед ударом грома. Резкий стук в дверь нарушил тишину, заставив Карлайла вздрогнуть от неожиданности. Не успел он ответить, как дверь с силой распахнулась, и в комнату вошёл Джаспер. Его лицо было мрачным, а в руках он держал кипу бумаг, которые дрожали в его пальцах, будто даже бумага чувствовала напряжение. — Отец, — голос Джаспера звучал глухо, но в нём явственно чувствовалась подавленная ярость. Карлайл бросил письмо на стол с таким движением, будто хотел избавиться от его присутствия, и жестом указал сыну подойти ближе. — Что-то срочное? — спросил он, и в его голосе звучала усталость, перемешанная с мрачной решимостью. Джаспер шагнул вперёд с видом, будто каждое его движение сопровождалось внутренним ураганом. Его взгляд был ледяным, но за этой внешней холодностью бушевала ярость, готовая прорваться наружу. — Да, — сказал он, бросая бумаги на стол так, что они скользнули прямо к письму Дамблдора. — Ты захочешь это увидеть. Карлайл, который привык к размеренным действиям сына, медленно поднял взгляд. Его серые глаза встретились с пламенным взглядом Джаспера. Он знал, что тот не склонен к преувеличениям, и это добавляло словам сына веса. Джаспер наклонился вперёд, упираясь ладонями в стол. Деревянная поверхность слегка заскрипела под его напряжением. — Ты проверял счета Брейдсов в Гринготтсе за последние полгода? — Его голос был низким, сдержанным, но каждая нота в нём резала воздух, как лезвие. Карлайл нахмурился, его брови сошлись, словно пытаясь закрыть доступ эмоциям. — Нет, — ответил он ровно, хотя лёгкая тревога уже прокралась в его голос. — Я был уверен, что там всё под контролем. Почему ты спрашиваешь? Джаспер резко выдохнул, как будто выпуская часть накопленного напряжения, и развернул один из листков. Его рука, крепко держащая бумагу, слегка дрожала, выдавая бурю эмоций внутри. — Ты не поверишь. Отец, посмотри сам. — Он ткнул пальцем в середину страницы, его голос дрожал от гнева. — Баснословные суммы переводились на счета Министерства и ещё куда-то, а мы даже не знаем, на что именно. Карлайл взял бумагу. Его взгляд метался по строкам, от одной транзакции к другой. — Это невозможно… — произнёс он почти шёпотом, но в этом шёпоте звучала ледяная ярость. — Это не просто возможно, — перебил Джаспер, — это уже произошло. На что Дамблдор мог потратить 300 000 галеонов? Тия даже не знала, что у неё есть такие средства. Она ничего не запрашивала. Все её расходы — это крохи. Карлайл, медленно погружаясь в изучение листка, почувствовал, как внутри него закипает гнев. Каждая строка, каждая цифра добавляли тяжесть к осознанию. — Единственный, кто имел доступ к её счетам, кроме нас, — это директор Хогвартса, — сказал Джаспер, его голос становился всё громче. — Это прописано в документах, которые ты подписал, когда передал ему опекунство. Ты это знал? Карлайл поднял взгляд, его глаза теперь больше напоминали бурю. — Да, — ответил он, сжав челюсти. — Я знал, что он получит доступ, но считал, что это будет исключительно для нужд девочки. Я не предполагал… такого масштаба. Джаспер, едва сдерживаясь, развернул ещё одну страницу и бросил её на стол. — Это не просто использование, отец. Это воровство! Здесь транзакции на три сотни тысяч галеонов. Три сотни тысяч, отец! — Его голос дрожал от ярости, обжигая пространство. — Мы доверились благоразумию директора, а что в итоге? Он расточает наследство Християны налево и направо, как будто это его собственные средства! Карлайл медленно положил бумагу на стол. Его пальцы слегка побелели от напряжения. Он перевёл взгляд на письмо Дамблдора, и что-то внутри него щёлкнуло. — Теперь понятно, почему он так яростно противится передаче опекунства, — сказал он, его голос был низким, холодным, словно лёд. Джаспер замер, его глаза расширились от осознания. — Ты хочешь сказать, что он… использует её деньги? — спросил он, его голос дрожал от смеси гнева и недоумения. Карлайл глубоко вдохнул, стараясь справиться с волной ярости, охватившей его. Его руки сжались в кулаки, а взгляд стал таким острым, что, казалось, мог разрезать воздух. — Он не хочет терять доступ к тому, что даёт ему власть, — произнёс Карлайл медленно, почти зловеще. — Но он не учёл одного: теперь я знаю. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном. Джаспер медленно опустился в кресло напротив Карлайла, его пальцы нервно сжимали край стола. Его обычно уверенный взгляд теперь скрывал оттенок сомнения. — Что мы будем делать? — спросил он наконец, его голос звучал глухо, но в нём угадывался скрытый вызов. Карлайл медленно поднялся, его тень на стене казалась ещё более внушительной в мерцающем свете свечей. Он обошёл стол, его шаги были размеренными, как у человека, выстраивающего стратегию. Его взгляд на мгновение стал ледяным, словно время остановилось, чтобы позволить ему собрать мысли. Затем он медленно обернулся к Джасперу, его лицо стало непроницаемым, словно высеченным из мрамора. В глазах блеснула холодная уверенность, за которой скрывалась хитроумная стратегия. — У меня есть план, — произнёс он, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Марго станет нашим козырем. Она — ключ, который заставит Дамблдора ошибиться. Карлайл подошёл к столу, не спеша раскладывая бумаги, словно расставляя фигуры на шахматной доске. — Гоблины. Они решат этот вопрос быстрее, чем Министерство или сам Дамблдор сможет осознать, что происходит, — продолжил он, его тон был хладнокровен и точно рассчитан.— Мы запросим полный отчёт и потребуем изменения контроля над счетами. Закон и магия будет на нашей стороне, и директор даже не поймёт, как потеряет доступ. Джаспер внимательно смотрел на отца, его лицо начало отражать проблески надежды, смешанной с восхищением. — И что будет с опекунством? — спросил он, чуть приподняв бровь. Карлайл позволил себе едва заметную улыбку — холодную, уверенную, словно он уже видел результат. — Дамблдор думает, что всё под контролем, но он недооценил, как легко манипулировать правилами, если знаешь, с кем работать, — ответил он. — Мы не только вернём контроль над наследством, но и создадим для него ситуацию, из которой он не сможет выбраться без потерь. Его слова прозвучали с отточенной уверенностью, как последнее звено идеально выстроенного плана. Напряжение в комнате сменилось ощущением контроля, словно буря, что казалась неизбежной, теперь была полностью под властью Карлайла. Он нашёл выход, и этот выход был настолько тонким и точным, что Дамблдор, каким бы умным он ни был, не увидит ловушку, пока не окажется в ней.

