rose in bloody love

Исаги Йоичи только недавно стал следователем по особо тяжким преступлениям. Это было его заветной мечтой с самого детства. Когда он был маленьким, он любил смотреть криминальные передачи, особенно одну из них — “5:32”. Эта программа восхищала его: люди, казалось бы, из плоти и крови, с невероятной легкостью читали мысли маньяков, раскрывали самые мрачные преступления и видели монстров за маской обычных лиц. Маленький Йоичи тогда думал: какими же смелыми и расчетливыми нужно быть, чтобы в одиночку бросить вызов злу. Убийство человека карается законом, и это знает каждый. Но для Исаги оно было чем-то большим, чем просто сухой факт. Он часто размышлял: а что, если у жертвы была семья? Любящие родители, процветающая карьера, мечты, которые могли бы изменить мир? Для него убийство — это не только конец жизни, но и разрушение множества судеб вокруг этой жизни. В детстве он был категоричным моралистом. Видя, как убийцы выходят на свободу по УДО, Исаги кипел от гнева. Почему тот, кто отнял жизнь, должен получить вторую попытку? Почему бы не наказать его так же жестоко, как он наказал свою жертву? — думал он. Со временем его взгляды изменились. Взрослея, Йоичи начал понимать, как работает система, почему она устроена так, а не иначе. Он научился смотреть на всё трезво, отделять эмоции от дела. Но иногда, в тишине своего кабинета, ему всё равно хотелось кричать. Человеческая жизнь бесценна, так он всегда говорил себе. Она, как старая монета: её можно бросить, потерять, изуродовать, но её истинная ценность никогда не исчезнет. Разве что случится инфляция морали — и тогда всё потеряет смысл. Став следователем, Исаги быстро завёл полезные знакомства. Коллеги из полиции, начальник-полковник, даже опытный детектив, который стал его наставником, — все поддерживали молодого энтузиаста. Исаги уважали за его целеустремленность и стремление докопаться до правды, но иногда насмешливо называли идеалистом. Он знал, что мог бы выбрать другой путь. Например, поступить на экономический факультет, окончить университет, завести семью, воспитывать двух любящих детей и жить спокойной, счастливой жизнью. Но он не мог. Какой тогда в этом смысл? Всё, что наполняло его жизнь, — это идея: раскрывать преступления, бороться с хаосом и быть героем. Но геройство — опасная вещь. Оно требует жертв. Не погубит ли тебя твоя идея, Исаги? — иногда спрашивал его внутренний голос. Мечты о красивой, справедливой службе разбивались о суровую действительность. Нераскрытые дела буквально заполонили его стол. Некоторым из них уже больше десяти лет. Начальство зачастую скрывало убийства, списывая их на “бытовуху”. Коррупция была здесь обыденным явлением. Вы думали, что система работает иначе? Она сгнила давно. Конечно, среди коллег были и настоящие профессионалы, которые боролись до последнего, которые шли наперекор системе. Но были и те, кто за круглую сумму прикрывал грязные дела. Казалось, бороться с этим бессмысленно. Исаги понимал: если зацикливаться на этой несправедливости, можно утонуть в депрессии, потерять веру в профессию, спиться где-то в темной квартире с дешёвой водкой в руках. Ты отвратителен, если так поступишь, — напоминал он себе. И продолжал работать. Исаги жил ради своей работы. Ему не нужны были праздники, отдых или ночной сон. Он часами сидел в своём кабинете, изучая материалы дел, перерисовывая схемы, заново перечитывая показания. Каждый раз он искал малейшие зацепки, которые могли бы привести его к истине. Его окружали дела о самых жутких преступлениях: больные садисты, извращённые убийцы, маньяки с холодным расчётом. Это была его работа — ловить таких монстров. Иногда, сидя над очередным делом, он думал: что движет этими людьми? Они убивают ради удовольствия, словно считают чужую жизнь не монетой, а мусором. И хотя Исаги знал, что тысячи бессонных ночей стоят его страданий, иногда он задавал себе вопрос: смогу ли я найти покой, когда это всё закончится? Убийство — это не просто преступление. Это удар по самой ткани человеческого существования. И Исаги клялся себе, что сделает всё, чтобы остановить это зло. Даже если ему придётся сгореть дотла. И именно эти убийства привели Исаги к тому, кем он стал сейчас. Йоичи Исаги — талантливый, а возможно, даже творческий человек. Он