Если любишь - отпусти...

Если любишь, отпусти… Не допитая бутылка дешёвого соджу мозолила глаз, так и прося ее опустошить как можно скорее. В комнате было жарко, кондиционер был благополучно забыт включить, а сейчас вставать было ни единого желания. Парень сидел за столом, упираясь головой о руку, другая же держала в руках медленно тлеющую сигарету. Мыслями парень был далеко, не в этом мире. Мире, что так распорядился его судьбой и жестоко наказал. Но он ничего плохого не делал. Да, он влюбился. Да, он гей, но в наше время это не редкость. Да, этот человек выходит замуж за другого. Но… — Намджун, ты же понимаешь, что это даже к лучшему? — верный друг и товарищ Мин Юнги знал о парне все. Теперь все. Узнал он обо всем, когда Ким явился в его дом пьяный вдребезги, и все выкладывал на духу. Мина это не смутило, но все же немного ошарашило. — Он выйдет замуж, а тебе будет легче его отпустить. Ты же понимаешь, что не… — Я знаю, Юнги. — грубый и отчаянный голос прервал светловолосого и его попытку успокоить друга. — Я знаю, что не могу быть с ним. Я рад, что он выходит замуж за любимого человека. — голос был низкий, тихий. — Я все осознаю, но я никак не могу найти ответ на один единственный вопрос… — молчание затянулось, а после был слышен надломленный голос. — Почему именно он? Чем я так согрешил, что судьба заставила меня полюбить именно его? Юнги давно задавался этим вопросом. Почему он? В мире так много мужчин, женщин, выбирай, но почему именно он? Все живое на свете понимало, что из них ничего не выйдет, что это неправильно. Юнги долго размышлял, а может, это он, потому что он всегда рядом и заботиться? Или потому что всегда жизнерадостный и «не от мира сего»? Может потому что… Догадок много. Но ни одна из них не звучит правдоподобно. Тогда почему же на самом деле?.. — Джун, ты знаешь, что ответа на этот вопрос нет. Поэтому прекращай пить. И не кури больше. Ты ему обещал. Мужчина посмотрел на руку с почти истлевшей сигаретой, от которой поднималась тонкая струйка дыма, растворяясь в воздухе, и грустно усмехнулся. Да, он обещал. Обещал больше не курить и бросить. Но сегодня… ему захотелось. Очень. До безумия. Он знал, что не может, но отравленный алкоголем организм его только подталкивал к нарушению своего же слова. Кстати, пить он тоже обещал в меру. Чертов мальчишка… Flashback — Хёёён! Хён, ты где? Мне надо тебе кое что сказать! — счастливый голос Тэхёна разлетелся по всей квартире и было слышно его копошение в прихожей. Он был взволнован, воодушевлен и до чёртиков хотел рассказать о своем счастье своему Хёну. — Хён! Из комнаты выглянула блондинистая голова с мукой на щеке и ямочкой рядышком.На нем был синий фартук, тоже весь испачканный мукой, а руки потирал об этот же фартук, создавая на нем темные мокрые пятна. — Что такое? Чего так мчишься? Иди мой руки, я твои любимые оладьи приготовил. — счастливая улыбка озарила их обоих. Одного из гордости к себе, а другого от счастья. Но позже это счастье сменилось на испуг. — Хён… ты был на кухне?! Ты там ничего не подпалил?! А ну покажи мне все! — воскликнул парень, специально громко топая в сторону кухни и зайдя туда, отсканировал все помещение на наличие сажи, угля, запаха гари или что нибудь ненормального. Все было у порядке, кроме бардака, что вполне обычное дело после пребывания старшего Кима. — Пока ничего странного не вижу… Блондин сначала испугался, не понимающе смотря на своего брата, а после понял его юмор. Когда то он правда спалил всю кухню, и после этого младший всегда издевался над ним и не пускал туда. Но ему нравилось готовить, хоть и все всегда шло наперекосяк. Он хотел совершенствоваться, но братец не давал ему этого сделать, оправдываясь: «я не хочу, чтоб ты себя спалил ненароком!». Но он никогда не обижался на него. Вот как можно обижаться при виде этой очаровательной квадратной улыбки? — Сэр, никак нет, сэр. — стойка смирно, как и учили в армии, отдал честь и убрал руку поперек тела, становясь ровно. — Ничего не было сломано или испорчено. Все эти старания и му́ки я перенес лишь чтобы обрадовать вас, сэр. Благодаря моему мужеству и бесстрашию перед плитой и печью, я смог приготовить для вас обожаемые вами оладьи, сэр. — губы плотно сжались, чтоб не засмеяться во весь голос, милые ямочки на уголках губ уже виднелись, что не скрывало его улыбки. Парень напротив еле дождался окончания отчёта от «солдата» и повалился на пол с громким смехом, ухватившись за ногу старшего. Парень наверху тоже не выдержит и согнулся пополам, тоже содрогаясь в смехе. Вдоволь насмеявшись, младший поднялся с пола и держась за сильного брата, пустил последние вздохи смеха. И вдруг одернул себя, вспоминая, зачем так рвался домой. — Хён! Ты не представляешь, что сегодня случилось! Это лучший день в моей жизни! — парень счастливо улыбался своей квадратной улыбкой, смотря в глаза своего старшего. — Ну и что такого случилось, что ты светишься весь? — парень и предположить не мог, но терпеливо слушал парня, который любил тянуть все до конца, одновременно развязывая фартук, снимая его, повесил на крючок у двери, и принялся убирать за собой. — Слушай внимательно. А хотя, забей. — парень откашлялся. — Ким Намджун, я приглашаю вас на скорое свадебное торжество. Подарки необязательно, обязательно присутствие на празднике. С датой ещё ничего не решено, поэтому дальнейшие подробности будут позже. Праздник устраивается в кругу семьи, так что можно расслабиться. Поздравляю! — под конец младший запрыгал от воодушевления, но заметив не понимающий взгляд на себе, попридержал свой пыл. — Хён? Ты дышишь? — Так, я не понял. Или объясни сначала, или говори коротко и ясно. Я запутался, чья это свадьба? — Ким Намджун не был дураком, осознание потихоньку подкралось к нему и начало душить, и включив режим дурака, отметал ту мысль, которая вертелась в голове. — Хён, вот ты тупенький. Меня замуж позвали! Твой братец выходит замуж и приглашает на свою же свадьбу! — перед носом махала левая рука с кольцом на безымянном пальце. А дальше пустота… End of flashback — Юнги, что мне делать? Я уже несколько дней не могу посмотреть ему в глаза. Меня пожирает ревность и дикая злость на самого себя. Вторая больше. — Я вот, что тебе скажу. Ты должен забыть его. Взять и стереть из памяти все романтичные чувства к нему. У него своя жизнь, скорая свадьба с любимым человеком. А зная тебя, ты бы никогда не запретил ему что-то. Поэтому я думаю, будет лучше, если ты будешь отдаляться от него как можно дальше. Чувства тоже начнут гаснуть и вскоре вовсе померкнут. Он говорил правильно. Нельзя привязываться к нему. Но что, если это случилось уже очень давно? Он не может его оттолкнуть, он сразу все поймет. Намджун не умел лгать, и временами сдерживать себя тоже. Поэтому он поймет, что что-то не так. Все таки они всегда жили вместе и знают все нюансы друг друга. — Я решил. — последняя рюмка соджу оказалась внутри и поморщившись, он продолжил озвучивать свое решение тихим, но уверенным голосом. — До свадьбы я не буду ничего предпринимать. Пусть всё остаётся так, как есть. В день свадьбы я буду присутствовать на торжестве, а на следующий день исчезну из его жизни. Насовсем. — Вот так, прям внезапно? Сразу после свадьбы? Ты с ума сошел? А он? Думаешь, он выдержит твое отсутствие? — Должен. Я буду ему не нужен, после того, как у него появится муж. Поэтому я просто уеду подальше отсюда. Он будет занят своим мужем, а я обустройством новой личной жизни. — немного помолчав, после тяжело вздохнул. — …Да, так будет лучше. Юнги знал этот взгляд. Он говорил всерьез и его уже не переубедить. Да и с самого начала он понимал, что все их решения безнадежны…

