Падение

***

             Нейрис больше и не вспомнила бы о том мгновении противостояния с десницей, произошедшем седмицу назад, если бы однажды нечто ужасное не перечеркнуло бы ее дни, полные легкости и счастья. То случилось неожиданно, словно ураган в солнечный день.       Нанеся мазь в один из вечеров, она заметила, что фиал опустел. Сразу после того, как отец покинул ее комнаты, она поручила слугам отправиться на рассвете в город, отыскать торговца и купить несколько новых фиалов, заплатив в три раза больше их цены.       Сидя у зеркала следующим утром, она задумчиво крутила опустевшую склянку в руках, собираясь сохранить — с нее все началось. Не приди она тогда на рынок, не обрати она внимание на этот фиал… нет, о таком ей не хотелось думать. Нейрис собиралась отблагодарить торговца. Быть может, она смогла бы пригласить его ко двору? Выкупить все флаконы в несколько раз дороже, чем они стоили? Расспросить: должно быть, среди его товаров есть и другие диковинные средства? Все казалось недостаточным: что вообще может стать достойной благодарностью за эликсир, день за днем исцелявший шрамы самого короля?       Ее мысли прервал несмелый стук в дверь и звук шагов. Обернувшись, Нейрис увидела Джой и улыбнулась, не сразу заметив, какой поникшей та выглядела, как испуганно устремила взгляд в пол и как ссутулились ее плечи.              Поднявшись на ноги, Нейрис подалась вперед, желая поскорее взять новую мазь, но тут послышался жалобный голос Джой:       — Моя принцесса… мы нигде не смогли отыскать того торговца.       Нейрис замерла. Ее брови взметнулись, а губы дрогнули в странном подобии улыбки.       — Что значит, вы не смогли его отыскать? Конечно, должно быть, лавка с такими редкими товарами пользовалась спросом, и он переместил ее куда-то еще. Вы проверяли площадь Матери? Пристань?       — Ваше величество, мы искали везде, я клянусь вам. Его нигде нет…       Рука Нейрис дрогнула, и она поспешила отставить флакон. В пару шагов она приблизилась к Джой, схватив ее за руку и крепко сжав.       — Такого не может быть, — твердо сказала она, не позволяя голосу звучать неуверенно. — Вы плохо искали. Не мог же он раствориться в воздухе?! — ее восклик заставил Джой сжаться, и Нейрис поспешила ослабить хватку, переместив ладони на плечи той.       — Ищите еще. Возьмите столько людей, сколько нужно, возьмите Золотых плащей, скажи начальнику городской охраны, что это — мой приказ. Опрашивайте других лавочников, бедняков, капитанов кораблей. Он должен где-то быть, — быстро и сухо говорила она, глядя в зеленые глаза напротив.       Джой кивнула, и, всхлипнув, выбежала из покоев, на долгие часы оставляя Нейрис в изматывающем ожидании. Она откинулась на спинку стула, сердце ныло от ужасного предчувствия. Время текло медленно, подобно едва подогретой смоле. Принцесса мерила шагами комнату, от волнения сжимая пальцами пустой фиал. Он найдется, он обязательно найдется… чем ближе день было к закату, тем быстрее билось сердце, тем более она сама напоминала испуганного, запертого в клетке зверя. Скрипнула дверь. Когда в ее покои зашла Джой и подняла на нее полные слез глаза, Нейрис уже знала ответ. Пошатнувшись, она опустилась в кресло. По спине пробежал холод, в животе заворочался липкий, когтистый страх.       — Моя принцесса… Торговца выслали из столицы седмицу назад.       Нейрис почувствовала, как краски сошли с ее лица, стоило только словам Джой достигнуть ее слуха. Она схватилась за подлокотники кресла, костяшки побелели, тело захлестнуло волной ужаса. Пустой фиал со стуком упал на пол и покатился по ковру, пока не ударился о стену.       Нет, этого не может быть… Торговца не вышлют просто так, без причины. Если только…       Если только кто-то не узнал о ней и короле. Если только она сама, своими собственными словами не вложила кому-то в руки нить, ведущую к ее самой страшной тайне. Если только Десница, с его пытливым взглядом, не собрал все осколки воедино и не решил действовать.       Ее осенило ужасное осознание.       Показалось, что сердце пронзило невидимым кинжалом. Одним богам было известно, как удалось Нейрис продолжать сидеть, расправив плечи, в то время как все, чего хотелось — спуститься на пол и обхватить себя руками. Она знала, с глубокой уверенностью, что ее мир вот-вот рухнет.       — Мальчишка, чьи родители держат булочную напротив, сказал, что видел, как однажды в шатер пришли люди в черных плащах. На руке одного из них было кольцо с оранжевым камнем. Они долго расспрашивали торговца о чем-то, затем сгрузили в мешки то, что было на прилавках, а самого торговца связали, тем же днем посадив на корабль.       Нейрис закрыла глаза. Воздух едва поступал в легкие, пальцы сжали ткань платья.       — Оставь меня. Уходи, — сказала она Джой, голос звучал хрипло и надрывно.             Она не видела, как кивнула Джой, сморгнув слезы, как присела в книксене и быстро вышла из покоев. Громкий звук прорезал тишину комнаты, и только спустя несколько мгновений Нейрис поняла, что то были ее собственные рыдания.        Как она могла быть такой глупой, такой беспечной? Зачем сказала те слова Деснице, зачем собственноручно подписала себе приговор?       Нейрис прижала дрожащую ладонь к губам, подавляя всхлипы, грозившие вырваться наружу. По щекам текли слезы, перед глазами все кружилось, и она крепче сжала подлокотники кресла, словно пытаясь удержаться на месте. Она не просто лишила себя повода побыть в компании отца — все было куда хуже. Десница и его люди забрали то единственное, способное исцелить шрамы короля, то уникальное средство, что заставляло его вновь испытывать радость. Нейрис согнулась — сгорбилась, обхватив свои колени, тело сотрясалось от рыданий. Она чувствовала себя больной — физически больной при мысли о том, что натворила, о последствиях, которые повлекут ее действия. Шрамы короля никогда не исчезнут, он вновь потеряет надежду, и это все — только ее вина.