всегда любил фантазировать, но анализировать у него получалось гораздо лучше. Благородная работа и высокие цели — все пророчили, что он вырастет хорошим парнем. Так говорили родственники, особенно по маминой линии. Бабушка же со стороны отца была человеком строгим и немногословным, закончила высшее юридическое образование и всегда держалась с достоинством. Возможно, Йоичи пошёл в неё. Путь был нелёгким, и Исаги почти забыл, что такое нормальный сон. Кто, если не он, будет часами штудировать уголовное право? Для обычных людей такие дисциплины, как криминология или судебная психология, вызывали бы только страх и отторжение. Но Йоичи лишь сильнее увлекался этим мрачным миром, словно вживался в него. Его мысли были заняты даже не раскрытыми делами, а чем-то куда более жутким. Тела. Прогнившие тела с ужасными шрамами. Почему каннибализм всё ещё существует? Почему людей хватает на такое? Надеюсь, когда-нибудь я получу ответы, думал он, но пока — лишь работа. Его диплом юриста внушал уважение. Грамотный, целеустремлённый, молодой специалист, о котором начальство отзывалось хорошо. Сам Исаги, впрочем, так не считал. Ему казалось, что он ещё ничего не добился, не раскрыл ни одного по-настоящему важного дела, не стал тем самым следователем, которым хотел бы гордиться. Стажировка с Оливером Айку, опытным и умным коллегой, казалась не столько полезной, сколько изматывающей. Этот мужчина был сложным человеком, умел подколоть в самый неожиданный момент, но его находчивость и глубокие знания невозможно было отрицать. Айку окончил престижное образование в МВД, а регулярные курсы и повышение квалификации только подтверждали его статус. Как он всё успевает? — иногда с раздражением думал Исаги. Может, он гений? Или тоже не спит по ночам, как и я? Хотя нет. Исаги не верил, что Айку предпочитает быть каким-то ночным монстром, питающимся незаконно пролитой кровью. Да и слава богу. Вообще-то, у следователя не должно быть никаких психических расстройств. Разве не так? В их суперсостав скоро должен прибавиться ещё один новичок — практикант, проходящий стажировку в правоохранительных органах. Говорят, его зовут Рео Микаге. Парень тоже азиатского происхождения, что особенно радовало Исаги. — Слышал, он приедет только завтра, прямиком из Америки. Богатенький, что ли. Не то что ты, блин, трудоголик ты наш бедный. Скоро репутация будет кормить тебя, не боись, — Айку с пафосной ухмылкой достал длинную тонкую сигарету и закурил. Исаги Йоичи ещё ни разу не встречал следователя, который бы не курил. У них, похоже, это был обязательный атрибут профессии. Курение стало частью их образа — каким-то выпирающим, но почти романтизированным штрихом. Да и понятно, работа стрессовая, выматывающая до пыли. У самого Исаги, правда, проблема была другая — периодически он замечал, что налегает на алкоголь сильнее, чем следовало бы. В его организме, казалось, шли ожесточённые соревнования между кофеином и алкоголем: кто быстрее добьёт хозяина. Сейчас же едкий дым сигареты Айку буквально резанул по обонянию. Табачный запах мгновенно заполнил всё вокруг, оседая на коже, в волосах, даже на одежде. Исаги почувствовал, как от этого начинает мутить, и раздражение накрыло его с головой. — Ох вот как, надеюсь, он не будет каким-то дохуя выёбистым сыночком, иначе мне пиздец тяжело будет с ним работать. Понимаешь, надеюсь. Айку только хмыкнул в ответ, стряхивая пепел на пол. Да, Исаги действительно много матерился. Возможно, это была своеобразная защитная реакция или следствие того, как работа влияла на его речь и поведение. Слишком многое изменилось в нём за время службы, но он считал, что так даже лучше. Это не игрушки — расследовать дела усопших. Это тяжёлая и важная работа, в которой нет места для излишней мягкости. Во Франции, где он сейчас находился, преступления происходили с пугающей регулярностью. Зато, в отличие от Японии, здесь его труд ценили куда больше. Там, дома, профессия следователя, как ему казалось, была незаслуженно обесценена. Здесь же, несмотря на трудности, Исаги чувствовал, что действительно делает что-то важное. В Париже сейчас царит удивительное спокойствие. На улицах тихо, а в полицейских отделах нет той привычной суеты, которую порой создают срочные дела или внезапные находки. Никто никого не