***

Утро следующего дня выдалось не самым красочным. Сухость во рту, головная боль, першение в горле и похмелье. С силой отлепив себя от кровати, перейдя в сидячее положение, и потирая лицо, замычал от боли и слабости. Ким просидел так без движения, пытаясь понять, что он и как, до самого момента, пока не услышал тихие шаги в сторону его комнаты. — Хён, ты здесь? — дверь отворилась и из нее выглянула каштановая макушка братца. Вид немного опечален, по большей части обеспокоен. На голове утреннее гнездо, что так нравилось старшему. Он всегда сам их укладывал в ещё более безобразную прическу, чтоб подразнить парня. Даже сейчас так хочется это сделать. Младший волновался за своего старшего брата. Он не понимал, почему после новости о его помолвке он перестал быть дома, стал более молчаливым и закрытым. Он боялся, что он не хочет его отдавать кому то, потому что они принадлежат друг другу, как и он говорил. Родители погибли 6 лет назад, и теперь они сами пережили все трудности вместе, вдвоем. Намджун всегда заступался за брата, а после пары драк, так к нему вообще перестали лезть. Тэхен всегда помогал Хёну в чем то, будь то что угодно, что находиться в пределах помощи. Они любили друг друга, только по разному. Намджун любил своего брата как мужчину, а Тэхен как брата. Они пережили все вместе и теперь Тэхену кажется, что брат не хочет его отпускать, потому что боится остаться один. Тэхен этого не хочет, но и не знает, что делать. Помятый вид старшего, хватавшегося за голову и красными глазами не внушал ничего хорошего. Было понятно, что он делал вчерашним вечером.       — Хён… ты в порядке? Ты опять пил? Я сейчас принесу тебе лекарства. —макушка пропала из-за двери, не дожидаясь ответа от старшего. Вернувшись со стаканом воды и парой таблеток, от похмелья и от головы, протянул ее старшему. Парень ее взял и жадно присосался к стакану, наконец ощутив влагу во рту. Закинув таблетки в рот, запил их остатками воды, отставив стакан в сторону. Младший смотрел на него, не сдержавшись, взял того за руку и просто уткнувшись в его грудь, чувствуя застоялый запах алкоголя и сигарет. — Хён, ты опять пил? Всю эту неделю ты пьешь очень много. И ты обещал бросить курить… — Прости, не сдержался. — громкий голос с хрипотцой утром напоминал Тэхену их совместные ночи, когда младший был ещё маленьким и боялся спать один, приходил к старшему и они засыпали в обнимку, а на утро Хён будит его своим голосом. — Джун, это не оправдание! — вскочил на ноги, смотря на старшего… разочарованно. — Ты обещал мне не курить! Ты всегда держишь обещания, так почему с такой просьбой у тебя самое дебильное оправдание?! Хён, мне больно смотреть на такого тебя, пожалуйста, прекращай. Я уже неделю чувствую от тебя только запах и спирта и сигарет. Где мой Хён? Где мой сильный брат, всегда держащий слово? Ты не был таким, что случилось, что ты так резко изменился?.. — под конец голос надломился. А в глазах скапливалась видимая влага. Стыдно ли было старшему? Очень. Потому что Тэ никогда не позволял повышать голос на своего брата, а старший и подавно этого не делал. Один раз Тэ сильно накричал на него, после чего пожалел на всю оставшуюся жизнь. Старший замкнулся, перестал разговаривать с ним, стал холоден. Он сильно тогда обиделся, но больше он понял всю правдивость высказываний. Он слишком навязчив, всегда пытается помочь, даже если помощи не нужно от слова совсем, заботиться не как о брате, не даёт ему нужную свободу, всегда прося отчёт. Он понимал, что перегибает. Но все же он смог перестать делать то, что ему не нравится, и после. Старший никогда не мог видеть его слез. Даже когда видел грустный взгляд, то он уже был готов наказать обидчика. Но на этот раз этот обидчик он сам. Он сам причинил боль брату. Любимому брату. Своему единственному. — Хён… Прошу тебя, приди в себя. Что случилось? Ты можешь мне рассказать... — взял руку брата в свои ладони, сжимал ее, смотря прямо в душу. — Мне больно смотреть на такого тебя, правда. Я сделаю все, чтоб ты наконец улыбнулся. Ну же, яви миру свои очаровательные ямочки. — через силу улыбнулся, не пуская слезы за пределы глаз и век. Он и не успел сказать что либо ещё, когда его схватили в крепкие, теплые и родные объятья. Снова уткнувшись в грудь старшего, от которой пахло не сдержанными обещаниями, не раздумывая обвил его тело руками, хватая ртом воздух и пуская эмоции наружу. Старший тоже не остался на стороне, плакал, тихо, едва заметно, прижимая маленький комок к себе отчаянно. Хотел насытиться им, пока есть время. Пока не поздно. — Прости… Я больше не буду так… — тихий голос у ушка заставил покрыться мурашками, но и заставил расплакаться ещё пуще прежнего. А что старший? Он обнимал его, прижимая к себе, пытаясь успокоить. Он уже обещал себе, что отпустит его, как только тот выйдет замуж за своего человека. Но пока есть время насладиться моментами вместе.

***

Наступил долгожданный день, которого Намджун так стремился избегать. День свадьбы. День, который поставит точку в истории двух братьев. Чувство скорой опустошенности преследовало его все это время, и сегодня оно наступит. Он так не хотел отпускать, но он должен. Он не хочет отдавать его другому человеку, очень не хочет, но и не хочет рушить его жизнь тоже. Приготовления закончились ещё час назад. Намджун все ещё находился в своих мыслях, пытаясь завязать свой галстук-бабочку, смотря на свое отражение. Мысли были далеко, там, где двое братьев были вместе, веселились, шутили, обнимались и помогали друг другу. А сейчас, через несколько часов этого всего уже не будет. Не будет той улыбки, того смеха, той нежности и заботы. Ни со стороны старшего, ни со стороны младшего. — Хён! Ты чего так долго? Младший зашел в комнату к старшему, чувствуя, что он там. На нем был темно синий смокинг, идеально выглаженная белоснежная рубашка, что так красиво облегала его стройное тело, расстегнутая на две верхние пуговицы, что открывали малый вид на ключицы. Аккуратная укладка с пробором сбоку, что открывало лоб парня. Он выглядел идеально для своей свадьбы. Только вот он ещё хотел надеть зелёные линзы, потому что его парню нравились зелёные глаза, но его еле смогли уговорить. Старший не заметил и не услышал вошедшего брата, все еще пребывая а своей голове и мучаясь с этой бабочкой. Не выдержав, он силой стянул с себя злосчастный галстук, бросая в сторону и расстегивая две верхние пуговицы, при этом хмуря брови. Внутри него бушевали эмоции. — Ты почему так долго?.. Немного вздрогнув от голоса парня, что оказался близко, посмотрел на него и выдавил из себя улыбку. — Я скоро буду, маленький. Ты почему тут? Ты должен готовиться. — Хён. — яркая улыбка озарила лицо парня, услышав его любимое «маленький» из уст старшего брата. — Я уже готов, свадьба уже скоро начнется, а ты тут стоишь. Пошли уже. — взяв за руку старшего брата, младший потащил его к выходу, не давай сопротивляться. А старший и не собирался увиливать.

