Moscow never sleep

Трель будильника. Белесые снежинки кружились в вальсе, унося мысли куда-то вдаль. В большой, такой родной Москве шла уже третья неделя. Антон Петров, переехавший всего каких-то два месяца назад отсюда в родной поселок его матери, вернулся вновь в столицу уже разваленного Советского Союза, на месте которого возникла Россия. Сон только нормализовался. Шуршала палетка таблеток, которую Антон по привычке взял в руки. По правде говоря, ему легче дался переезд в этот раз, чем в прошлый. Тем более, что и решение о нем пришло моментально. В поселке невозможно было оставаться. Непонятные звери, терзавшие его по ночам, не докучали здесь. Ромка Пятифанов, караулящий возле школьных ворот, не сможет вновь пригрозить своим острым ножом-бабочкой. А Полина, которая третью неделю терзала себя мыслями о том, где же Петров Антон, вовсе не догадывалась, что он в Москве. Что он вырвался из поселка также быстро, как и появился в нем, и даже не взял ее с собой. Причина для этого была весомая. Антон сбежал не только из-за зверей, что постоянно называли его Зайчиком. Он сбежал потому, что Рома угрожал ему. И не только словесно — в плечо однажды уже вонзился нож. И слова одноклассника в голове стояли до сих пор: — Еще раз увижу возле Полинки — убью. В школу Антон не ходил. Он уехал один. Без родителей, без Оли. Никто не знал, где он. В поселке он уже числился как пропавшим без вести от рук маньяка. Мальчик представил лицо мамы, чьи мешки под глазами обрели черный цвет из-за растекшейся туши. Представил отца, что впервые выругался матом, хотя он сам был против него. И, лежа в кровати, думал о том, какого его сестре, с которой он вряд ли сможет поиграть. В поселок Антон не посмеет вернуться. Там его поджидают Ромка с Бяшей, готовые убить за один взгляд на Морозову. Правильно ли поступил Антон, сбежав в родной город? Не посчитал ли Пятифан его трусом, сбежавшим от ответственности? Догадалась ли Полина, по какой причине на самом деле пропал Антон, и что никакой маньяк в этом не замешан? Антон находился в старой квартире. Родители не продали ее, а ключ Антон сохранил. Как он был благодарен в эту минуту маме с папой, что они оставили эту квартиру. Хоть он и не знал причин. Домашний телефон был отключен, так что позвонить никто не мог. Но смятый листочек с номером полицейского Тихонова каким-то образом лежал в кармане. Зачем он взял его с собой — неизвестно. Но почему-то Антон решил, что стоит позвонить лейтенанту. Чтобы хотя бы успокоить родителей. Парень встал. Умылся остатками холодной воды. Наспех оделся. Еды не было, о чем напомнил желудок в очередной раз. Антон его умело игнорировал. В кармане куртки лежало несколько монет. Выйдя и найдя телефонную будку, Антон набрал номер лейтенанта. Сообщил, что он в Москве. Услышал мамин заплаканный голос на том конце провода и сам чуть не заплакал. Но Антон старался быть мужчиной. Твердо отчеканил, что не может пока вернуться домой. По крайней мере, Антон надеялся, что сможет вернуться домой позже. В сельскую школу вошел лейтенант. Снял объявление о пропаже Антона. Это заметили все школьники, и Рома с Полиной в том числе. Девочка осмелела, подошла к мужчине и спросила: — С Антоном все в порядке? Лейтенант решил не скрывать: — Да. В Москве он, но не знаем почему. Когда вернется тоже. Полина выдохнула. Он жив, его не забрал маньяк, а значит он вернется. Теплая улыбка, адресованная не Пятифанову, разозлила Рому. Он принял решение ехать в Москву и говорить по-мужски. Пришел после уроков к дому Петровых. Дверь открыл отец. Рома объяснил, что ему нужен Антон для «взрослого» разговора. И единственная версия, где может быть старший ребенок семьи Петровых, прозвучала коротко: — Наверняка он в нашей старой квартире. Говорил же матери продать ее. Вот, возьми адрес. Отец быстро, легким и размашистым почерком написал адрес. Рома взял его, и отправился на вокзал. В кармане он теребил