***

      Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в оттенки оранжевого и красного. По полу ползли длинные тени, медленно приближаясь к тому месту, где недвижимо, повернувшись спиной к двери, стояла Нейрис.       Послышался звук приближающихся шагов, стук сапог по мрамору становился громче и отчетливее с каждой секундой. Четкие, отрывистые — лишь едва заметно мягче на левую ногу — старая травма давала о себе знать даже спустя столько лет. Она узнала ритм, знала, что он принадлежал единственному человеку, которого она отчаянно хотела увидеть, и в то же время боялась столкнуться с ним.       Дверь распахнулась, и шаги прекратились. Нейрис чувствовала тяжесть его присутствия, волнами исходившие силу и власть. Она могла представить, как он стоял, его высокая фигура вырисовывалась на фоне угасающего света, его глаза скользили по комнате, пока не остановились на ней.       Но не обернулась — ужасное неуважение к королю, совсем не достойное принцессы — не могла заставить себя посмотреть в эти глаза. Сердце колотилось. Плечи дрогнули, когда она услышала его низкий голос, назвавший ее имя.       — Нейрис?       Вновь послышались шаги, и она почувствовала его приближение. Низко склонив голову, сквозь ткань платья Нейрис ощутила прикосновение его теплой ладони.       — Ты здорова?       От искренней обеспокоенности, пронизывающей его слова, стало лишь горше. Нейрис всхлипнула, едва подавив порыв закрыть лицо ладонями. Хотелось отойти, хотелось зажмуриться — но разве так дóлжно поступать принцессе? Ведь то была ее вина, и именно она была обязана столкнуться с последствиями. Рвано выдохнув, она развернулась к нему лицом, устремив взгляд к его прекрасным глазам. Руки безвольно опустились вдоль тела. Глаза отца расширились, он шагнул ближе, большим пальцем стер катившуюся по щеке слезу.       — Моя дорогая, — выдохнул он, — Что произошло? Что тебя тревожит?       Ее плечи задрожали, а лицо, должно быть, некрасиво искривилось. Он был так добр, так нежен, а она… она…       — Мазь… мазь закончилась, отец, — надрывно прошептала Нейрис.       Меж его бровей пролегла морщина. Вторая рука, прежде покоившаяся на ее щеке, опустилась к плечу, поглаживая.       — Разве это стоит твоих слез, дитя? Я прикажу слугам купить новую.       Все в ней билось вдребезги. Острая горечь пронзила сердце. Нейрис замотала головой, едва сдерживая рыдания.       — Нет. Торговец… его выслали из столицы. Он пропал.       Руки отца замерли на ее плечах, прервав нежные прикосновения. Во взгляде едва заметно мелькнул гнев.       — Выслали? — повторил он низким и опасным голосом. — Кто?       Всхлипнув, Нейрис решилась на неподобающее, неправильное — но то единственное, нужное в этот момент, как воздух — порывисто шагнула вперед, обхватив отца руками и уткнувшись лицом в его широкую грудь. Даже если он оттолкнет ее, даже если заслуженно разгневается — хотя бы на короткие мгновения ей хотелось почувствовать его тепло, вдохнуть запах. Нейрис не помышляла о том, чтобы говорить сейчас о Деснице — к чему все? То была ее вина, а случившееся — лишь последствия ее, и ничьей больше, глупости.       — Это моя ошибка, отец, — заплакала Нейрис, прижимаясь к плотной ткани его дублета. — Мне так жаль, мне так безумно жаль! Мазь работала, и я была так счастлива видеть, как ваши шрамы бледнеют, что забылась и даже не отправила слуг за новым фиалом вовремя. Простите меня! Я так ужасно виновата перед вами…       Ее плач тонул в тишине комнаты. Вот-вот, сейчас он отпрянет… но вместо этого Нейрис почувствовала, как сильная рука обвилась вокруг ее тела, а вторая скользнула к затылку. Отец прижал ее ближе, и это осознание выбило весь воздух из ее легких.       — Тише, мое сердце, — раздался его низкий голос. — Ничто из этого — не твоя вина. Она целиком лежит на тех, кто посмел вмешаться.       Он гладил ее волосы, совсем не обращая внимания на то, что от слез Нейрис намок его дублет, прижался щекой к ее голове… щекой, на которой так и останутся шрамы… Новая волна вины захлестнула принцессу, заставив беспрестанно рвано всхлипывать. Плечи мелко дрожали. Казалось, будто она угодила в бурлящую пучину, и ее тянуло ко дну. Ни вздохнуть, ни взять себя в руки. Пальцы цеплялись за ткань одежд короля, и он вдруг отошел.              Вроде бы скрипнули двери, вроде бы раздался его голос и какая-то суета, спешные шаги слуг. Нейрис не знала, сколько прошло времени, прежде чем к ее губам прижалось что-то прохладное. В нос ударил резкий запах вина. Нейрис было отшатнулась, но крепкая хватка отца не позволила этого.       — Пей, — сказал он не терпящим возражений тоном и слегка наклонил кубок, позволяя напитку коснуться ее губ.       Поколебавшись лишь с мгновение, Нейрис сделала глоток. Ее глаза распахнулись от крепкого вкуса — совсем не то сильно разбавленное водой вино, к которому она привыкла. Прокашлявшись, она ощутила, как по горлу разлилось тепло.       Король следил за каждым ее действием, близко — так близко — и его взгляд не покидал ее лица. Отстранив кубок, он дал ей лишь мгновение на то, чтобы привыкнуть.       — Еще.       В его словах не просьба — приказ. Она не могла не подчиниться.       Нейрис сделала новый глоток, а затем еще и еще — каждый давался проще. Непривычный жар вина перешел от горла в грудь, успокаивающе разлился в животе. Под внимательным взглядом короля она не заметила, как опустел кубок, а слезы перестали течь по щекам — лишь изредка все еще вздрагивали плечи.       — Спасибо, отец, — прошептала она, когда от вина ничего не осталось, и устремила взгляд в пол. — Я должна была сказать вам раньше, чтобы вам не пришлось идти сюда попусту.       Теплые пальцы стерли каплю с ее губ, а затем подцепили подбородок, заставляя ее вновь встретиться взглядом с отцом.       — С мазью или без, — начал он, его голос был тверд, — Я все равно пришел бы к тебе, Нейрис.       Ее глаза в неверии распахнулись. Неужели он.?       — Торговца найдут, а пока… твоя компания послужит лучшим лекарством, — она слышала, но не доверяла своим ушам. Вдруг уголок его губ изогнулся в улыбке, глаза блеснули. — Или ты собираешься отказать королю?       Ее дыхание на секунду сбилось, но Нейрис тут же взяла себя в руки, спешно помотала головой. Сжала пальцы на юбке. Огляделась, будто силясь вспомнить, где находилась.       — Я… сейчас, — на этих словах Нейрис выскользнула за дверь, подозвала служанку и распорядилась об ужине. Торопясь, на обратном пути все же взглянула в зеркало: в отражении ее встретили припухшие глаза и губы. Плеснув водой из кувшина, она помахала ладонями перед лицом, надеясь остудить раскрасневшуюся кожу. Когда она вернулась, отец скользнул по ней взглядом, тот потеплел, заприметив несколько не высохших капель, чем жутко ее смутил.       — Пожалуйста, отец, — тихо сказала она, приглашая его сесть, — Устраивайтесь поудобнее, — ее пальцы скользнули по резной спинке стула, а следом потянулись к кувшину. Рука слегка дрожала, едва касаясь прохладного стекла. Она чувствовала на себе тяжесть взгляда отца, неотрывно следившего за каждым ее движением. Наполнив кубок, она передала его Эйгону. Их пальцы соприкоснулись.       — Налей и себе.       Она послушалась. Села напротив, за ее маленький круглый стол, последние седмицы служивший им на трапезах. Вскоре принесли еду.       — За семью, — сказал он, подняв кубок. — И за узы, что держат нас вместе.       — За семью, — повторила Нейрис и сделала глоток, чувствуя, как тепло разливалось по венам.