***

Алтарь стоял посередине, красиво украшенный белыми цветами разных видов и сортов. По двум сторонам были стулья, а посередине место для прохода жениха. Стол был подальше от стульев, чтобы людям было легче пробираться на свое место. Гостей было не так много, лишь самые близкие друзья и родственники. Потому что устраивать огромную свадьбу для двух геев не было бы лучшей идеей, так как она была бы испорчена из-за отвращения людей. Поэтому были позваны лишь те, кто по настоящему рад за пару. Гости собирались, стояли, ожидая начало церемонии с нетерпением. И вскоре дождались. Намджун стоял в толпе гостей, на первом ряду, ожидая прихода брата по дорожке к украшенному алтарю, к своему будущему мужу. Рядом стоял Юнги, смотря на своего друга ожидающе и обеспокоенно, ожидая какой либо реакции от него, но тот смотрел равнодушно, и что то было в его гримасе улыбки на лице. Он притворялся, что рад за брата и за его мужчину, но сам ломался на кусочки внутри. Хлопал, звал жениха наконец выйти, но улыбался до ужаса фальшиво. Юнги знал. Он чувствовал. После продолжительных громких хлопков жених так и не вышел к гостям, хотя его ожидали все присутствующие, а особенно жених. Ну и брат конечно же. Ожидание затянулось, и Намджун заволновался, куда мог пропасть парень. Как только тот обернулся, чтоб посмотреть по сторонам, поискать его зачесанную макушку, как та макушка маячила прямо за ним, схватив за руку и потащив подальше от любопытных глаз, в местечко по тише. Старший последовал за ним, не смея отойти или сопротивляться, вскоре остановившись на более безлюдном месте. Гости оглядывались в их сторону, не понимая, что происходит, но им было плевать, а особенно Тэхену, что сиял изнутри, но был не уверен снаружи. Пытался что то сказать, но боялся, закусывая губу в неуверенности. Ким старший немного насторожился, смотря на парня. — Маленький, что то случилось? — дотронувшись до его плеч и немного сжав их, приводя в чувство. — Хён… — снова закусив губу, младший отвел взгляд в сторону. Вконец решившись, парень все же поднял взгляд на старшего брата. — Хён, проводи меня до алтаря. — Что? Сказать, что Ким старший удивлен, ничего не сказать. Он даже в небольшом шоке. Проводить? До алтаря? Он? Но как?.. Он ведь не сможет. Как он проводит свою любовь до алтаря? До другого мужчины? В Чонгуке он уверен, не раз убеждался, что он по настоящему любит Тэхена и не сделает ему больно. Но… почему?.. Увидев замершего и замешкавшегося старшего, он легонько постучал по его плечу пытаясь привести его в чувства, немного тряся за плечо. Взгляд сфокусировался, и помотав головой в стороны, дабы откинуть мысли в сторону, тот все же посмотрел на младшего непонимающим видом. — Проводить? Но почему? Почему я? — Хён, сколько себя помню, ты всегда был рядом, ты был мне ближе родителей, всегда помогал и поддерживал. После их смерти, у меня никого, кроме тебя не осталось, как и меня у тебя. Моим дальнейшим воспитанием занялся ты. Только ты мог вытерпеть мой характер и подправить его в правильное русло, как и хотел ты и родители. Они любили тебя, а ты меня, и из-за тебя у меня не было недостатка внимания. Пожалуйста, Хён, проводи меня до алтаря, я хочу, чтоб ты своими руками отдал меня Гуку. Короткое молчания для переваривания информации. Хотя, не короткое. Сдерживая истерический смешок, дабы не оттолкнуть парня, он предпринял последнюю попытку не делать его просьбу. — Но почему? Отцы ведут своих дочерей до алтаря, но у нас нет ни дочери, ни отца. — тихий нервный смешок, что предвещал скорый раскол лица в гримасе. Старший надеялся, что младший ничего не поймет.

***

Младший все понимал. Почти все… Он уже с самого момента, как сказал о своем замужестве заметил, что его драгоценный Хён стал странным. Поначалу улыбался реже, начал избегать и вообще перестал находиться дома, кроме как ночью. Но на утро снова уходил куда то. Возвращался в не самом трезвом состоянии, если можно было это так назвать. А после стал ещё более странным. Начал вести себя чересчур прилипчиво, ухаживал, как никогда, шутил чаще. Он понимал, но не все. Тэхен думал, что брат не хочет его отпускать. Они настолько привязались к друг другу, что жизнь врозь им кажется невозможной. Брат всегда боялся одиночества. Он не заводил отношений из-за постоянной работы, чтобы прокормить их обоих, да и сам не хотел. Младший иногда сам подрабатывал, иногда помогал в работе старшего. Они всегда были рядом, бок о бок, а теперь нужно отпустить друг друга в свободное плавание. Как вы это себе представляете, когда они оба зависимы друг другом. Пускай по разному, но зависимы. Вот как их отлучить? Тэхен делал все, чтоб успокоить его, чтоб не терять остаток времени вместе. Пытался быть с ним рядом, помогал ему прийти в себя, но он все равно уходил в себя и избегал его поначалу. После долгой нотации про то, что младший не чужой, что он может рассказать ему все, старший все же сжалился и стал обращать на него внимание, а то и сам стал более общителен. Он любил брата, а брат любил его, и с этим ничего нельзя было поделать.

***

Ступор сменился диссоциативным шоком. Он стоял, молчал, смотрел на парня, в голове отвечал, а физически не мог пошевелить языком. Продолжая слушать лепет парня перед собой. — Да потому что мне нравится, как они их туда ведут, а потом отпускают на полпути. Красиво и мило. Ой, Хён, хватит ломаться, ничего такого в этом нет. — старший уже хотел отказаться, если в данной затее мало смысла, как его строго перебили. — Но отказы не принимаются! Тихий смешок, скорее нервный. И это чудо с родинкой на кончике носа смотрит на него щенячьими глазами.

***

Заиграл свадебный марш на одной единственной скрипке, оповещаю о том, что пора начинать церемонию. Гости собирались поближе к дорожке, чтоб увидеть женихов во всей красе. Но каково было их удивление, когда младших Ким вышел вместе со своим братом, держа того под руку и улыбаясь. Старший же отводил взгляд, смотря куда угодно, но не на жениха и не на гостей. Младший вскоре потянул его, первым делая шаг вперёд, навстречу своей новой жизни, новой семье, напоследок проходя последние его шаги с нынешней его семьёй, которую он любил. Он не упускал возможности побыть со старшим братом последний раз, чувствовать его тепло под боком. Они шагали синхронно медленно, хоть и думали, что бегут слишком быстро. Чувствовали волнение. Дрожь в коленках. Старший взглянул на присутствующих, чтоб узнать, как они воспринимают сие представление, но сразу же наткнулся на сочувствующий, но одновременно понимающий взгляд. Мин Юнги было больно смотреть на друга, который убивался по своему брату, а теперь сам же, своими руками и ногами ведёт его к другому мужчине, чтоб они скрепили из союз узами брака, при этом навсегда теряя свою единственную любовь. Мин Юнги было даже страшно ставить себя на его место. Двое братьев шли к алтарю, гости смотрели, жених ожидал, Юнги сожалел. Когда пришло время отпускать Тэхена в новую жизнь, Намджун стоял столбом и не отпускал руку брата, споря сам с собой внутри. Чувство пустоты его уже одолевало, но он боролся сам с собой. Трудно было принимать свое скорое одиночество, нежелания этого преодолевало все остальные чувства. Трудно было совладать с собой. Но нужно было. Музыка продолжалась, братья стояли, гости ожидали, жених был в недоумении, но хорошо это скрывал. Старший не отпускал, держал, младший пытался мягко убрать руку, но выходило плохо. В конце концов, заволновавшийся о состоянии друга Юнги все же подошёл и окликнул его, несильно дергая за рукав. Бушевавшие чувства внутри Кима старшего на секунду утихомирились, и все же он смог изменить направление взгляда на Юнги. Придя в себя, он скоро отпустил парня, сам двигаясь к гостям, теряясь в толпе. Юнги не давил, просто стоял рядом, временами контролируя его порывы подойти. Церемония окончилась, гости уже вовсю выпивали, женихи уже полноправные мужья и всем хорошо. Почти всем. Намджуна не было среди гостей. Юнги пропал после.