нож, а, отвернувшись от дома, злобный волчий оскал возник на его устах. Ночь в Москве была незабываемая. Играло старое радио. Звучала непонятная песня. В дверь постучали. Антон не знал, кто мог прийти в столь поздний час, но дверь открыл. Глаза округлились от страха. — Ну здарова, Антошка. Не удалось сбежать? Антон попятился. Дверь не закрыл. Рома зашел внутрь, закрывая дверь на внутреннюю щеколду. Нож пока не доставал. — Как ты?.. — Отец твой подсказал. Хороший мужик, переживает за тебя. А знаешь, как переживает Полина? Обнажился один клык. Рома начал вытаскивать руку из кармана. Антон стукнулся спиной о стену, бежать было некуда. — Всю неделю я только и слышал: «Где же Антон? Все ли хорошо с ним?» Думал, она хоть перестанет о тебе думать, но нет! Даже твое отсутствие не спасло тебя! Нож раскрылся. Рома стоял в метре от одноклассника. Прошибло холодным потом, пальцы заледенели. — Ром, зачем тебе меня убивать?.. Полина не одобрит… — Зато от соперника избавлюсь. Полина должна быть со мной, понял? Не с тобой! Да лучше б вы с семьей не переезжали! Рома замахнулся. Антон среагировал быстро, и пробежал под его плечом. Нож остановился в паре сантиметров от стены и прорезал воздух. Рома начал зверино рычать и метаться по квартире, а Антон бежал от него. Все вещи, попавшиеся под руку, были опрокинуты на пол. Разбилась лампа, упала чашка со стола. Осколки прорезали плоть стопы через носок. Тонкой струйкой потекла кровь. Казалось, она только раззадорила обезумевшего Рому. Сердце металось коршуном в груди. Стены когда-то уютной и теплой квартиры обрели холод, стали чужими, не защищали от нависшей угрозы. Снова Антон услышал рычание. Побежал к двери и принялся открывать ее. Руки не слушались, дрожали, вспотели. Не хватило одной секунды. Лезвие вошло в грудь по самую рукоять. Глазок был открыт. Антон смог разглядеть лестничную площадку, где по лестнице поднимался сосед с верхнего этажа. Это был шанс свыше! Антон забарабанил по двери, начал кричать и звать не помощь. Рому это взбесило. — Ты один раз уже сбежал. Больше не выйдет! Сосед остановился. Вгляделся в черную, массивную дверь. Прислушался. Как назло, рот нагло заткнули. Нож остался торчать из груди, а руки сильной хваткой держали сзади. Рома понимал, что стоит сказать что-то еще или позволить Антону сказать хоть слово или постучать — и вызовут полицию. Сосед уже собрался было идти дальше, но он услышал мычание. — С вами все в порядке? Мычание повторилось. Рома схватил Антона левой рукой за затылок и сильно приложил об дверной косяк. Он упал на пол, с виска полилась струйка крови, а грохот слышала вся лестничная клетка. Сосед испугался и судорожно набрал номер полицейских. А мир в глазах Антона уже терял четкие границы. Под щекой образовалось кровавое пятно, волосы в височной части из белых обрели металлический оттенок. Запахло кровью. Рома решил поиздеваться над одноклассником — он вынул нож из раны, что начала кровоточить сильнее, и ударил еще выше, в лопатки. Антон взвыл, но уже тише. На старом радио начала играть новая, доселе неизвестная песня. Прозвучали строчки: — Moscow never sleep! Я люблю тебя, Москва! И под них мир окончательно утонул во мраке. Рома, поняв, что тот уже не дышит, оставил нож в лопатках и встал рядом. Открыл щеколду. Дверь тут же отворилась. На пороге стоял сосед. — Что тут произошло? — Да так… Побазарили мы. — Т-ты… Убил его! Не зря я полицию вызвал! Тебя посадят! Рома словно не боялся. Он понимал, что дорога к Полине после случившегося ему закрыта. Она больше не заговорит с ним. Не посмотрит на него. Будет смотреть с презрением и никогда не простит ему этого. Смотря на бездыханное тело Антона, Рома проговорил тихие извинения. Пусть и знал, что он их не услышит. Возможно, вся будущая жизнь уже пролетела перед его глазами. А в ушах Ромы крутилась строчка «Moscow never sleep», ставшая ему вечным напоминанием о совершенном преступлении.