Доброта Кроули

Дир Кроули возвращался к своему кабинету, обойдя с инспекцией все семь общежитий. В принципе, никаких нарушений он не обнаружил, что не могло его не радовать. Ведь скоро в колледж собирались нагрянуть телевизионщики для съёмок одного из эпизодов фильма, где снимался Вил Шенхайт, староста Помфиоре. Кроули не хотелось ударить в грязь лицом перед работниками масс-медиа, зная, что колледж будут показывать на экранах по всему Острову Мудрецов. Он лично проверил, чтобы интерьер и экстерьер общежитий был в идеальном порядке. Да, всё было в порядке, за исключением Ветхого общежития, которое давно нуждалось в ремонте. Его покосившееся здание было, как бельмо на глазу. Оставалось только надеяться, что телевизионщики не сунут свои любопытные носы в ту сторону. Войдя в здание колледжа и поднявшись на нужный этаж, возле двери кабинета он обнаружил подпирающего стену Леону Кингсколара, старосту общежития Саванакло. Тот стоял, независимо скрестив на груди мускулистые обнажённые руки. Директор слегка нахмурился, вспомнив о беседе, которую ему предстояло сейчас провести. Думать об этом было неприятно. Но что поделать, жизнь состоит не из одних приятных моментов, философски подумал он, приближаясь. — Добрый день, господин Кроули, — студент отлепился от двери. — Вы меня вызывали? — голос его звучал настороженно. Он догадывался, что вызов директора ничего хорошего ему не предвещает. — Добрый день, Леона, — слегка склонил голову директор колледжа, открывая ключом массивную дверь. «Хотя ручаюсь, сейчас ты перестанешь считать его добрым…» Они оба переступили порог и вошли в его просторный кабинет: сам он — первым, третьекурсник — следом за ним. Директор прямиком направился к столу, стоящему как раз напротив двери у забранного решёткой высокого стрельчатого окна. Окно это, как и два других, обрамляли фиолетовые шторы с выбитыми на них зелёными звёздами и полумесяцами, дополнительно украшенные к тому же тяжёлой золотой бахромой. Над столом, прямо под тяжёлой круглой люстрой-жирандолью с толстыми восковыми свечами, в воздухе парили портреты Великой Семёрки в золочёных рамах. Усевшись за стол, Кроули мимолётным жестом руки, затянутой в чёрную перчатку с золотыми перстнями-когтями, зажёг два канделябра на разных концах стола; в каждом канделябре стояло по три свечи. Сиреневатое пламя на них вспыхнуло одновременно. Потом он поднял взгляд на Леону. Золотистые глаза его таинственно вспыхнули в прорезях чёрной полумаски. Кингсколар приблизился и сейчас стоял в двух шагах от стола, выжидающе и напряжённо глядя на хозяина кабинета. Кончик его хвоста нетерпеливо подёргивался, выражение лица было застывшим. Ни дать ни взять — хищник, выслеживающий добычу. Кроули вздохнул про себя и поправил на голове цилиндр с пером ворона. Ему очень не хотелось начинать этот разговор, но выхода не было. Быть директором магического колледжа, к тому же имеющего такую популярность — большая ответственность, и из-за этого порой приходится идти на непопулярные меры. Он бы хотел, чтобы таких эпизодов в учебном процессе было как можно меньше… но именно поэтому подобные беседы порой необходимы. Кроули переплёл пальцы обеих рук и начал: — Кингсколар, профессор Мозус Трейн сегодня написал на вас докладную. — Я догадывался об этом, — хмуро отозвался тот. — Да неужели? — подался вперёд Кроули. — А вы знаете, сколько докладных мне подали на вас за весь период вашего обучения в колледже? И о чём говорилось в них — тоже, наверное, догадываетесь? Вы думаете, если прежде я не давал им ход — так будет продолжаться всегда? — Я же извинился перед ним, — мрачно сказал студент. — Признал свою вину. Что ещё я должен был сделать? — Леона! — потерял терпение директор, хлопнув по столу ладонью. — Вы извинились! Считаете, что это в порядке вещей — прогуливать лекции, а извинение решает все проблемы? Вспомните-ка тот случай, когда профессор Дивус Круэл наткнулся на вас. Прекрасная была картина! Он с очередной группой учащихся является в Ботанический сад для проведения занятия, а вы там мирно храпите на лужайке папоротников, в то время как как у вашего класса в полном разгаре урок полёта! Сколько ещё будет продолжаться это безобразие? Вы постоянно опаздываете или являетесь к середине