***

Эмоции внутри бушевали, но старший их не показывал. Не хотел портить любимому братику праздник. Он стоял стойко, не показывал ничего, кроме улыбки. Хоть она была похожа на треснувшую маску, никто ничего не заметил. Кроме Юнги. Намджуна до конца не дотянуло. После завершения церемонии он сразу пропал из виду. Ушел подальше, чтоб его не заметили и не видели. И упал. Упал без сил, на колени, голова кружилась, все тело ломило. Хотелось потеряться, провалиться сквозь землю, потерять все чувства, чтоб они его не мучали. Все же, под натиском своих эмоций, он дал себе волю выйти им наружу. Безумная тоска вышла наружу слезами, беспомощность — дрожащими руками, зависимость — болью в сердце, радость за брата — вымученной улыбкой на лице. Весь этот коктейль непослушно вышедших эмоций дал бы понять людям, что он какой то сумасшедший. В Юнги, что смог найти его и застать эту картину, его лицо вызывало лишь небольшой страх и тревогу, вперемешку с сожалением. У него впервые в жизни возникло огромное желание обнять и поддержать друга, но так как он не умел этого делать, просто стоял рядом, ожидая его успокоения. Не давал знать о себе, но давал знать о своей безмолвной поддержке. Flashback Громкий и звонкий смех наполняет комнату. Искренний смех так привычен для этого дуэта. Полка комнаты младшего усыпана всякими маленькими игрушками из Киндера (он их так любит), а сами они валяются на его кровати, тыкая друг в друга этими маленькими фигурками. — Смотри! В день, когда я купил этого Микки Мауса, я поссорился с Джэгеном, а ты подрался с ним. — младший тычет в лицо парня фигурку Микки Мауса, показывающего большой палец вверх. — Ты не представляешь, как я тогда испугался! — Я тогда ещё чуть ему руку не сломал, а надо было. Ты меня остановил, дурак. — смахивая руку парня со своего лица, смотрел на него с некой злостью. — Будешь возможность, я ему прямо сейчас готов переломать все кости. — У него и без того был вывих кости, на тебя могли подать в суд из-за перелома! — А я мог засудить за домогательство. Я свои права знаю, я защищал брата. — Но все равно ты тогда перегнул палку. — состроив обиженное лицо, тот завалился на кровать спиной вниз, делая вид, что играется со своим Микки Маусом.       — Я бы перегнул палку, если бы тогда утопил его в фонтане. А знаешь, как мне этого хотелось? — тот легонько улыбнулся, смотря на братца, что игрался, делая вид, что не слушает. — Ей Богу, ты как маленький, а сам скоро замуж выходишь. — не самое приятное воспоминание, чтоб вспоминать сейчас, в братской идиллии парней.       — Гук уже давно привык, что я с прибабахом. Он знает про мою коллекцию фигурок, и даже одобряет. Говорит, в этом и есть моя изюминка. — парень ласково улыбался, вспоминая моменты со своим уже женихом.       — Пусть лучше он будет следить за собой, что я его изюминку не оторвал.       — Фу, ну блин. Плохой Хён! End of flashback       Последующая неделя после свадьбы была не самой приятной. Намджун снова начал пить, но уже в меру. Просто, чтобы снять стресс. Теперь он оставался на работе до поздна, так как дома его уже никто не ждал. Но даже так, он заходит в дом, и привычными для него словами остаются «Маленький, я дома». Но получая в ответ звенящую тишину, улыбка падает с лица и боль в груди возвращается. От нее не скроешься. Как только думаешь, что все, вот, она ушла и больше не беспокоит, как начинает снова щемить в груди, давая о себе знать, что она на месте, не ушла никуда. Зайдя в дом, он проходит мимо кухни, так как аппетита нет есть, и проходит в гостиную, сразу же заваливаясь на холодный диван, что раньше был теплым после Тэхена.       Ким закрыл глаза, пряча их в согнутом локте, и тяжело вздыхает от усталости. Весь день бегал по документам по городу, да и на работе гоняли. Техен всегда заботился о нем, когда он возвращался поздно, или усталым. Но теперь дом пустует и кажется, что весь уют этого дома ушел вместе с Тэхеном. Намджуну кажется, что он все делает правильно. Так нужно, хоть он и поступает эгоистично. Flashback       Ким Намджун снова заработался, вернулся домой поздно, весь усталый и еле на ногах. Тихо прикрыв дверь, тот снимает обувь, едва не падая от усталости. Тихо сматерившись, тот проходит в дом и ставит свою сумку в шкаф, как слышит тихое шмыганье. Сердце пропускает удар. А после слышится всхлип. Забыв про усталость и головокружение, тот идёт туда, откуда доносится эти звуки и находит там Тэхена, сидящего в углу дивана. Тот просто сидит и плачет, очень тихо, лишь слезы выдают его занятие, и тихие всхлипывания.       — Маленький, что с тобой? Все хорошо? Кто тебя обидел? — на эмоциях Намджун подбежал к парню, садясь перед ним на колени и взяв его лицо в руки. Рассмотрев все открытые участки тела, тот хотел было уже заглянуть под футболку, но младший просто упал в его объятия, обвивая своими тонкими ручками его шею. Намджун не растерялся, обнял его, прижав к своему телу, поглаживая по голове и спинке, в надежде успокоить, шептал всякие слова на ушко. Когда парень успокоился и расслабился в его объятиях, Намджун снова начал докапываться до сути.       — Маленький, что случилось? Почему ты плакал? Тебя кто то обидел? Или ты чего то испугался? — тот поглаживал его по волосам, медленно укачивая в своих объятиях.       — Хён… прости, я не должен был… — тот начал вытирать остатки мокрых дорожек на лице и пытался не смотреть на старшего, но тот уже видел, что хотел.       — Тэхен-а, ты же знаешь, я не отстану. Так что давай, говори. Что случилось?       — Мне просто приснился кошмар… Там был ты и мама с папой…       — И что ты видел?.. — тема родителей для них обоих была больной, поэтому они редко обсуждали их отсутствие. Теперь старший понял, почему он так плакал.       — Мама с папой играли с нами. Мы все смеялись, и шутили. Кажется, был какой то праздник, так как мама приготовила пирог. Или нет, потому что она могла готовить их просто так, для нас. — лёгкая и грустная улыбка тронула лицо парня при воспоминании. — Мы сидели за столом, ты сидел рядом, и мы все были счастливы… — голос надломился. Вспоминать счастливые моменты было так же болезненно, как и тема их смерти. — Но потом… когда я посмотрел на папу, его лицо было в крови… Я испугался, посмотрел на маму, но… она был такой же… Тогда я взял тебя за руку и обнял в страхе, но и ты был холодный… Я посмотрел на тебя, а ты… — эмоции снова начали брать верх. Первая слеза прокатилась по щеке. — Хён, ты тоже был в крови. Больше них. А потом я увидел три могилы. На одном была фотография мамы. На втором папы. А на третьем твоя… Она была свежей… А на дате смерти была сегодняшняя дата… — тот вцепился в рубашку старшего, смотря в пол и стараясь сдерживать слезы. — Хён, я очень испугался… Я проснулся со слезами и в поту. А когда обнаружил, что тебя нет рядом, то… — парень снова начал плакать, обнимая своего брата и утыкаясь ему в грудь, пытаясь не рыдать в голос.       