Женщина с котом

— Блять, — Джисон торопливо ищет в складках ханбока штаны Минхо, пытаясь, как можно скорее, освободить его от одежды. — Да где там… Старший совершенно не собирается помогать: хихикает и улыбается так блядски хитро, что у Джисона сводит челюсть. — У нас пятнадцать минут до конца перерыва, — тянет он издевательски. — Успеешь хотя бы до штанов добраться? Младший шипит от досады: — Я нахуй сейчас порву их на тебе! Минхо наклоняет голову, волосы парика обрамляют его лицо, мягкими линиями спадая на острые скулы: — Какие мы страстные и злые. Он вдруг трогает член Джисона через брюки и приподнимает бровь: — И твердые… — Пожалуйста, — уже хнычет Хан, бросив попытки разобраться в одежде. Он трется о руку, которая тут же исчезает с его ширинки, — Лино-хён, я клянусь, будешь дразниться, и я дома тебя так оттрахаю, что ты не сможешь танцевать неделю, — Минхо вновь гладит его через брюки, и Хан добавляет, шумно выдыхая, — нет, две. Две недели. В гримерке полный бардак, повсюду валяются парики, косметика и неподошедшие парням по размеру костюмы. Минхо, не смотря на то, что прижат к стене, выглядит хозяином положения. — Заманчиво-то как, — старший бесстыже громко смеется и ведет плечом, — тогда, может мне продолжить? Целовать нельзя — смажется помада, потом оттирай и перекрашивай, попутно объясняя гримерам, что произошло с идеальным лицом Минхо. До конца перерыва уже меньше пятнадцати минут, а Джисон злой невероятно. И возбужденный. И непонятно, что больше, потому что Минхо одинаково хочется и поцеловать, и стукнуть. — Хан, ты же понимаешь, что это — измена? — спрашивает Минхо вдруг испуганно и серьезно. Все, что есть у Хана в голове — совершенно не подходит для того, чтобы ответить что-то связное, но слово «измена» вытаскивает из него почти членораздельное и такое же испуганное: — Что? Ты о чем? Лицо Минхо становится виноватым, и младший уже натурально пугается, совершенно ничего не понимая. — Ты зажал меня здесь и провоцируешь, чтобы я изменила своему мужу, Сынмину, — старший кокетливо закусывает нижнюю губу и тоскливо смотрит вдаль. — А я женщина верная… Джисон вдруг понимает, о чем тот говорит, и не может удержаться от смеха. — Я думаю, Сынмин переживет, — отмахивается он, — у них… с моей женой тоже что-то наклевывается, если уже не наклюнулось. — И стоит ли нам, — Минхо притягивает Хана к себе и шепчет на ухо, — уподобляться этим животным? — Он мокро прикусывает мочку уха и Джисон стонет. — Стоит, Лина, стоит! Давай уподобля.. уподо… блять, хён! Оратор сейчас из Джисона никакой абсолютно. Собственный язык во рту спотыкается о буквы, ударяется о слоги и отказывается нормально функционировать. Потому что Минхо сейчас стоит на коленях и расстегивает Хану ширинку. Потому что смотрит из под опущенных ресниц наверх, в глаза, и мягко говорит: — Ну какой я тебе хён? Я — тетя Лина. Он подмигивает, вытаскивая член Хана из штанов, и медленно проводит головкой по своим накрашенным губам. Джисону остается только упираться руками в стену: как бы не хотелось схватить эту «тетю» за волосы, парик может съехать, а там опять объясняться перед гримерами… — Say «please»? — говорит вдруг Минхо по-английски, со своим мягким котеночным акцентом, но непривычно низко. Он трогает головку одним только кончиком языка, наблюдая за реакцией Джисона. Он целует член у основания, влажно, с громким «чмоком», но тут же отстраняется и дует на место влажного поцелуя, холодя кожу. Джисон уже не держится на ногах и готов спустить только от вида такого Минхо перед ним на коленях. — Please, please, please, baby, please, — частит он хрипло по-английски и хватается за плечи старшего, потому что стоять без поддержки становится невозможным. Потому что Минхо вбирает его член в рот до самого основания, вытаскивает, обводя языком головку, и довольно мычит, вибрируя горлом. Потому что он берет руку Хана и кладет себе на горло, запрокинув голову, чтобы отследить реакцию.  Джисон чувствует, как его собственный член ходит под рукой, глубоко в горле Минхо, и неотрывно смотрит на розовые губы, которые двигаются по всей длине, поглощая его. — Лина, Лина, боже мой, Лина, — Джисон двигает бедрами навстречу, но тут же получает предупредительный болезненный шлепок по заднице. — Стой смирно, — осаживает его Минхо так строго, что Джисон невольно вспоминает их прошлую совместную ночь, когда он был привязан к кровати. Прошла уже неделя, но этот тон Минхо вернул воспоминания за считанные секунды. Он изначально не был готов долго держаться, поэтому, когда Минхо больно хватает Хана за бедра и сосет быстрее, втягивая щеки, Джисон кончает прямо ему в рот, прикрывая свой рукой, чтобы не стонать совсем уж громко. Минхо проглатывает все без остатка, еще пару раз облизывает чувствительную головку и толкается языком в уретру, высасывая последние капли. Джисон извивается от смешанных ощущений болезненности и щекотки, но крепкие руки держат его так сильно, что остается только умоляюще хныкать. — Пусти, — просит он, отталкивая Минхо за плечо, — ну пусти же! Минхо отпускает его, сам раскрасневшийся и немного вспотевший, с красным румянцем на щеках и розовыми пятнами на шее.  — А ты? — рассеянно спрашивает Джисон, еще не отдышавшись. — Я думаю, — Минхо задумчиво стучит пальцем по подбородку, — после сегодняшнего вечера, две недели танцевать не сможешь уже ты. Он поигрывает бровями и самодовольно улыбается. Подходит к столу, пьет из бутылки воду. Его губы все еще невыносимо розовые, и Джисон указывает на них, восстанавливая дыхание. — А помада?.. Минхо трет губы тыльной стороной руки и демонстрирует чистую кожу: — Она супер стойкая же. Ничего с ней не будет, — говорит он просто и полощет рот водой. Джисона прибивает пониманием, что все это время он мог целовать Минхо, и он разочарованно выдыхает. В дверь гримерки преувеличенно громко стучат: — Эй, женщина с котом! Выходите, перерыв кончился, — за дверью оглушительно ржет Чанбин. Минхо с Ханом смущенно переглядываются и смеются.