Празднование

— Корецкий, выходи! — Антон стоит около подъезда друга, переминаясь с ноги на ногу. На улице-то холодно! Мороз, зима и всё такое. Недолго подумав, достал замёрзшие руки (перчатки и варежки для лохов придумали), Варчук слепил снежок, кидая в окно Матвея. Через несколько минут Корецкий, как всегда без шапки и шарфа, в куртке нараспашку, объявился. — И где тебя черти носят! — короткое рукопожатие, а затем быстрые объятия. — Скорее я их ношу! — на лице Корецкого ухмылка. — Ты можешь... Снежок видел? — Антон улыбается, ожидая выслушать возгласы о том, что порча окон, как бы, наказуема. — Какой снежок? На этом моменте обоим становится страшно. Если Антон кинул его не в окно Матвея, то в чье же? Район у него не особо благополучный, если не умеешь драться, либо бегать, лучше сюда не соваться. Варчук так себе делал и то, и то, но появляться в гостях в этом злаполучном месте это не мешало. Соседи Корецкого были отнюдь не цветочками. Судя по рассказам парня, с ним на одной лестничной площадке старой хрущевки жили: сумасшедшая старушка, часто посылающая людей матом и хлорающая дверьми так, что сердце даже у самых здоровых схватывает, какой-то наркоман и алкоголик, часто лежащий около своей квартиры, не в силах войти в неё, молодая (или не очень) пара, готовая заниматься супружеским (если их связывают узы брака) долгом сутки напролет. И наконец-то, сама семья Матвея. Отец алкоголик, а мать терпит. Иногда парню становилось жаль её, но он старался абстрагироваться от этих ситуаций, уходя в несуществующие миры, свои фантазии. Оба резко вздохнули. Из подъезда вышла та самая бабушка. Из всевозможных жителей этого дома она была самым зоейшим врагом и сильнейшим бойцом. Не сговариваясь, парни побежали, благо обоим это довалось без особого труда. Оторвавшись от погони, Матвей с разбегу лёг на лавочку в каком-то парке. Ударившись, лишь ойкнул, двигаясь, давая другу присесть. Парни переглянулись и одновременно засмеялись. — Оторвались..., — Антон улыбается. Глаз не видно из-за запотевших очков. И как он бежал всё это время?... — Да. В общагу? — Матвей взял очки друга, осторожно протирая. Вернув на место, усмехнулся, — Ну жених! — А как же иначе, — улыбка становится ещё шире, а очки вновь запотевают, — Идём на остановку. Корецкий взял друга под руку, ведя в нужную сторону. А что, споткнется ещё, горе луковое. После истории их знакомства Матвей чувствовал ответственность за нового товарища. Оказавшись на остановке, Антон спросил: — А что ты вообще делал дома? — сейчас у них была новая жизнь, нужды обращаться к прошлому не было, по крайней мере, Варчуку так казалось. В ответ непривычная тишина. Минута, две... Ответ последовал, но не скоро: — Хотел проведать их. — Думал, что они изменятся? — Антон понимающе смотрит, хоть самому и не приходилось переживать такой опыт. —...Да, — тяжёлый вздох. Как только дело касалось родителей Матвей становился несговорчивым, хотя обычно его было не заткнуть. — Как всё прошло? — Как обычно. Ничего нового, — Корецкий увильнул от прямого ответа, а Антон не стал расспрашивать. Если захочет — сам расскажет. В автобусе почти не было людей. Оплатив проезд, парни сели в задней части. Пару минут и оба уже разговаривали, как ни в чем не бывало, раздражая своим громким смехом окружающих. Анекдоты, шутки, локальные мемы и просто смешные слова и фразы разрывали животы парней, сжимающихся пополам. — Кстати, у вас какая книга на сессии была? — Мцыри, прикинь! Это ужас какой-то, барс и вправду сильный... Учеба, быт, планы, истории из жизни, всё это слушал небольшой автобус. Через несколько часов приехав и придя к общежитию, даже не удивились начавшемуся празднику. Матвея мигом увела Инга, а Антона его одногруппники. Играя в игры, готовя и даря подарки наступил новый год, обещающий исполнение хотя бы части плана. Студенты веселятся, не думая о завтра, все пьяные, хоть чуть-чуть, даже Матвей, который не переносит алкоголь. На новый год это другое. Кто-то вылавливает Корецкого из общей толпы и за локоть ведёт куда-то. Оказавшись в своей комнате, оглядел её, и, наконец, человека, который привёл его сюда. Антон. — Привет, — Матвей улыбается. Он не пьян, один бокал шампанского не может сделать с ним то, что с некоторыми одногруппниками, рассосавшимися по углам. — И тебе не хворать, — Антон улыбается, — Рассказывай, откуда. — Что "откуда"? — Синяки. — А теперь мой вопрос... Откуда? — Пока ты танцевал, футболка задралась, — Варчук жмёт плечами. — А ты пялился? — на лице Матвея ухмылка. Знает, как подстебать в нужный момент. Или не совсем в нужный. — Нет, — а сам глаза прячет, — Так откуда? — Ты знаешь. — Знаю. Хочу от тебя услышать. Опять, да?.., — Антон тяжело вздыхает, понимая, что происходит. — Да. Причём это он так рукой..., — грустно хмыкает Матвей, — Ну, за эти годы, что я тут, у них ничего не поменялось. Не то, что у нас. Смотрят друг другу в глаза. Они попали сюда примерно в одно и то же время и переживали все перемены вместе. Антон — единственный, кого Корецкий мог назвать настоящим другом. И в горе, и в радость. Кажется, такую же клятву дают влюбленные на свадьбе... Это неважно. Матвей перенаправил мысли в другое русло. — Фильм и тазик крабового? — Антон улыбается, предвкушая, как будет сводить живот от большого количества салатов. — Фильм и тазик крабового, — Матвей кивает. Сейчас компания разделилась на несколько групп, и сейчас он был с Варчуком, что не могло не радовать. Как новый год встретишь, так его и проведешь... Несколько десятков минут тщательного приготовления и парни полулежат на кровати. Где-то на коленях стоит тазик крабового салата с двумя ложками, на стене горит разноцветная гирлянда. В руках Матвей держит телефон, к которому подключены наушники. По одному и обоим слышно. — Мандарины забыли..., — Корецкий корчит недовольную гримасу. — Лежи уже, ещё успеешь их съесть, Инга 5 кило купила. Смотрели новогоднюю классику — "один дома". В один момент, когда в фильме была пауза, то ли рекламная, то ли смысловая, Матвею в голову вдруг пришла мысль, которую он тут же озвучил: — А ты что, не пил? — спросил он. — Нет, — сквозь очки Антон смотрит на друга, — Я помню, что ты не любишь пьяных людей. И не передать тех ощущений, что испытывал сейчас Матвей. Возможно, у него в животе реально завелись бабочки, а может виной тому несколько видов салатов и сытый желудок, но чувствовал он себя замечательно.