Старший сидел и слушал, он понимал страхи своего младшего. После смерти родителей он ругался каждого вскрика и опоздания брата. Всегда подбегал к нему и говорил, что он очень испугался. А что Намджун? Он просто обнимал и показывал, что он ещё теплый и живой.       — Ну Тэтэ, хватит плакать. Вот же, я тут. Живой, здоровый, немного усталый… — последние фразы он произнес совсем тихо, но младший все равно услышал. Намджун взял его руку и в свою и положил ее на свою грудь, туда, где должно быть расположено сердце. Младший почувствовал пульс. — Вот, и сердечко бьётся. Ну же, успокойся. Пошли лучше спать, буду спать с тобой. — подытожил он, смотря на него с надеждой на успокоение.       Младший лишь коротко кивнул, но не спешил вставать, находясь в объятиях своего старшего брата, которого безумно боялся потерять. End of flashback       Новая семейная пара жила душа в душу (и тело в тело), радуясь своей помолвке и гордо называя друг друга законными мужьями. Тэхен хозяйничал по дому, убирался, готовил, иногда они с Чонгуком ходили по магазинам или просто гулять. Чонгук работал, обеспечивал их проживание, при этом стараясь быть дома чаще, так как теперь его там ждут. Теперь у него есть причина возвращаться домой пораньше.       Входная дверь открылась, оповещая о прибытие жильца этого дома. Тихо прикрыв дверь, тот начал снимать свою обувь, оставив сумку на тумбочке, как из-за двери послышался шорох.       — Малыш, я дома. — Чонгук улыбнулся, ожидая, что парень выскочит перед ним с объятиями, как делал это ранее, но никаких действий не последовало. Но последовала тихая музыка, романтичная, расслабляющая. Когда тот наконец снял обувь и верхнюю одежду, попутно расстёгивая верхние пуговицы своей серой рубашки, зашёл в гостиную и застал удивляющую, но не менее интересную картину.       Тэхен стоял посреди комнаты, у дивана, спиной к двери. На нем была тонкая белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, бежевые свободные штаны, волосы влажные, вьющиеся, в правой руке бокал красного вина. Обернувшись в вошедшему, тот игриво улыбнулся и грациозной походкой кошки подойдя к ошарашенному Чонгуку, что расслаблял галстук под внезапно поднявшейся температуры, провел рукой по его груди, вырисовывая пальцем какой то узор, и молчал. Улыбался и молчал. Хотя, для Чонгука слов не нужно. Оба понимают, что эта ночь будет веселой. Flashback       — Если ещё один из вас подойдёт к моему Тэ, я вас всех прикончу!       Побитые парни стояли поодаль от этой парочки, а некоторые даже лежали на земле, не в силах встать. Вот они то и распускали руки больше всех. Лучше бы им сказать спасибо, что у них руки на месте.       Тэхен стоял за братом, весь заплаканный, сжатый, смотрел на своих обидчиков, а после на брата. И восхищался им. Он всегда его защищал, не давал в обиду, как и сейчас. Но сегодня была полноценная драка. Губа Намджуна была разбита, а левая сторона щеки немного покраснела, и скоро может появится большая гематома. Но и дела других парней были не лучше: у кого нос разбит, у кого вывих руки, у кого то вообще возможно сотрясение (он хватается за голову и встать не может). После того, как «плохие» парни признали свое поражение, они поспешно ретировались, так как им ещё нужно будет их лицо. А Намджун плевал на них позади.       — Хён… — Тэхен все же решился подать голос, так как уже сам страшился смотреть на брата: кулаки зажаты до побеления костяшек, зубы тоже сжаты аж до скрипа, а в глазах пляшут черти. — Хён… — младший потянул его за рукав, стараясь обратить на себя внимание. Намджун почти моментально пришел в себя, оборачиваясь на брата. Он сразу смягчился, в глазах была лишь забота и беспокойство, а руки уже блуждали у него на лице, проверяя каждую ссадину.       — Маленький, ты как? Где болит? Все хорошо? — тот начал беспорядочно гулять руками по открытым участкам парня, стараясь проверить наличие каких нибудь царапин. Тэхен внезапно дернулся, когда Старший Ким дотронулся до уголка губ, вытирая кровь. Он и сам не заметил, что у него разбита губа.       — Мало я им надавал… — глаза снова наполнялись злостью, но Тэхен боялся своего брата в таком состоянии и не нашел ничего лучше, чем обнять его, утыкаясь у его грудь, и начиная плакать. Из-за беспомощности. И из-за злости к самому себе. Из-за своей никчёмности.       Намджун, долго не думая, прижал маленькое тело к себе, поглаживая его по хаотично вздымающийся спине, стараясь успокоить его. Зарылся рукой в волосы, массируя у корней пальцами, немного его расслабляя. Тэхен продолжал плакать. Намджун прижимал его, что есть силы.       — Хён, прости… я… все это… из-за меня… — заикаясь из-за текущих слез, еле проговаривая слова, Тэхен прижимался к своему спасителю, таким образом стараясь отблагодарить.       — Ну ну, Тэ, успокойся, все в порядке… — тот поглаживал по волосам, давая ему выплакаться, оставаясь рядом. — Я всегда буду тебя защищать. Даже от самого себя, слышишь? Я всегда буду рядом с тобой. Верь мне.       Тэхен зарыдал ещё пуще прежнего. End of flashback       Переезд наконец закончился, все расставлено по своим местам, в доме царит уже семейный уют. Прошел месяц со дня свадьбы и уже месяц молодожены поселяются в квартире Чонгука, что пустовала, и теперь тут царит комфорт. Парни наконец уселись на диване, отдыхая после тяжёлого дня, обняли друг друга, и расслабились, рассматривая свой новый дом. Их дом.       — Теперь можем расслабиться.       — Устроим новоселье? — с улыбкой спросил Тэхен, ожидая положительный ответ. Чонгук редко ему отказывал. — Ну, устроить то можно. Но кого позовём?       — Хёна! И ещё парочку друзей. Я не хочу огромный праздник. Да и я уже скучаю по Хёну. — интонация немного грустная, и взгляд обращён в пол. Да, весь этот месяц братья не виделись, что очень для них несвойственно. Намджун предлагал встретится иногда, но Тэхен ссылался на дела и отказывал. «В другой раз, хен». Вот так и прошли их дни в разлуке. Желанием встречи, но ее отсутствием. — Гуки, можно я повидаюсь с Намджуном? Уж больно долгое время он не даёт о себе знать.       — Конечно, малыш. Уже месяц не видитесь, я тебя понимаю. — Чонгук поцеловал своего мужа в щеку и встав, пошел на кухню готовить для них.       — Спасибо, Гуки. — парень быстро встал с места и побежал на поиски телефона, и наконец найдя его, быстро набрал номер своего брата, уже предвкушая их скорую встречу. Но… Данный вид номера не существует.