занятия! Дремлете на лекциях! — Меня действительно часто клонит в сон, — хмурясь, признал Леона. — Я знаю за собой этот недостаток. — Может, вы глотнули одного снотворного вместе с Сильвером из Диасомнии? — язвительно осведомился директор. — Он тоже постоянно норовит уснуть где-нибудь! Однако за Сильвером присматривают его друзья из окружения Драконии, чего о вашем окружении не скажешь! Рагги Букки — ваш заместитель, вместо того, чтобы помогать вам справляться с этим пороком — наоборот, покрывает вас. Не выдаёт вашего местонахождения. Исполняет ваши прихоти! Рядом с вами он стал лживым и изворотливым. Достойного преемника вы себе подготовили, что и говорить! Леона угрюмо молчал, глядя в сторону на тёмно-серую кирпичную стену. Он сцепил руки за спиной и теребил пальцами браслет из разноцветных бусин на левой руке. Помолчав, Кроули продолжил свою обвинительную речь: — Сколько времени прошло, а вы совершенно не меняетесь, Кингсколар! Забыли, как из-за лени провалили несколько экзаменов и остались на второй год? Да, у вас достаточно твёрдые знания по всем наукам, мне известно это, но ваша дисциплина оставляет желать лучшего с момента поступления в колледж! — Но я шёл сюда… — начал было студент, но директор жестом заставил его умолкнуть и возвысил голос: — Я достаточно долго покрывал вас — из уважения к вашей достойной семье! Сквозь пальцы смотрел на нарушения учебного распорядка. Уверял преподавателей, что вы одумаетесь, изменитесь. Сколько раз я давал вам шанс исправиться, а? Вы привыкли к тому, что я очень добрый и думаете, что из меня можно верёвки вить? Так вот на этот раз вы ошиблись! — директор вытянул в его сторону указательный палец. — Я больше не буду давать вам поблажек! Даже у моей бесконечной доброты есть предел! Леона снова что-то хотел возразить, однако Кроули перебил его, укоризненно покачав головой: — Самое печальное — то, какой пример вы подаёте другим студентам. Вы же не просто учащийся, а староста общежития! То, как вы себя ведёте — позор для всего Саванакло! И для того героя, который является его основателем! Стыдно не понимать таких вещей. Вы, кажется, хотели что-то сказать — давайте! Любопытно будет послушать, что вы придумаете в своё оправдание? Но студент хмуро промолчал, только сменил позу, засунув указательные и средние пальцы рук в карманы серых джинсов и что-то разглядывал на фиолетовой ковровой дорожке, ковыряя её носком ботинка. Директор вздохнул и поднялся. — Так дальше продолжаться не может, — объявил он, упираясь обеими ладонями в стол. — Мне придётся пойти на крайние меры, пока не стало слишком поздно. Леона шевельнулся, подняв голову и настороженно взглянув на него. Кроули сунул руку куда-то вглубь подкладки своего вездесущего пальто, полы которого были похожи на крылья ворона, и извлёк оттуда длинный кожаный кнут с толстой плетёной рукояткой. Глаза старосты Саванакло распахнулись от изумления. Он был слишком удивлён для того, чтобы воспринять это действие как реальную угрозу. — Что вы так смотрите? — Кроули положил кнут на стол и придавил ладонью. — Полагаете, я шучу? Напрасно. Это кнут любви, вы же знаете. И иногда я его использую, несмотря на всю свою доброту. Что же делать, если иначе вы отказываетесь понимать? — он взял грозный предмет и крепко сжал рукоятку. Леона попятился от стола, оскалив клыки и прижав уши. — Вы… не можете, — ошеломлённо проговорил он. — Не имеете права! — Почему же это? Очень даже имею, — невозмутимо возразил директор. — Ни уговоры, ни предупреждения вас не останавливают. И даже то, что вы были оставлены на второй год, вам не помогло. Ведёте себя не как цивилизованный человек, а как норовистое животное. Следовательно, и обращаться с вами следует соответственно. — Вы не посмеете поднять на меня руку! — рыкнул Леона и глаза его сузились. — Спорим, что я сделаю это легко? — кнут в руке Кроули оглушительно щёлкнул. Он сделал шаг вперёд по направлению к старосте Саванакло. Тот встал в защитную стойку, повернувшись боком и прикрыв лицо руками, сложенными в блок. — Только попробуйте! — О! — удивлённо и насмешливо воскликнул директор. — Уж не собираетесь ли вы вступить со мной в рукопашную? В тот же миг Леона почувствовал, как чья-то невидимая, но невероятно сильная