***

Карлайл сидел за массивным столом, освещённым приглушённым светом лампы, создающей вокруг атмосферу уединённой торжественности. Его взгляд был сосредоточен, а рука уверенно выводила строчки на пергаменте. Это письмо предназначалось не кому-нибудь, а самому лорду Громноку Рокмолоту — главе банка Гринготтс, древнему и влиятельному представителю гоблинского народа.

» Лорд Громнок Рокмолот, глава банка Гринготтс,

Обращаюсь к вам от имени древнего рода Калленов и в интересах наследницы рода Брейдс с настоятельной просьбой о встрече в ближайшее время.

Недавние события, связанные с движением средств на счетах рода Брейдс, вызывают серьёзные вопросы о законности и целесообразности ряда операций. Эти средства принадлежат не просто семье — они являются частью магического наследия, которое вы, как хранители, обязывались защищать.

Как крестный опекун Християны Брейдс и уполномоченный представитель её интересов, я требую полный отчёт о транзакциях, а также доступ к архивным данным, касающимся этих операций. Ваша поддержка в этом деле станет доказательством высочайшей репутации банка Гринготтс как хранителя магического доверия.

Я готов лично обсудить этот вопрос в удобное для вас время и месте. Надеюсь на ваше понимание и незамедлительный ответ.

С уважением,

Карлайл Каллен, представитель рода Калленов, крестный опекун Християны Брейдс.»