***

      Тэхен пытался дозвониться до брата, но ответ был один и тот же. Младший не мог найти себе места, переживал за брата, и после уговоров Чонгука, наконец поехал к нему домой. В их дом, где они жили душа в душу.       Когда наконец они остановились у дома, Тэхен выбежал из машины, побежав к двери и начал звонить. Звонить и звонить. Но ответов нет. Ни шагов, ни звуков.       — Хён, ты дома? Это я, Тэхен. Открой дверь! — парень начал кричать, в надежде, что Хён его услышит. Но снова же, ни шагов, ни звуков.       Достав из сумки ключи от дома (они ещё у него имелись), и открыв дверь, тот забежал и снова начал его звать. Но ответов не следовало. Он оббежал почти все комнаты и остановившись у спальни Хёна, глубоко вздохнул. Если его нет и там, то где он может быть?       Тихонько открыв дверь, тот заглянул внутрь, но там нет никого. Ещё и ничего. Будто тут уже давно никто не живёт. Зайдя туда, Тэ начал осматриваться. На прикроватной тумбочке стоял какой то согнутый листик. Хён редко что оставлял там, поэтому Тэхен подошёл и взглянул на него. На верхней части было написано «Для маленького». Тэхен поначалу не понял. Почему Хён оставил какое то письмо? И вообще, где он? Осознание начало прокрадываться в голову парня вместе со страхом. Желая убедиться, тот рывком открыл шкаф, но там не было ничего. Только пара футболок, кофта, и пустые вешалки. Flashback       — Хён, ты бросишь меня?       — Что? Нет конечно, ты чего? — Намджун посмеялся от слов парня, потому что это был абсурд. Как он может его бросить?       — Я серьёзно… — лицо Тэхена помрачнело и приняло серьезный вид.       — Маленький, — Намджун подошёл ближе, положив руки на его плечи и заглядывая в глаза. — Я никогда не уйду от тебя и не брошу. Я даже не смогу это сделать, мы же семья. Мы все, что есть друг у друга.       — Но… — в голову начали прокрадываться сомнения. — Хён, ты уже взрослый и женишься, заведешь семью. Тогда я буду уже на втором плане… ты оставишь меня ради своей семьи… — глаза начали наполнятся слезами обиды.       — Хэй, успокойся. Кто сказал, что я женюсь? У меня даже девушки то нет. Да и все равно, я не заведу семью, пока не поставлю тебя на ноги. Это моя главная цель. Остальное на втором плане. — тот вытер его глаза своими холодными пальцами, и прижал его к себе, снова кутая в шарф. — Кутайся, а то простынешь.       Младший послушно укутался в шарф, закрывая половину лица, пряча в мягком ворсе. А руки согревал старший своим горячим дыханием.       — Хён, обещай, что никогда меня не оставишь. — в глазах полно надежды и отчаяния.       Недолго думая, Намджун все же с мягкой улыбкой на лице сказал. Тэхен не мог не верить этой улыбке.       — Обещаю, маленький. — и ласковый поцелуй в лоб. End of flashback       Обыскав весь дом на наличие жизни, или важных вещей для проживания окончились провалом. Ничего не давало знать о том, что в этом доме кто то живёт. Но как? Здесь же жили они с братом. Его брат остался тут, когда младший ушел. Он ждал его, сказал, что дождется. Но где он?..       — Тэхен-а, ты где? — голос из стороны входной двери принадлежал мужу. Из-за того, что его не было долгое время, тот забеспокоился и зашёл за ним. Походив по дому, тот наконец нашел его в спальне старшего брата. Лицо было не самым радостным. Чонгук забеспокоился и быстро оказавшись рядом, дотронулся до его плеч.       — Тэ, все хорошо?       — Где Намджун? — надломленный голос давал понять, что парень плохо держался. — Где мой Хён?       Полные печали глаза смотрели на Гука с маленькой, еле пылающей надеждой внутри. После долгого молчания, тот переметнул свой взгляд на тот самый листок, который стоял на прикроватной тумбочке. Немного приведя свои мысли в порядок, тот протянул руку и взяв исписанный листок, ещё раз прочитал надпись.       «Для маленького».       Ничего хорошего это не предвещало, так как он никогда так не делал. Всегда предупреждал заранее, но письмо… Несколько минут помедлив, тот все же раскрыл согнутый листок, сразу же цепляясь взглядом за первую строку. «Маленький. Прости меня. Ты наверно сейчас думаешь, где я и что со мной. Не волнуйся обо мне, со мной все в порядке, я жив и здоров. Просто больше не буду появляться на глаза тебе. И больше не буду тебя видеть. Это будет к лучшему, возможно к этому времени мои мысли придут в порядок. Маленький, ты знаешь, я тебя люблю, но… не так, как должен. Я не знаю, когда все это началось. Честно не знаю. Но знаю, что всегда чувствовал потребность в тебе, сколько себя помню. Я всегда защищал тебя, жертвуя собой, и был рад этому. Искренне радовался, когда видел твою улыбку. Плакал, когда видел тебя грустным. Тэхен, ты всегда стоял превыше меня самого, и поначалу я думал, что это из-за моей братской любви и заботы, но когда я понял смысл слова «любовь», я с уверенностью могу сказать, что люблю тебя. Это не братская любовь, а настоящая. Объяснений этому нет, поэтому я лучше оставлю тебя, пропаду из твоей жизни и больше не появлюсь, чтоб не рушить твою личную жизнь. Я еле держался на твоей свадьбе, чтоб не забрать тебя оттуда. Чонгук хороший и заботливый, поэтому я смог тебя ему отдать, я не раз убеждался, что он правда тебя любит так же, как и я. Поэтому я желаю вам лишь счастья, а про меня забудь. Забудь, что у тебя был такой ничтожный и слабый брат, который так трусливо сбежал. Надеюсь, ты поймёшь меня и не будешь злиться. Маленький, ты был самым лучшим братом. Ты для меня самый лучший. Знай это. С любовью, твой Хён.». Flashback       — Тэ, что ты сделаешь, если я внезапно уйду?       Вопрос как гром среди ясного неба. Они просто сидели за столом и ужинали.       Через две недели состоится свадьба Тэхена, которую он так ждёт, но которую так боится Намджун.       Ступор в лице Тэхена было страшно видеть. Выпученные испуганные глаза, взгляд в пустоту. Будто он чувствовал, переживал то, как брат уходит из его жизни.       — Хён, ты ведь сейчас несерьёзно? — немного издевательская ухмылка, и тот снова принялся за трапезу. Пытался отвлечь себя от мыслей.       — Конечно нет. — тот немного посмеялся, больше взволнованно, но виду не подал. — Просто… недавно, когда мы смотрели аниме, ты заплакал от отношений Даки и Гютаро. В тот момент, когда после всех плохих слов, она даже после смерти пошла за ним в ад. — Намджун немного замялся, надеясь, что смог отвертеться от вопроса, но продолжал задумчиво ковырять в своей тарелке.       — Да… У них были красивые отношения. Я заплакал, потому что не мог просто смотреть на это. — Намджун знал это, потому что Тэхен сентиментален. — Но знаешь… я понял тогда одно. — Тэхен решительно посмотрел на него, с полной уверенностью во взгляде, от чего по спине Намджуна пробежал холодок. — Я сделаю так же.       Теперь мурашки пробежали по всему телу. А глаза полезли на лоб. У Намджуна.       — Всмысле «так же»?..       — Я тоже пойду за тобой в ад. Куда угодно, лишь бы с тобой. Потому что я люблю тебя, Хён.       