убивает, не похищает и, к счастью, не совершает насилие. Такой период почти идиллического затишья — редкость для большого города, особенно такого, как Париж. Один из факторов, повлиявших на эту обстановку, — ужесточение законов против убийц и насильников. Как ни странно, эта мера действительно дала свои плоды. Страх перед суровыми наказаниями заставляет потенциальных преступников дважды подумать, прежде чем приступить к своим грязным делам. Конечно, технологии для поиска улик и преступников пока ещё не достигли своего пика. В Париже 1990-х годов всё ещё полагаются на традиционные методы расследования: внимательную работу на месте преступления, дедукцию, логику и наблюдательность. Это требует от следователей особой внимательности и способности анализировать мельчайшие детали. Впрочем, даже в это тихое время полиция остаётся начеку. Ведь за внешним спокойствием всегда может скрываться что-то опасное. Париж — город контрастов, где под очарованием его улиц и фонарей могут таиться самые тёмные тайны. И, несмотря на мирное время, никто не может гарантировать, что завтра оно не прервётся новой трагедией. - Я пойду, прогуляюсь. Может, по кофе, Исаги? - Айку привстал со стула, поправил ворот рубашки и, ловко сунув в карман кошелёк, заодно достал очередную сигарету. - Погнали, - коротко отозвался Исаги, закрывая папку с очередным материалом и вставая со стула. - Всё равно работы нет. - Это да. Почти все дела уходят полиции, до нас даже не доходят. Даже как-то скучно. Скучно? Чёрт возьми, да. Разве не Исаги везде заявлял, что именно он раскроет все самые сложные преступления? Разве не его мечтой было стоять на передовой, сталкиваясь с самыми запутанными и жуткими делами? А сейчас всё было до безобразия однообразно: дни тянулись, как одна длинная серая лента. Автомат с кофе в этом мрачноватом участке оказался неожиданно приятным бонусом. Всего семь французских франков — и вот уже стаканчик с горячим эспрессо в руках. Горький вкус напитка немного оживил Исаги, напоминая, что он всё ещё на ногах, а не впал в спячку от скуки. Они стояли в безмолвной тишине. Исаги разглядывал посетителей участка, стараясь угадать, с какими заявлениями они пришли. У одной женщины, похоже, украли сумку, а мужчина в углу выглядел как типичный мошенник. Айку же явно не интересовали такие мелочи. Его взгляд был прикован к группе девушек, оживлённо болтавших друг с другом неподалёку. Оливер, как всегда, был собой. Разве он мог пройти мимо красивой женщины? Нет, конечно. Исаги только тяжело вздохнул. «Озабоченный придурок»,- подумал он, уставившись в свой стаканчик. - Ой, блин. Иса, я тут ненадолго отлучусь, ты не против? Прости-прости, я быстро, - ухмыльнулся Айку, даже не дождавшись ответа, и пошёл в сторону девушек. - Мда, - пробормотал Исаги себе под нос. Может, ему стоило задуматься о собственной личной жизни. Нет, он не был таким мега-красавчиком и плейбоем, как Айку, но и себя совсем уж плохим не считал. Среди коллег и знакомых его ценили за культурное поведение и доброту. Исаги умел создавать вокруг себя ощущение надёжности, будто на него можно опереться в любой ситуации. Айку же всегда казался ему полным противоположностью. Этот человек думал только о том, как пофлиртовать, поматросить и бросить. И всё же, несмотря на своё раздражение, Исаги чувствовал: как ни странно, они с Айку неплохо дополняют друг друга. Он усмехнулся, легонько сжал стаканчик, раздавливая его в руке, и метнул в мусорное ведро. Пора возвращаться в кабинет. Нескончаемая работа сама себя не сделает. Исаги неспешно шел по коридору, гадая, что его ждёт дальше, но вдруг услышал странные звуки за стенами. Как будто что-то происходило, какой-то неясный шум и суета. Сердце замерло на мгновение: неужели убийство? Но начальство пока ничего не передавало Айку, а значит, их участие не требуется. Смахнув с себя тревожную мысль, он достал из кармана футляр с очками и надел их, как будто готовясь к новым подвигам. Работа требовала внимательности, а зрение у него и так оставляло желать лучшего. Грядущая стопка бумаг не обещала ничего приятного: документы, отчеты, улики — всё это нужно было разобрать, изучить и систематизировать. Неожиданно из-за угла появился человек, чьё присутствие в коридоре всегда сопровождалось лёгкой дрожью у