Давай попрактикуемся?

Кейске искренне не мог понять, почему после поцелуя с этой девчонкой он не чувствует этого. Под «этого» подразумевалось бешеное биение сердца, просто заходящееся в немыслимом ритме, таком, что даже страшно подумать, что происходит сейчас там, за рёбрами; странное онемение в кончиках пальцев, которые упрямо пытались схватиться за плоскую поверхность стены; нет и тянущего чувства внизу живота, так отчётливо показывающего, какое именно удовольствие приносило сие действие парню. Странно всё это. Обо всём этом думал Баджи. Не о симпатичной однокласснице (-блондинке? Почему в своих мыслях он сейчас уточнил именно эту деталь её внешности?), которую в данный момент целовал. Даже больше. Наверное, всё-таки стоит уточнить, что вызвался целоваться первым именно Кейске. Просто... ему было необходимо узнать, почему же он не может ощутить всех этих эмоций с остальными. Что с ним не так? Почему сейчас эта милейшая девочка, ростом еле дотягивающая до 160-ти сантиметров, со светлыми прядями, кое-как прикасающимися секущимися кончиками к тонким узким плечам, покрасневшими щеками не вызывает у него ничего, кроме скуки и желания поскорее закончить эту экзекуцию? Чихэру Мацумура была отличницей в их классе. Весёлая, всепомогающая и всепрощающая, ещё и умная. Кажется, каждый мечтал заполучить её в свои объятия, а после и в свои вот эти слюнявые путы, назвать её своей второй половинкой и так далее по списку. Баджи не хотел ничего из этого. Баджи просто удачно смог воспользоваться ею так, что никто в обиде не остался. Она - призналась в своих чувствах и получила в награду желанный поцелуй, он - ответы на свои мысли. Хотя, если так подумать... да, в выигрыше только Чихэру. Он лишь ещё сильнее запутался. Уши командира режет это писклявое мычание, когда Баджи проталкивает свой язык, обхватывает им чужой, проводит по нижнему ряду зубов, даже не старается заполучить лидерство, ведь его с огромными усилиями сейчас пытаюстся пихнуть в сильные крепкие со шрамами руки Баджи, а тот всеми силами пытается его не принимать, так как от этого уровень раздражения в крови брюнета растёт с ещё большей силой. Кейске сжимает ладонями плечи Мацумуры, оттягивает её от себя. Своими шоколадными глазами он проходится по припухшим губам Чихэру, видит в её взгляде непонимание. А что тут понимать? Как ему объяснить, что она просто его ёбанный эксперимент? Просто проверка на... адекватность, да. Пусть это называется в его мыслях именно так. Легче будет оправдаться перед самим собой.       — Кейске?—  боже, блять, мой. Кто дал ей право называть его по имени? Это уже начинает его злить. Только вот в глазах Чихэру нет и сомнения в правильности своих действий. Это бесит не на шутку. — Что-то не так?       — Мне типо идти надо,— Кейске мотает головой, даже не хочет смотреть, как это восхищение в глазах девчонки перерастает в печаль. Он не стремился разбивать женские сердца и не планирует заходить дальше, чем Чихэру себе надумала, но на душе всё равно гаденько. — Я думаю, что у нас ничего не получится... прости? Ну, понимаешь... ты же отличница, зачем тебе такой, как я? С меня вон синяки месяцами не сходят, — Баджи не может сдержать нервного смеха. Как же он жалко выглядит, когда пытается отшить девушку. Доракен точно будет угорать до припадка, когда командиры будут делиться своими новостями. — В общем... нам не по пути. Извини за вот это,— Кейске тыкает пальцем в свои губы, кривится, ощущая на кончике прохладный бальзам. — Не влюбляйся больше в таких отморозков, лады? Бывай.