Намджун смотрел на свою тарелку опущенными глазами. Ему было невыносимо слышать это. То, как тот привязан к нему, вызывало лишь желание остаться и никуда не уходить, но… он так не может. Если останется, он может сделать непоправимое. Ему противно от одной лишь мысли допущения ошибки в жизни маленького.       — Тэ, не говори так никогда. Никому. Ты не должен жертвовать своим удовольствием ради других.       — Но Хён...       — Я сказал, нет. — тот не дал ему договорить, прибавив своим словам твердости.       С минуту Тэхен молчал, съёжившись. Брат редко на него повышал голос, поэтому в такие моменты Тэхен всегда молчал как рыба.       После некоторого времени, Тэхен все же на порыве смелости заговорил.       — Если ты уйдешь, то я не смогу дальше существовать без частички себя. Я не переживу твою потерю, буду искать тебя во всех уголках этого мира. Мне плевать, что это невозможно, я найду способ разыскать тебя. Если не смогу, то… я сломаюсь. — голос звучал бесцветно, отрешённо. Будто мыслями он был далеко.       — А Чонгук?       — Он меня любит и поддерживает, но это не значит, что я забуду все то, что ты для меня сделал. Я никогда не смогу забыть все моменты, как ты меня поддерживал и помогал во всем. Ты меня дополняешь. Нет Намджуна, нет Тэхена.       — Тэ…       — Прости, я наелся. Приятного аппетита. — снова безучастный голос прервал его, и встав с места, поклонившись, развернулся и направился в свою комнату. Намджун остался один за столом, на котором было две порции ужина. Словно находился в своем худшем кошмаре.       Намджун всегда боялся одиночества.       Пока Тэхен сидел в своей комнате и думал над этой внезапной ситуацией, Намджун захлёбывался слезами на кухне, совсем тихо, едва слышно.       Чтоб не беспокоить маленького. End of flashback       Руки дрожали, словно во время ломки. Дыхание прерывалось без остановки, из-за чего становилось трудно дышать. Исписанный красивым и ровным почерком белый лист уже лежал на полу, у ног младшего Кима, а сверху на него капали капельки воды. Соленой воды. Из глаз.       Чонгук стоял рядом и понятия не имел, что происходит в этой комнате. Его малыш начал надрывно плакать, заливаясь слезами, он не знал, что делать: подбежать к нему и прижать к себе, успокаивая; или взять листок, то письмо, и понять, в чем же дело. Все же тот решился.       Подойдя к парню, Чонгук взял письмо в руки, и обнял парня, прижимая дрожащее тельце к себе, поглаживая по спине, а второй рукой держал листок, бегло прочитав некоторые отрывки из него. И ему все сразу стало понятно.       — Боже… — все, что мог он из себя выдавить.       Чонгук восхищался братом своего мужа. Всегда. Видел, как он заботиться о нем, словно отец; поддерживает, как старший брат; иногда в шутку капризничает, как младший; защищает. Чонгук был единственным ребенком в семье, поэтому он не знает, что такое старший брат, да и никогда не завидовал другим. Кроме Тэхена. Его брат его восхищал. Даже сейчас, узнав всю правду, его восхищение не пропало. Он чувствовал уважение.       Помахав листом в руке, тот заметил ещё некоторые каракули на обратной стороне.       — Тэ, смотри, тут на задней стороне что то есть.       Тэхен плохо слышал его из-за своих рыданий, но все же понял суть сказанного. Подняв голову с плеча мужа, тот перевел свой взгляд на листок, взял его и перевернув, и вправду увидел ещё одно сообщение от брата.       «Тэ, если я не стал тебе противен, то ты можешь связаться со мной. Но только один раз. Хочу напоследок услышать тебя. /Номер/».       Дрожащими пальцами тот отыскал свой телефон в кармане и наспех разблокировав его, начал набирать номер. Позвонив, тот слышал лишь долгие гудки.       — Хён, пожалуйста, возьми трубку… — тихо нашептывая себе под нос, ожидая что то, помимо долгих и громких гудков.       — Здравствуй, маленький. — наконец послышалось на том конце. Парень вздрогнул.       — Х-хён… — тот снова начал плакать, услышав голос своего любимого брата.       — Тэ, не плачь, прошу тебя. Я должен был это сделать. И прошу, не вини себя во всем, это лишь моя вина. — Намджун уже понимал, что его младший будет винить себя во всем, в чем только сможет.       На том конце слышались лишь всхлипы младшего, а другом конце лишь тяжёлые вздохи старшего. Угораздило же их попасть в такую ситуацию.       — Хен… почему?.. Почему не предупредил?.. Почему так внезапно?!.. — голос под конец дрогнул, но он не стеснялся этого. Он хотел знать все.       — Ничего не внезапно. Я решил это через неделю после того, как узнал о твоём замужестве. Старался быть как всегда спокойным и заботливым перед тобой, чтоб ничего не портить тебе, а сам ломался изнутри. Поверь, мне и самому нелегко.       Тот лишь слушал и плакал. Он так боялся потерять своего брата, так боялся его оставить, что и не понял, что брат ушел из-за него. Что он вина его уходу. Все из-за него.       Чонгук сидел рядом и обнимал того, поглаживая по вздымающийся спине, стараясь успокоить и его, и себя. Ему тоже не по себе от всей этой ситуации.       — Тэ, Чонгук рядом с тобой?       — Д-да… — тот сразу же перевел взгляд на своего мужа, а то в свою очередь смотрел на него ласково, но непонимающе.       — Поставь на громкую связь, пожалуйста.       Тэхен незамедлительно поставил функцию громкой связи.       — Чонгук?       Парень вздрогнул. И напрягся.       — Д-да?..       — Ты хороший парень. Думаю, Тэхен не ошибся с твоим выбором. Я могу со спокойной душой отдать его тебе, при этом не беспокоясь. Пожалуйста, не делай ему больно, он очень сентиментален. А ещё не показывай ужастики, он их боиться.       — Хён!       Из динамиков послышался грубый смех.       — Шучу, он их любит. Чонгук, я отдаю тебе единственного своего родного человека, так что пожалуйста, оправдай мои ожидания.       — Я… Я постараюсь, Намджун-щи.       — Спасибо тебе. Тэхен-а… прости меня. Я так долго скрывал, слишком опекал тебя. Не скажу, что я делал все это зря… — Тэхен усмехнулся сквозь слезы. — Но я правда волновался о тебе. И все ещё волнуюсь. Пожалуйста, будь счастлив, маленький.       — Хён, ты не можешь вернуться? Где ты? И почему оставил наш дом?       — Нет, это уже не наш дом. Это твой дом. Я переписал дом на тебя. И нет, я не могу вернутся. Если вернусь сейчас, могу сделать непоправимое, за которое или ты меня возненавидишь, или я возненавижу себя. Может, когда все мои чувства встанут на свои места, а ненужная любовь к тебе угаснет, то я могу попробовать. Не волнуйся за меня, волнуйся о своем будущем.       — Хён…       — Маленький, я пойду… Пожалуйста, забудь обо мне на ближайшие пару лет, хорошо? Спасибо.       — Хён, я буду тебя ждать… — голос дрожал и язык еле заплетался, не давая понять сказанные слова. — Обещаю…       — Спасибо. А я не могу ничего обещать… — была слышно по интонации, что на лице Намджуна стояла грустная улыбка.       После некоторой паузы с обоих сторон, заговорила одна. — Я люблю тебя, маленький. — Я люблю тебя, Хён…. Но в ответ уже были лишь короткие гудки.