рука вздёргивает его в воздух, ухватив за шкирку и за волосы на затылке и встряхивает, словно тряпичную куклу. — Вы словно избалованный котёнок, который рвёт когтями мебель и ходит по нужде не в лоток, а куда вздумается, — услышал он голос Кроули с оттенком раздражения. — Давно уже следовало подстричь вам когти и обучить дисциплине! Несмотря на боль в шее и затылке, Леона зарычал и принялся лихорадочно дёргать ногами и вырываться. Руками он пытался дотянуться до того невидимого, что удерживало его сзади, но хватка только стала ещё крепче. Это были словно стальные тиски. Не сходя с места и по-прежнему спокойно поигрывая кожаной рукояткой, глядя на судорожные рывки Леоны, Кроули предложил: — Впрочем… у вас есть ещё один вариант, если не хотите знакомиться с моим кнутом. Я могу предложить вам заплатить штраф за прогул лекции — тысячу мадолов. О, у вас, кажется, нет столько денег? Ничего страшного — если вы обратитесь к своим родственникам в Закатную саванну и объясните, для чего они нужны — королевская семья, безусловно, согласится вас выручить. Они пришлют деньги, а я избавлю вас от порки. Мне как раз остро нужны финансы на ремонт Ветхого общежития. Да, и я считаю, что в Саванакло пора сменить старосту. Вы будете отстранены от этой должности, а ваше место займёт тот, кто победит в магической дуэли. Согласны? Дёргая ногами и вцепившись в то невидимое, что удерживало его в воздухе, он отрицательно замотал головой. — Хмм… Вот как? — Кроули пожал плечами. — Ну что ж… Невидимая хватка отпустила Леону, и он шмякнулся на пол, широко и шумно хватая горлом воздух. Потом уселся, поджав ноги и широко распахнутыми глазами глядя на директора. — Так что вы решили? — как ни в чём не бывало осведомился тот, прислонившись к столу и поглаживая связку ключей, висящих на поясе. — Я так и не услышал вашего ответа. Порка или штраф? Если выбираете второе — я дам вам бумагу и ручку, напишете письмо домой. Или можете позвонить, но только при мне. — Нет, — хмуро заявил третьекурсник. — Не буду я никуда писать. — Это значит..? — А что с моей должностью старосты, если я соглашусь… на порку? — напряжённо уточнил Леона. — Она останется за вами. Дам вам ещё один шанс. Последний. — Тогда… — он с усилием сказал: — Кнут… любви. — Это здравое решение, Кингсколар. Кроули обошёл стол и выдвинул ящик, что-то из него доставая. Потом прошёл через весь кабинет, открыл дверь, осмотрелся и повесил снаружи на ручку предупреждение: «Не входить! Идут важные переговоры». Закрыл её на замок и вернулся к стоящему в центре кабинета Леоне. Тот настороженно и пристально смотрел на него. Директор колледжа снял пальто, пышно украшенное на плечах под воротником перьями ворона, повесил его на спинку стула, потом снял цилиндр, опустив его на сиденье. Провёл рукой по чёрным волнистым волосам, из-под которых виднелись заострённые уши. Он остался в чёрных брюках и жилете с фиолетово-серебристым узором и в белой рубашке с чёрным галстуком. На поясе у него качались три зеркальных брелока. В правой руке Кроули продолжал удерживать грозных размеров кнут. — Снимайте жилетку и безрукавку, — распорядился он. Леона медленно и неохотно снял распахнутую на груди кожаную жилетку и чёрную с жёлтым безрукавку. Замешкался, теребя их в руках. — Положите на подоконник, — приказал хозяин кабинета. — Да, и все свои украшения тоже снимайте, они помешают. Я сейчас надену на вас другие. — Хорошо, — сквозь зубы отозвался староста Саванакло, расстёгивая и снимая с шеи золотое колье в форме звериных клыков и разноцветную полоску бус. Потом снял браслеты с левого запястья. Подумав, развязал бандану с эмблемой общежития, украшавшую его бёдра, подошёл к окну и вместе с одеждой оставил всё это на подоконнике. Директор окинул Леону оценивающим взглядом. Тот был одного с ним роста — такой же высокий, стройный, смуглый, с прекрасно развитым мускулистым телом. Левое плечо украшено татуировкой. Две заплетённые в косички пряди упали впереди на плечи, тёмно-каштановые волосы растрепались. Взгляд зелёных глаз — одновременно угрюмый и настороженный. Кроули нарисовал в воздухе магический знак, и посреди кабинета прямо из ничего появился столб с поперечной балкой наверху. С двух её концов свисали цепи с прикреплёнными