сотрудников. Крупная фигура с идеально подогнанной формой, в которой не найти ни единой складки, уверенный шаг и хмурое лицо. Рыжие волосы этого человека выделялись даже в толпе. Это был сам начальник — Кунигами Рёнске. Его суровость и строгость могли заставить любого почувствовать себя первоклассником, попавшим в кабинет директора. Рядом с ним, чуть ли не бегом, шёл ещё один человек — Юкимия Кеньё, известный хирург и специалист по криминальной медицине. Важная фигура, чей профессионализм был вне сомнений. Что же он здесь делает? — Ты где, сука, был? — громко окликнул Кунигами, заметив Исаги. Голос был таким резким, что тот сразу выпрямился и перешел на быстрый шаг, стараясь показать свою готовность к работе. — Что-то случилось? — выдавил из себя Исаги, стараясь скрыть нотки страха в голосе. — Вас не было на рабочем месте. Сейчас не время расслабляться! Ты хоть понимаешь, что произошло? Где твой напарник? — взгляд начальника был настолько тяжелым, что Исаги почувствовал, как его пронзили насквозь. «Не сдавать Айку. Только не сдавать», — промелькнуло в голове. Всё же он стажёр, а Оливер — проверенный специалист. С него спросят гораздо больше. — Без понятия, возможно, пошёл покурить. Я мигом его найду! — отозвался Исаги, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Тогда слушай внимательно. Вы оба явитесь ко мне в кабинет. Для вас наконец-то нашлась работа, щенки.— голос Кунигами был строг, почти грозен, но в нём чувствовалось что-то похожее на ожидание. — Будет сделано, — коротко ответил Исаги и бросился обратно по коридору. Теперь нужно было срочно найти Оливера. Бежать, пока не стало хуже. Но куда он делся? Исаги свернул в сторону подсобки, и, открыв дверь, застал весьма неловкую картину. В помещении было тесно, и здесь явно скрывались двое. Айку, его «пропавший» коллега, и неизвестная девушка, которая, завидев Исаги, испуганно вскрикнула. Но Исаги было абсолютно всё равно. Он молча схватил удивлённого Айку за шиворот и потащил в сторону выхода. — К начальнику. Немедленно. — Вас понял, сэр! — весело отозвался Оливер, но всё же подчинился и поспешил за Исаги. В кабинете начальства царила напряжённая тишина, будто воздух в комнате стал густым и липким. Исаги и Айку остановились перед дверью, переглянувшись. Оба словно ждали, что другой возьмёт на себя инициативу и сделает первый шаг. В какой-то момент нервы сдали, и они, как дети, решили разыграть право первенства в «камень, ножницы, бумага». Айку проиграл. — Давай до трёх! — с надеждой попросил он, но Исаги лишь покачал головой. — У нас нет времени, иди уже. Айку тяжело вздохнул, будто собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду, и медленно опустил руку на холодную дверную ручку. Сжав её, он тихонько толкнул дверь вперёд и вошёл первым, напустив на лицо небрежную улыбку, которая исчезла, как только он встретился взглядом с начальником. Кунигами Рёнске стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди. Его широкие плечи и суровый взгляд казались неподвижной глыбой, а напряжённая осанка внушала уважение и страх. Рыжие волосы отливали медным в свете настольной лампы, подчёркивая его выражение, которое одним своим видом могло заставить любого почувствовать себя виноватым. — Здравствуйте, наш любимый… — начал было Айку, пытаясь смягчить обстановку, но остановился под осуждающим взглядом начальника. — Конечно, я всегда могу выделить время, чтобы отчитать вас за ваше поведение, — перебил его Кунигами ледяным тоном, — но сейчас не до этого. Дело срочное. Его голос был низким, тяжёлым, как раскат грома перед бурей. — В районе Монмартра найден труп. Вам нужно немедленно выехать на место. Возьмите с собой Юкимию, сделайте снимки и зафиксируйте всё, что может иметь значение. Постарайтесь управиться до того, как общественность узнает об этом. Иначе ситуация выйдет из-под контроля. Слова начальника отрезвили обоих следователей. Шутки закончились, атмосфера сразу стала серьёзной. Исаги почувствовал, как в груди зажёгся новый огонёк. Это был момент, к которому он так долго шёл. Его первое настоящее дело. — Так точно! — прозвучало синхронно от Исаги и Айку, после чего они поспешно выбежали из кабинета. Машина уже стояла у выхода, и за рулём их ждал Юкимия. Его спокойное лицо и уверенный взгляд казались