***

4 года спустя       За окном метель, снегопад. Маленькие, еле видимые снежинки падали на землю, образуя маленькие лужи, а после небольшие снежные холмы. На улице -20°, на окнах поросла изморозь, рисуя красивые витиеватые узоры на стекле. На дворе ночь, из-за чего кажется, что на землю падают не снежинки, а маленькие звездочки с неба. Так и хотелось выбежать на улицу, поймать их языком, но не судьба.       На улице -20°, а внутри Тэхена 39,8°. Чувствуя себя больным, Тэ уже сотый раз успел пожалеть, что не оделся теплее.       — Так, пациент, вставайте и пейте чай, пока горячий. Высокий парень с черными волосами вошёл в комнату с подносом в руках, на котором стояли кружка с чаем, и рисовая каша. Рукава черной олимпийки были засучены по локоть, открывая вид на татуировки и выпирающие вены, что так бросались в глаза.       — Гуки… Как там Хён? — смотря в окно, задумчиво произнес парень, думая о чем то своем. Flashback       — Тэ! Вот неугомонный! Сядь и не рыпайся!       — Я не хочу, он отвратный! — парировал парень, не давая запихнуть в себя ложку омерзительного на вкус сиропа.       Намджун не сдавал своей позиции, хоть и сидел через силу с высокой температурой, пытаясь вылечить брата с такими же симптомами. В конце концов, после многих криков он заставил ее выпить. Но чистым не остался.       — Тэхен, не зли меня. Если ещё раз будешь отказываться от лечения, то тебе кранты. — сводя брови к переносице, проговорил парень, уже представляя, как будет запихивать свою одежду в стирку, и как запихивает Тэхена в душ. Тоже «постирать».       Младший лишь показал язык брату, отворачиваясь в противоположную от него сторону и пряча лицо под одеялом. Старший не долго думаю, стянул с него одеяло силой, кидая ее в сторону, а потом и тащил Тэхена в ванную под его вопли. Тэхену холодно, он не хочет в ванную.       Да, Намджуну плохо, но он не показывает этого брату. Да, брату плохо, но он не знает, что старшему тоже. End of flashback       — С ним наверняка все в порядке. Ты же знаешь своего брата, он не пропадет. — Чонгук говорил это каждый раз, когда его муж спрашивал о старшем Киме. Они оба знали, что с ним наверняка все в порядке, но оба беспокоились.       — Да… Ты прав…       Тэхен взял кружку чая с лимоном и медом, приготовленную своим возлюбленным и отпил из нее немного. Он чувствовал себя вяло, расположившись как можно удобнее на кресле, заботливо укрытый пледом мужа. Градусник наконец запиликал, оповещая об измерении температуры его тела. Чонгук осторожно вынул его, и взяв руки, тяжело вздохнул. Тэхен вопросительно посмотрел.       — 38,2°…              Тэхен мягко, хоть и устало, улыбнулся ему, желая приободрить.       — Хоть и немного, но хотя бы сбили ее…       — Но тебе все равно не лучше. Я же вижу, как тебе плохо. — Чонгук взял его за руку, поглаживая тыльную сторону ладони своими руками и поцеловал ее. Тэхен лишь слабо улыбнулся.       Пока парни разговаривали, послышался несмелый и тихий стук в дверь. Оба удивились, а после посмотрели в окно, гадая, кого могло принести в такую метель. Чонгук приказал парню сидеть и не выходить из-под теплых одеял, а сам встал и пошел к двери. Стук не повторился, но проверить все же стоило.       Открыв дверь, тот заглянул за нее, щуря глаза от холодного ветра, и увидел удаляющуюся спину человека. Услышав скрип открывающейся двери, тот человек обернулся. В его глазах читалось удивление, вперемешку со страхом и волнением. А в лице Чонгука был лишь шок. Они так и стояли в ступоре, смотря друг на друга, пока Чонгук не предложил ему зайти. Тот неуверенно зашёл в дом, осматриваясь по сторонам, вспоминая старый интерьер и изучая новый. Не так много и изменилось.       — Намджун… Вы вернулись… — как бы спрашивая, но утверждая себя самого в этом, проговорил Чон.       — Да… Я припозднился, прошу прощения. Как вы поживаете? — Чонгук протянул руку к его пальто, и помог его снять. Намджун отказывался, уверяя его, что справится сам, но Чон был непреклонен.       — Важнее сейчас состояние Тэхена. Вы знаете, как он скучает по вам? Он вспоминает вас раз в месяц минимум. А прошло уже четыре года…       — Я знаю. — грубый голос перебил его, отчего тот замолчал, прижимая губы. — Поэтому я и здесь. Как он? С ним все хорошо?       — Хён?..       Русая макушка выглянула из-за двери, показывая свой носик и щенячьи глазки. Передвигался он через силу, что было понятно по его замедленным движениям. А лицо выражало… грусть?..       Тэхен не решился подойти, стоял на месте, прячась за дверью, выглядывал оттуда, рассматривая парня. А после тяжело вздохнул.       — Гуки, кажется у меня лихорадка. Я уже брежу… — и отвернувшись, вернулся на свое место, оставляя двоих мужчин у входной двери в ступоре.       Пока Тэхен сидел и укрывался пледом, снова пропадая в совместных воспоминаниях со своим братом со слезами на глазах, Намджун и Чонгук переглядывались. В непонимании.       Намджун, увидев своего младшего брата, замер, как и его сердце. Все это время он думал, что наконец остыл к нему, но стоило увидеть его, его глаза, аккуратный носик и родинку на ее кончике, так сердце снова забилось чаще. Может, он поторопился с возвращением?..       Молча, без всяких слов и вопросов, тот прошел за младшим Кимом, что уже стал Чоном. Выглянул из-за двери, и смотрел на парня, что прижимал к своей груди подушку и, укутанный в одеяло, смотрел в окно, на бушующую метель задумчивый взглядом.       Намджун взял из своей сумки кое что, и быстро направился к тому самому креслу, что стояло у окна. Подходил ближе, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.       Он боялся.       Боялся, что его оттолкнут. Боялся, что его любимый младший братец его возненавидел. Боялся, что его попросят уйти.       Присев на корточки с правой стороны, Джун молча положил на одеяло перед парнем снежный шар среднего размера.       — С домиком и елочками, как ты и хотел.       От такого знакомого и желанного голоса глаза Тэхена округлились, а сам он посмотрел перед собой, на тот самый шар, который так напоминал ему его детские рисунки.       — Хён… — мокрыми глазами тот медленно повернулся на источник звука и увидел то самое лицо, что снилось ему как и в кошмарах, так и в мечтах. То самое лицо, по которому он скучал, и так сильно проклинал. То лицо, которое было самым родным.       — Это я, маленький. — выдавленная улыбка с ямочками. Такое родное лицо, которое снилось ему в кошмарах и местах. Такое любимое лицо, по которому он так сильно скучал. Такое вымученное лицо, которое заставляло корить себя за уход. Лицо его маленького.       Тэхен дернулся с места, чтобы оказаться на одном уровне со старшим, но тот не дал ему встать, сам присел прямо перед ним и обнял. Молча. Слова им не нужны.       Тэхен прижимался к его телу, щекой чувствуя, как парень продрог в такую погоду. Он всегда быстро замерзал.       Намджун прижимал его горячее тело к себе, чувствуя щекой, насколько парень горит. Он всегда быстро заболевал.       — Хён, скажи, что теперь ты никуда и никогда не уйдешь… — стискивая его свитер в кулачки, младший льнул к нему, согреваясь теплом его тела и ощущая контраст от его холодного лица. А что старший Ким? Он согревал его собой, ведь всегда знал, что когда он температурил, то всегда замерзал.       Аккуратно взял его лицо в свои холодные руки, не сдержав эмоций, и в порыве нежности поцеловал его в лобик, смотря так тепло, словно на улице не метель, а солнечный день.       — Я больше никогда и никуда не уйду.       — Правда?..       И ещё одна улыбка, что так напоминала Тэхену дом.       — Правда. Ведь я люблю тебя, маленький. ***       А что потом? Тэхен не смог отойти от своего брата, и уснул на его коленях, тихо посапывая и держа его руку под щекой, согревая его после дороги. А Намджун неспешно перебирал его волосы, снова устраивая там ещё большее гнездо, что он так любил.       Намджун думал, что остыл, но, оказалось, нет. Стоило увидеть улыбку братца, как весь его мир перевернулся с ног на голову. Но даже так, он не посмеет сделать что нибудь плохое для него. Он же его маленький братик.