***

      — Баджи-сан? О чём ты задумался? — об колено трётся Пик Джей, а Кейске только сейчас понимает, что непозволительно долго залипает на него, поэтому в своё оправдание чешет довольного кота за ухом, долго думая, как бы получше преподнести свои думы заместителю его отряда. Чифую склоняет голову набок, а его осветлённые, чуть измученные жизнью пряди следуют за своим хозяином, открывают вид на неидеальную кожу подросткового лица, на тёмные тонкие, самую малость вздёрнутые брови. Красивого, блять, лица. А эти завораживающие голубые глаза? Кейске сглатывает, ведь под его пронзительным взглядом у командира самой Тосвы(!) что-то скребёт под рёбрами. Нет, Баджи всегда считал своего лучшего друга привлекательным парнем. Лицо у него такое, что обычно называют смазливым. Оно миловидное, с правильными чертами, его щёки не впалые, но и не чересчур пухлые. У Мацуно слегка курносый нос, пухлые губы, приятная улыбка, еле заметная щель между передними зубами. Кажется, только Кейске это знает. В общем, он действительно лакомый кусочек для девушек. Только Баджи до сих пор понять не может, почему никто на него не вешается. Ладно, когда они только познакомились у Чифую была его уродская укладка, от которой он отучивал заместителя добрые полгода. Там были и обзывательства, и драки, и споры. В итоге, Кейске просто выкинул лак для волос Мацуно, устроил эту трагедию в его жизни, почти получил по лицу, но Чифую пережил это. Сейчас не об этом. Речь о том, что парень ведь и правда красив. Ну, как Кейске кажется. А он с девушками почти не общается. Странно всё это.       — Эй, Чиф, — Кейске сажает кота на подоконник, не обращает внимание на его недовольное мяуканье. — Так уж и быть, ради того, чтобы ты не остался вечным девственником, разрешаю, чтобы мы попрактиковались в поцелуях. Брови Мацуно ещё никогда так быстро не взлетали вверх. Его губы изгибаются в недоверчивой улыбке, а Кейске не может понять, что смешного он сказал. Ну да, он не смог признаться, что у самого ещё даже первого поцелуя не было никогда. А хочется! Даже у придурка Такемучи был акт обмена слюной с великомученницей Тачибаной, а у Баджи — нет! Особенно остро нехватка этих пубертатных ощущений стала ощущаться после понимания того, что в тот чёртов Кровавый Хэллоуин он мог умереть. Умереть девственником! Нецелованным девственником! Неважно, какую цель преследует Кейске. Важен процесс! Не хотелось бы ударить в грязь лицом, когда он будет целоваться с какой-нибудь симпатичной девчонкой на школьной крыше.       — Баджи-сан... Майки перестарался с ударом вчера на собрании? Или у тебя такие осложнения после ранения, что аж до мозга дошло?       — Харе стебаться! Я ведь серьёзно, — Кейске скалится, недовольно почёсывая затылок и хмыкая. И у кого научился так дерзить, ещё недавно лепетал перед ним. — Ну и хер с тобой, попрошу другого кого-нибудь. Нет, Кейске и правда сказал об этом лишь для того, чтобы подразнить Чифую, но не думал, что это так хорошо сработает. Мацуно своими холодными маленькими ручками (на фоне Баджи-переростка они действительно мизерные) почти вцепляется в щёки своего командира, поворачивает его голову к себе. Хлопает этими воинственными морскими глазами, а после впивается хорошо увлажнёнными губами в обветренные самого Кейске, заставляя того сначала не понимать, что произошло, а после уже и глупо хлопать своими шоколадными глазищами, упёрто не осознавая, что вот сейчас, вот прямо блять в этот момент его первый поцелуй произошёл! С его лучшим другом! А Чифую жмурится, как котёнок, не убирает ладони с его лица, сводит брови к переносице и слегка приоткрывает губы, ожидая, что Баджи сделает тоже самое. А Баджи не знает как реагировать, у Баджи сердце заходится в бешеном ритме, стремится сломать рёбра своими движениями, но он послушно открывает губы следом за другом, пытается довериться такому же неумелому в этом деле товарищу, ведь собственный мозг всё также не варит. А ещё Кейске, чёрт возьми, не знает куда ему деть собственные руки! Если ладони Мацуно пригрели себе местечко на щеках командира, то вот пальцы брюнета всё ещё не знают, куда приземлиться. Ничего лучше, чем прижать их к стене по бокам от друга в голову Кейске (в такой-то ситуации) не приходит. Баджи даже краснеет, когда ощущает странное мычание, раздающееся с глубин собственного горла после ощущения прикосновения влажного языка к кончику своего собственного. Чёрт возьми, стоп-стоп-стоп! На такое Кейске точно не рассчитывал! И...блять?! Почему он вместо того, чтобы отстраниться, остановить своего друга, он ещё сильнее позволяет его языку забраться в свой собственный рот?! И почему это, ебанный в рот, становится таким приятным?! Командир понимает это, потому что чувствует, как внизу живота разливается та самая тянущая тяжесть. Примерно такая же, как чтение порнушного журнальчика, выкраденного с чулана перед тем, как матушка всё оттуда выкинула. Ладно! Не об этом сейчас! Но... это всё физиология, окей?! Да, именно так! Но странными шевелением в свободных брюках отзывается сошедший с губ Чифую полустон с придыханием и тот факт, что тело друга стало определённо менее напряжённым... А его руки и вовсе как-то неожиданно переместились на шею Кейске, уже по-хозяйски обнимая его. Баджи ощущает, как вся кровь от мозга отливает и разливается всего к двум частям тела: щекам и члену. Надо это срочно остановить! Иначе... Ну нет, в мыслях командира был лишь невинный чмок, а не эта порнушная похабщина! Кейске отрывает от себя Чифую, держа его за плечи. Блять, он очень надеется, что Мацуно сейчас не заметил, как заметно дёрнулся его затвердевший член от этого хлюпающего звука разъединения этих двоих. А ещё надеется, что Чифую не следит за тем, как карие глаза жадно проходятся по красным опухшим губам друга, как заглядывают в голубые глаза напротив, подмечая, что те немного слезились. От недостатка воздуха, что ли. — Пиздец, — констатирует Баджи. А что ещё тут сказать? — И не говори. И хитро улыбается. Почему?