островком стабильности в наступающем хаосе. Айку залез в салон первым, не удержавшись от язвительной усмешки: — Ну что, ребята, готовы поработать с телом? — Заткнись, Айку, — бросил Исаги, занимая место рядом. Машина тронулась с места, оставив за собой облачко пыли. Тишина в салоне наполнилась гулом мотора, предвещая, что впереди их ждёт нечто, что изменит всё. *** Инцидент произошёл в одном из переулков бедного и опасного района Парижа, где ночь часто превращается в арену для преступлений. Обстановка вокруг казалась удручающей: в воздухе ещё витал запах сырости после недавнего ливня, капли воды тихо стекали с крыш, а уличные фонари, едва горящие, создавали зловещие отблески на мокром асфальте. На земле, окружённая бело-жёлтой лентой, лежала девушка с перерезанным горлом. Её одежда пропиталась кровью настолько, что трудно было разобрать её цвет. Алые потоки запеклись на коже, словно сама смерть оставила здесь свою подпись. — Ебанный свет, — пробормотал Оливер, раздражённо оглядывая сцену. Он был занят разговором с хирургом, который что-то тихо объяснял, указывая на тело. Тем временем Исаги, держа в руках старую камеру, не отрывал взгляда от жертвы. Он тщательно фотографировал все детали, которые могли бы помочь в раскрытии дела: окровавленные руки, царапины на коже, очертания тела, лежащего в неестественной позе. — Исаги! Иди сюда, — громко позвал Айку, отрывая взгляд от блокнота, в который он уже успел занести несколько записей. Его голос был пропитан усталостью и раздражением. Исаги в последний раз щёлкнул камерой, снял латексные перчатки и подошёл к коллегам. — Ну что, что скажешь? — спросил Айку, нахмурившись. Юкимия, присев на корточки перед телом, чуть приподнял край окровавленного платья девушки. — А что тут думать. Трупу, на мой взгляд, не больше суток. Ночью здесь был сильный ливень, он смыл бы следы, если бы убийство произошло раньше. Раны свежие. Маньяк перерезал ей горло — глубоко и аккуратно. Но, к счастью, дальше этого он не зашёл. Изнасилования не было. Он замолчал, протянув руку, чтобы показать бедро жертвы. На коже, всё ещё алевшей от крови, вырисовывался странный знак. — Но есть одна находка. Смотрите, — Юкимия жестом подозвал остальных. — Это похоже на вырезанную символику. — Что это такое? — Айку с отвращением склонился над телом, его глаза недовольно сузились. — Судя по всему, это вырезано чем-то острым. Маленьким ножом, возможно, ножом-бабочкой или чем-то подобным. — Юкимия провёл пальцем в воздухе, очерчивая контур узора. — Похоже на цветок. Вот круг, а вот тут… лепестки. Но сделано так грубо, словно убийца был в спешке. — Может, этот маньяк — художник, которому слегка… ёбнуло? — саркастически предположил Айку, устало вытирая лицо. — Хуёвый какой-то художник, если честно, — буркнул Исаги, фотографируя символ. Юкимия, закончив осмотр тела, стиснул зубы, снял перчатки и встал. — Так, — сказал он. — Основные показания по жертве я уже записал. Осталось только дождаться заключения медицинской экспертизы. Там, возможно, появятся новые детали. А вы пока можете навестить семью погибшей. Он бросил взгляд на коллег, которые синхронно переглянулись, а затем направился к остальным следователям, чтобы помочь упаковать тело. Айку и Исаги всё ещё стояли рядом, обмениваясь безмолвными взглядами, те синхронно пошли к полиции, чтобы добыть информацию о жертве. — Кхм, парни. Информация? Всё в первую очередь должно поступать к нам. Полицейские, стоявшие чуть поодаль, встрепенулись и выпрямились, будто школьники перед строгим учителем. Один из них, молодой офицер, заглянул в блокнот и начал говорить. — Извините за невнимательность. Как стало известно, жертву звали Эмма Мартен, ей двадцать девять лет. Она работала официанткой в ресторане «Su’love». Но также выяснилось, что она подрабатывала в… э-э… борделе в этом районе. Офицер замялся, явно испытывая неловкость. — Ммм, вот как, — задумчиво протянул Оливер. Он повернулся к Исаги. — Что думаешь? Тот, слегка поправив ворот чёрного пиджака, задумчиво кивнул. — Возможно, маньяк метит жертву, оставляя символ в качестве подписи. Как бы заявляет: это его работа. — Что ж… — Оливер на секунду замолчал. — Жертва проживала в районе Сантране. На улице… Не пожалеет ли Исаги, что так сильно не хотел скучную и посредственную жизнь?