***

      Она не могла бы вспомнить, когда в последний раз они разговаривали так долго. Текли время, беседа, вино… Ей было сладко, то ли от спелых слив, что пирамидкой лежали на золотом подносе, то ли от Арборского… то ли от всего вместе? Она никогда не пила такого вина… Почему ей было так сложно делать первые глотки? Теперь оно заканчивалось слишком быстро. Нейрис зачаровано наблюдала, как сильная рука с перстнем обхватывала ручку кувшина, наливая вновь и вновь. Сладко…       Она наклонялась вперед, ловя каждое слово отца. Становилось все темнее, покои освещали лишь луна да несколько свечей. Ей ли бояться темноты? Рядом был король, отец… Эйгон. Подрагивающий свет пламени очерчивал силуэт напротив. Блеск глаз, широкие плечи, его губы, касавшиеся кубка. Он ведь чувствовал то же, что и она, верно? Тот же терпкий и сладкий вкус вина?       Порой он смеялся, слегка запрокинув голову, отчего белоснежные волосы скользили по линии челюсти. Вибрирующий, раскатистый… Как давно она не слышала его смеха. И Нейрис слушала, смотрела, старалась навечно запечатать в сердце каждый момент вечера, когда он был только ее.       Когда трапеза подошла к концу, Эйгон откинулся на спинку кресла. Взгляд из-под прикрытых век казался довольным и расслабленным. Нейрис вдруг обнаружила, что теперь они сидели в тишине. Отчего-то сильнее забилось сердце, показалось, будто она балансировала на краю пропасти, готовая упасть в неизвестность. Пошатнувшись, она опрокинула бокал. Бордовые капли побежали по столу. Она встала, собираясь поднять кубок, но рука Эйгона метнулась вперед, схватив ее за запястье. Она замерла, ее дыхание перехватило, когда он притянул ее ближе.       — Оставь это, — пробормотал он, его голос показался хриплым. — Пусть слуги разберутся с этим утром.       Все вокруг замерло, когда она встретилась с ним взглядом. Глубокий, проникновенный… она тонула. Воздух сгустился. Нейрис не помнила, как сделала шаг. Его рука не выпускала ее запястье… Еще шаг. Медленно она опустилась на его широко разведенные колени, сквозь ткани одежд почувствовала тепло, перекатывающуюся в его мышцах силу.       — Нейрис, — коснулось виска его дыхание, — Моя прекрасная девочка…       Близко, так невообразимо близко! Его теплая, большая ладонь легко, учтиво, почти целомудренно лежала на ее пояснице. Нейрис чувствовала совершенно иное. Она сидела на его коленях… Конечно, она делала это в детстве, но теперь… теперь она не была маленьким ребенком.       Она чувствовала аромат вина совсем рядом, взгляд отца тлел, точно раскаленные угли. Стоило подняться, но Нейрис обнаружила, что не в силах и пошевелиться, точно завороженная факиром змейка.       Он двинулся в кресле, сильная рука крепче перехватила ее талию, надежно удерживая. Ее собственные ладони скользнули по его груди, опустились на широкие плечи. Нейрис не видела ничего — ни пляшущих по стенам теней, ни знакомого интерьера покоев: лишь свои пальцы на расшитом дублете, фиалковые глаза и эти губы.       Вроде бы его рука поднялась, касаясь ее щеки в излюбленном жесте. Дыхание замерло. Ничто больше не было важно. Прежде, чем успела бы передумать, Нейрис сократила расстояние между ними.       Если бы она умерла в эту секунду, то умерла бы счастливой.       Вино на его губах было сладким — слаще, чем она когда-либо могла представить. Пальцы, покинув плечи, коснулись мягких волос, теплой кожи на линии челюсти, щеки — щеки, которой она касалась столько раз, нанося мазь, но теперь все было иначе. Жаркий выдох в ее губы - он подался вперед - целуя, целуя ее!       Ее шумный вздох разрезал тишину покоев. Что-то щелкнуло. Будто бы разом спали чары этой ночи и терпкого вина.       Нейрис отстранилась, распахнув глаза и ужаснувшись собственных действий. Поднялась на ноги. Попятилась, глядя на отца - его непроницаемое лицо… что же она наделала? В груди разлился липкий и холодный страх.       Резко повернувшись, Нейрис сбежала в спальню. Захлопнула дверь, прислонилась спиной, обхватила себя руками… спустя несколько минут щелкнула дверь — король ушел.       Колени подогнулись, и она сползла по двери вниз, опустившись на пол. Осознание произошедшего обрушилось на нее удушающей волной.

***