к ним наручниками. — Подойдите к столбу, повернитесь к нему лицом и поднимите руки, — деловито распорядился он. — И давайте без глупостей. — Да, — мрачно согласился студент и сделал так, как ему сказали. Кроули приблизился к нему и застегнул браслеты наручников на его запястьях. Леона раздражённо прижал уши и дёрнул хвостом, который красовался у него сзади, пропущенный в специальное отверстие в джинсах. — Советую вам во время наказания постоянно вспоминать — за что вы его получаете, — посоветовал директор. Леона промолчал, и он, размахнувшись, нанёс кнутом первый удар. Кингсколар дёрнулся всем телом, но не издал ни звука. Длинная розовая полоса пересекла его спину и бок. Вторая легла рядом. Третья — слегка наискосок. Третьекурсник заскрипел зубами, стиснув руки в кулаки. Полосы вспухли. — Нравятся вам ласки моего кнута любви? — осведомился Кроули, снова нанося удар. Наказуемый заскрежетал зубами. Критически оценив результат, Кроули продолжил порку. Леона долгое время молчал, пытался терпеть. Но потом начал рычать, рваться, шипеть, а его хвост мотался из стороны в сторону, демонстрируя бешенство. Останавливаясь, директор заметил, осуждающе покачав головой: — Демонстрация характера вам не поможет, Кингсколар. Моя цель — не разозлить вас, а привести к послушанию. Потому мне придётся продолжить урок, пока вы его не освоите. Иначе в нём не будет никакого смысла, — и он снова принялся хлестать Леону кнутом, разукрашивая быстро распухающими полосами его плечи, спину и бока. И через какое-то время гордость Леоны стала сдавать, хотя он долго держался стойко. Но в конце концов с его губ начали срываться мучительные стоны, а лицо исказила гримаса страдания. — Начинаете понимать? — снова останавливаясь, спросил Кроули. — Это хорошо. Мне давно уже следовало применить эту меру, зря я надеялся, что вы сами возьмётесь за ум. Мы понапрасну потеряли много времени. Вы могли бы и не остаться на второй год, моя жалость в итоге дорого вам обошлась, — он вновь начал стегать его «кнутом любви», полосуя вдоль и поперёк. Студент мучительно вскрикивал, и хвост его сиротливо поджался, голова повисла, плечи обмякли. Несколько ударов рассекли кожу и оттуда начали выкатываться капельки крови. Кроули остановил порку. Обошёл Леону и встал перед ним. — Вы ничего не хотите мне сказать, Кингсколар? Студент молчал, закусив клыком губу. Пережитая боль плескалась в его глазах. — Простите, директор, — наконец выдавил он. Было видно, как тяжело даются ему слова извинения. — Я больше не буду нарушать дисциплину… — Очень хорошо, — удовлетворительно заметил Кроули. — Что ж, раз вы всё осознали, я думаю, этот урок можно завершить. Однако хочу, чтобы вы запомнили, — он переложил кнут в левую руку и поднял указательный палец правой. Острый золотой коготь, надетый на последнюю фалангу, устремился вверх. — Каждое новое нарушение будет караться штрафом в полторы тысячи мадолов. Или повторением порки, если вы это выберете, — он снова зашёл ему за спину и шлёпнул по ягодице, обтянутой джинсами. — Но в следующий раз я стяну с вас джинсы и так отхожу по заднице, что неделю не сможете сидеть. Вы всё поняли? — Да, — тихо признал тот. Кроули расстегнул наручники. — Можете идти. Воспользуйтесь лечебным бальзамом — надеюсь, вы проспали не все уроки алхимии и знаете, какой из них вам понадобится. Леона подошёл к окну и принялся, морщась, натягивать на себя безрукавку и жилет. Сам Кроули тем временем тоже набросил на плечи своё импозантное пальто и водрузил на голову цилиндр. — Идите, и помните о нашем разговоре. Ещё один косяк — и вы лишитесь должности старосты. Студент вынужденно склонил голову, прощаясь и, тяжело ступая, вышел из кабинета. Кроули снова устроился за столом и постучал по его поверхности кольцами-когтями. Потом поднял голову и взглянул на парящие над ним портреты. — Хмм, а идея ввести штрафы за нарушение дисциплины не так уж плоха, — задумчиво проговорил он вслух. — Не все же такие гордые, как Кингсколар. Наверняка найдутся те, кто предпочтёт заплатить, чтобы избавиться от порки. И тогда это станет отличным финансовым подспорьем для колледжа, а то мадолов вечно не хватает… И он достал из ящика стола бумагу и ручку, чтобы написать новое распоряжение по колледжу.