***

Блять. Блять. Блять. Да пошло оно всё к чёрту! Баджи уже сбился со счёту, сколько раз проклял себя, свои чувства, свои эмоции, свои мысли, своё непонимание всего. Он чертовски не понимает, какие химические процессы привели его к тому, о чём сейчас он думает и прокручивает в своей голове на протяжении всей незапланированный пробежки до дома лучшего друга (и своего по совместительству, как иронично). Дыхание сбивается, грудь болит от этого всего неподъёмного груза новых ощущений. Новых сожалений. Новых страхов. Он не может... нет, нельзя так! Не могут его привлекать парни! Он ведь... он ведь адекватный! Он же нормальный! Баджи хмурится сильнее, будто бы пытаясь физически отразить на своём лице правоту в своих убеждениях. Но Кейске сжимает на груди рубашку, Кейске ощущает, как то, что под ней, обмануть не удастся. Может быть, мозгом он пытается заставить себя думать о том, что это всё неправильно, против природы, позор для матушки, но... это отвращение, это раздражение, эту скуку от поцелуя с Чихэру не перепутаешь ни с чем. Как же он, блять, заблуждался!

***

— Баджи-сан? Ты чего такой запыхавшийся? — Мацуно открывает сразу же дверь, как только видит в глазке это привычное хмурое лицо лучшего друга. Только сейчас этот лучший друг стоит, согнувшись в три погибели, пытаясь откашляться и отдышаться. Да уж, такие незапланированные пробежки отражаются даже на молодом растущем организме. — Заткнись, Чиф! — недовольство сразу же отражается на лице Мацуно. Только пришёл и уже командует! Ну уж нет, на своей территории он этого не позволит! Чифую уже собирается захлопнуть дверь прямо перед Баджи, даже не дожидаясь объяснений, зачем именно к нему без предупреждения примчался командир. Да, Мацуно без сомнений слушается своего командира, только вот везде, кроме собственного дома. Правда, это исключение из правил быстро контратакуется подставленной ногой Баджи. Еле успел! Иначе... иначе пришлось бы целоваться с дверью дома Мацуно, а не с его младшим хозяином! — Чифую! Я... Я люблю тебя, чёрт возьми! Мацуно хлопает голубыми глазами. Баджи чувствует, как собственные щёки наливаются кровью. Идиот. Идиот в квадрате. Придурок. Какой же он долбоёб. То есть, он действительно думал, что он может позволить себе вот так ввалиться в дом лучшего друга, признаться ему в чувствах, когда до этого постоянно твердил о том, какие же все пидорасы отвратительны? На что он сейчас, извините, рассчитывает? Правда, всё-таки, видимо рассчитывает на что-то, раз так внимательно вглядывается в морские радужки, точнее, в то, какие мыслительные процессы в них творятся. На что ему надеяться? Ладно, если ему сейчас просто прилетит по роже, это будет меньшее, что заслуживает Кейске. Хотя... хотелось бы... Так! Индюк хотел и в суп попал. Хотя, там говорилось про «думал», но смысл-то тот же! — Идиот. — Я знаю. — Я тебя тоже люблю. — Я знаю... Стоп, что?! Ты сейчас серьёзно? Тяжёлый вздох. — Иди сюда, поцелую. Или ты против? — Нет, я только «за». Очень даже «за».