Карлайл тщательно поставил печать рода Калленов на письмо, её оттиск сиял в свете лампы, символизируя вес и значимость слов. Затем он позвал домового эльфа, и тот тут же появился с мягким хлопком. — Тинки, отнеси это письмо лорду Громноку Рокмолоту. Убедись, что оно будет доставлено ему лично в руки, — приказал он ровным голосом. — Скажи, что я ожидаю немедленного ответа. Эльф молча кивнул, поклонился и исчез, оставляя за собой лёгкое магическое сияние. Карлайл откинулся в кресле, на мгновение прикрыв глаза. В голове он просчитывал возможные исходы встречи, готовясь к каждой детали, как к сложному шахматному матчу. Спустя полчаса эльф вернулся с письмом, украшенным изысканной гоблинской печатью. — Лорд Громнок Рокмолот прислал ответ, — сообщил Тинки, протягивая пергамент. Карлайл аккуратно развернул письмо и прочитал его, внимание задержалось на каждой строке.

«Лорд Карлайл Каллен,

Ваше письмо получено и рассмотрено с должным вниманием. Вопросы, касающиеся средств древних родов, всегда являются для нас приоритетом.

Я готов принять вас для обсуждения данной ситуации через час в главном зале банка Гринготтс. Прошу вас прибыть вовремя.

С уважением, Лорд Громнок Рокмолот Глава банка Гринготтс »

Карлайл медленно свернул письмо, его губы едва заметно дрогнули в тени удовлетворённой улыбки. Глаза, однако, оставались напряжёнными, словно мысли, что роились у него в голове, требовали немедленного действия. Он резко поднялся, и его силуэт в свете лампы выглядел внушительно, словно тень лидера, готового начать сражение. — Тиньки, — позвал он, и домовой эльф появился мгновенно, сопровождаемый тихим хлопком. Его огромные глаза внимательно смотрели на Карлайла, улавливая каждое слово. — Передай Джасперу и Марго, чтобы они немедленно подготовились, — сказал Карлайл, его голос был твёрдым, словно приказ. — Через полчаса мы отправляемся в Гринготтс. Эта встреча станет решающей. Пусть Джаспер возьмёт все документы, которые мы обсуждали, а Марго приготовит свои выводы. И скажи им, чтобы не опаздывали. Эльф, осознавая важность поручения, коротко поклонился. — Как скажете, господин. Всё будет исполнено. Тиньки исчез, оставив за собой лёгкий запах магии. Карлайл остался на мгновение стоять у своего стола, глядя на письмо, лежавшее в центре, словно вызов. Он протянул руку и слегка коснулся пергамента кончиками пальцев, почти сдерживая рвущийся гнев. — Альбус, ты слишком долго играл в эти игры, — тихо произнёс он, обращаясь к невидимому собеседнику. Его голос прозвучал мрачно, как далёкий рокот грозы. — Но твоя самоуверенность станет твоим же падением. Карлайл развернулся и направился к гардеробу, его шаги звучали гулко в тишине. Открыв массивные дубовые двери, он начал выбирать строгий костюм. Каждое движение было точным и осмысленным, словно это был ритуал подготовки к битве. Он выбрал тёмно-серый костюм с вышитым гербом Калленов, добавив золотые запонки и шёлковый галстук, символизирующий его статус. Закрепляя манжеты, Карлайл бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Мужчина, стоявший перед ним, выглядел, как воплощение уверенности и силы — лидер, которого нельзя игнорировать. — Гоблины уважают силу и порядок, — сказал он себе. — Я покажу им, что мы не просто древний род, но и достойные союзники. Он выдохнул и направился в холл, оставив свою трость в комнате, трость была символом слабости, а именно ее сейчас не стоит показывать никому. В холле его уже ждали Джаспер и Марго. Джаспер держал аккуратно сложенную папку с документами, а Марго стояла неподалёку, её взгляд был спокойным, но решительным, будто она уже знала, что предстоит делать. — Все готово? — спросил Карлайл, пристально оглядывая их. — Да, — ответил Джаспер, его голос звучал уверенно, но в глазах светился проблеск напряжения. — Всё, что мы обсуждали, у меня с собой, — добавила Марго, её голос был ровным, но твёрдым. Карлайл кивнул. — Тогда не будем терять времени, — произнёс он, его голос звучал как команда. — Путь в Гринготтс ждёт нас, но перед этим… нам нужно обсудить кое-что с Марго. Он задержал взгляд на Марго, давая понять, что разговор будет важным.