Мерцании

Пролог

      Поздняя осень одаривала жителей столицы Королевства Атлант последними переливами красного, желтого и багрового цветов. Удивительно, но на сей раз осень выдалась невероятно теплой, и хоть время близилось к декабрю, грачи до сих пор возились в черноземе, улавливая последние южные дуновения ноябрьского порывистого ветра. Впрочем, зима медленно, но верно расширяла свое господство, отодвигая конкурента на второй план.       Вот и в Нотене, столице государства, неожиданно выпал первый снег. Блестящим покрывалом он окутал город, делая последние дни ноября не столь тягостными и гнетущими. Снег валил без конца, но тут же таял, соприкасаясь с каменной брусчаткой дорог и тротуаров, и превращался в воду. Улицы заполонили грязные ручьи, которые неистово скользили по сточным трубам, создавая неугомонный шум кажущегося бесконечным потока.       В тот холодный осенний вечер одинокий мужчина шагал по улицам Нотена. Одетый в бархатный костюм и с длинной тростью из красного дерева в руках, он двигался к центру города для участия в субботних чтениях стихов на главной площади.       — О, а вот и вы, голубчик! — поприветствовал радостно мужчину Герцог Басфор, завсегдатай вечерних чтений. — Что-то вы припозднились, негоже меня так расстраивать, — с искренней обидой сказал он.       — Приветствую, вас, Герцог, — улыбнулся мужчина, поклонившись. — Ну, разве не могут быть у меня дела?       — Вздор! Какие еще дела? — недоумевал Басфор. — Вы только вслушайтесь! Нет, вы только вслушайтесь в это! — недовольно указывал он на сцену.       — И что же там? — непонимающе глядел мужчина.       — Разве вы не слышите? Разве это можно назвать поэзией?! Это какое-то безобразие, честное слово, — покраснев, говорил Басфор, угрюмо всматриваясь в чтеца. — Я уверен, что сегодня, как и всегда, вы одарите нас своими великолепными стихами, а после мы с вами последуем в булочную на следующем переулке, я угощу вас чашечкой чая.       — Герцог, вы мне право льстите, дорогой.       — Ни слова больше! — Басфор замотал головой влево-вправо. — Вы каждый раз мне отказываете, а я хочу вдоволь насладиться вашим творчеством! О, наконец-то он закончил, выходите же, скорее выходите на сцену!       Мужчина улыбнулся и, взойдя на сцену, деловито окинул взглядом толпу, а после стал читать: В те дни, когда я был ребенком, Вы, не жалея времени, впотьмах Кромсали и сжирали, Любуясь всем меня в слезах. Вы с радостной усладой на губах, Как только свет стучал в окно, Бросали и бросали Меня в одно и то же колесо. Но вырос я и возмужал, И не являюсь больше своей тенью, И я явился в этот мир С конкретной и определенной целью. Мне подарили смысл жить, Мне дали шанс явиться. И я, воскреснув из низин, Готов на все, чтоб снова не разбиться.       На площади стояла гробовая тишина… Ни громких аплодисментов, ни просьб повторения, ни радостных возгласов, как это бывало обычно. Слушатели нерешительно глядели друг на друга, вопросительно вздергивая плечи: тема сегодняшнего вечера была другой, нежели то, что стал читать мужчина. Не первый раз видя его и зная, толпа пребывала в негодовании, а Герцог и вовсе встал в ступор.       — Удивлены? — криво улыбнулся мужчина, заметив реакцию слушателей. — Я в кои-то веки раскрыл вам душу. И что вы мне в ответ?! Плевок в лицо! — гневно бросил он в толпу.       Люди более удивились столь экспрессивной и неожиданной реакции. По центральной площади Нотена пробежал встревоженный и язвительный шепот.       — В этом все вы… такие лживые и лицемерные! — прошипел он со сцены. — Но больше, конечно, удивили меня вы, Герцог! Мы столько времени провели с вами за беседами, но хоть раз вы задали вопрос, что я за человек? Хоть раз? — усмехнулся он, смотря на позеленевшего Басфора. — Вы просили меня читать и читать для вас, и это все, что вам было нужно. Но… от вас хотя бы был прок, нежели от остальных. — Презрительным взглядом окинул он толпу. — Я узнал столько тайн и был представлен самым влиятельным людям страны! О боже, Басфор, глупый, глупый Герцог, как же вы мне помогли. — Злая улыбка исказила его лицо.       Герцог покраснел и стал похож на рака. Он разгневался и хотел было ответить обидчику, но вдруг оцепенел. Испуганно осматриваясь по сторонам, он понял, что люди вокруг превозмогали то же, что и он. Тогда мужчина в ужасе перевел взгляд на сцену — в доселе таком знакомом и даже родном человеке, стоящем на ней, теперь ему виделся незнакомец: лицо его давнего друга было искажено злобой и ненавистью, а в глазах плясал азарт.       —ДостопочтенныйГерцог, — усмехаясь, говорил мужчина, проходя вглубь толпы, — вы так часто сетовали на скуку, одолевшую вас. Так вот же, возрадуйтесь! Сегодня я подарю вам веселье!       Сказав это, он стал вычерчивать своей тростью быструю и завораживающую мелодию, отчего люди на площади, словно под гипнозом, слепо повинуясь, двинулись вперед. С каждой минутой несчастных, подвластных жуткой мелодии, становилось все больше и больше до тех пор, пока из нескольких десятков людей не образовалось целое скопище, состоящее из тысяч и тысяч жителей Нотена. Толпа, сама того не осознавая, почувствовала необузданную яростью, заполнившую каждую частицу тел всех тех, кто составлял столпотворение, и начала уничтожать все на своем пути.       Нотен погрузился в хаос. Городская стража ничего не могла противопоставить — ее застали врасплох. Город полыхал, унося в своем адском пламене бесчисленное множество невинных жизней.       Совсем скоро толпа добралась до королевского дворца. Ворвавшись внутрь, она начала кромсать мебель, разбивать люстры и вазы, срывать со стен картины и портреты. В ту ночь убили всех, кто находился во дворце. Жестоко. Бесчеловечно. Беспричинно. Королевский род был прерван. Изуродованные и измученные трупы люди вынесли на площадь перед дворцом, знаменуя конец династии.       К тому времени тучи над небом рассеялись, озаряя первыми лучами солнца затопленные в крови улицы Нотена. Восставшие начали приходить в себя и осознавать, что совершили. С неба нескончаемым потоком валил пепел, хоть как-то покрывающий убиенных, однако даже он не мог скрыть весь кошмар произошедшего. Королевская семья была убита. Нотен сгорел почти полностью. Большая часть жителей города не пережила кровавый вечер, умерев от рук толпы.       Без короля в стране началась бы смута. Было принято решение наречь новым правителем единственного оставшегося приближенного к королевской семье мужа погибшей принцессы. Он не был потомком правящего рода, жестокий и властный, он не разделял позиции предшественников. В день своей коронации он приказал казнить всех виновных в ужасных событиях, произошедших в столице, невзирая на их мольбы о пощаде. Восставшие все, как один, уверяли, что они были под властью мелодии трости. Но разве это могло быть правдой?