Герцогиня и куртизанка

Сумерки сгущались, окуная город в мягкую, бархатистую темноту. Над переулками проступали причудливые тени от резных мостовых фонарей, и казалось, будто ночной ветер нашёптывает древние тайны, хранящиеся в старинных каменных стенах. На фоне тихой, почти сонной улицы карета выглядела роскошным призраком, неспешно скользящим по дороге. Её изящные формы и тонкая резьба словно светились изнутри, несмотря на тусклый свет фонарей. Внутри царила умиротворяющая полутьма, едва оживляемая отблесками редких свечей. Мягкие сиденья были обтянуты дорогой тканью приглушённых оттенков: без золотой вышивки или кричащих символов. Всё в этой обстановке говорило не о показном богатстве, а о подлинном, глубоком статусе владельца. Даже Айра, привыкшая к роскоши, видела в этих деталях нечто новое — сдержанную, но непреклонную власть. Казалось, хозяину кареты не нужно было доказывать своё могущество: оно чувствовалось в каждом шве, в каждой изысканной резной линии. Айра была элитной куртизанкой из людного столичного квартала, и такие поездки не были для неё в новинку. Однако в этот вечер что-то странное тревожило её сердце. Обычно знатные особы окружали себя явными символами власти — гербами, эмблемами, девизами. Здесь же царил почти аскетичный минимализм, одновременно внушающий тревогу и возбуждение. Кто был этот таинственный клиент? Карета замерла у величественных чугунных ворот, которые медленно раскрылись с плавностью, достойной механизмов королевских дворцов. За ними начиналась аллея старых, могучих деревьев, чьи ветви осыпали дорожку редкими осенними листьями, словно золотой пыльцой. Лунный свет проникал сквозь густые кроны, сверкая волшебными искрами, и мягко ложился на строгий, но поразительно внушительный фасад особняка. Высокие колонны, устремлённые к самому небу, словно воплощали силу и величие, а окна светились мерцающим огнём свечей. Сам воздух здесь, казалось, был пропитан шёпотом древних тайн. Швейцар — высокий, статный мужчина с безупречной осанкой — встретил Айру с подчеркнутым почтением, свободным от малейшего намёка на заискивание. Его движения были точными и сдержанными; он легко подал ей руку, помогая выйти из кареты. Платье Айры, неброское, но безупречно скроенное, мягко колыхнулось, когда она ступила на гравийную дорожку. С каждым её шагом лёгкий хруст мелких камушков растворялся в густой тишине сада. И всё же сердце Айры билось громче, чем звук её каблучков. Айра подняла взгляд на дом, и внутри что-то ёкнуло: столь величественное здание, лишённое вычурности, казалось созданным, чтобы подчеркнуть могущество хозяина. Она видела немало роскошных домов влиятельных людей, но подобная тонкость искусства богатства встречалась ей редко. Всё здесь дышало безграничными возможностями и умением управлять ими без лишней бравады. Когда Айра вошла внутрь, внутренние покои на мгновение перехватили у неё дыхание. Полы из полированного мрамора отражали дрожащее сияние десятков свечей. Лепнина на стенах и благородные картины, явно созданные великими мастерами, оживали в мягком полусвете. Лёгкий аромат благовоний и дорогого воска ласкал обоняние, словно приглашая её в мир элегантного превосходства. Простая на первый взгляд мебель при ближайшем рассмотрении сияла тончайшими филигранными деталями, будто шепча: «Мы стоим огромных денег, но мы не хвастаемся этим». Швейцар провёл её в просторную гостиную, где в камине мерцали оранжевые языки пламени. Тёплый свет освещал изысканные диваны глубокого тёмно-бордового цвета и тяжёлый стол из красного дерева с серебряными подсвечниками. Без гравировок и лишних украшений, они были шедеврами лучших кузнецов королевства. Айра осторожно присела в кресло, чувствуя приятный жар, растекающийся по щекам. Её взгляд скользил по резным подлокотникам кресла, по утончённым безделушкам на каминной полке, по мягким, тёплым теням, ложившимся на ковёр. Всё здесь шептало о власти и богатстве, которые не нужно было доказывать. Позади раздался лёгкий скрип двери, и в комнату, точно луч лунного света, вплыла девушка лет двадцати шести. Её движения были исполнены уверенности человека, привыкшего повелевать и получать безоговорочное повиновение. Шёлковое платье цвета ночного неба мягко облегало её фигуру, подчёркивая точёную талию и плавные линии. Длинные волосы сверкали, будто окутанные лунным сиянием, а тонкие губы дрогнули в лёгкой улыбке, в которой угадывались одновременно доброта и скрытая решимость. — Добрый вечер. Меня зовут Лиара, — произнесла она негромко, но её голос звучал с уверенностью стали, присущей лишь тем, кто привык быть властелином. Каждое слово звучало весомо, словно оставляя в сознании долгий, неизгладимый след. Айра мгновенно поднялась, исполнив безупречный реверанс, в который вложила всё своё мастерство. Однако в глубине её глаз мелькнуло лёгкое замешательство: перед ней явно стояла не служанка и не приближённая хозяина. — Моё имя Айра. К вашим услугам, госпожа, — произнесла она чинно и сдержанно, умело скрывая внутреннее волнение. Лиара внимательно, почти пристально окинула её взглядом, словно пыталась прочесть то, что скрывалось за отточенной грацией и безукоризненными манерами. Её глаза будто проникали вглубь, стремясь разглядеть скрытые под поверхностью нюансы. — Мне сказали, что пришлют лучшую куртизанку. Кажется, меня не обманули, — промолвила она с едва заметной улыбкой, в которой таилась насмешливая уверенность львицы, соизволившей проявить благосклонность. — Следуй за мной. Сердце Айры забилось быстрее. Она не раз бывала в домах аристократов, но спокойное, уверенное величие этой девушки заставляло её внутренне сжиматься. Лиара повела её к потайной двери, почти незаметной в стене гостиной. Пройдя по узкому коридору, освещённому старыми факелами и свечами, Айра невольно задерживала взгляд на гобеленах со сценами исторических битв и развешанных на стенах мечах. Для постороннего это могло показаться изысканным декором, но от каждого клинка веяло подлинной мощью, словно они действительно видели сражения. Наконец они вошли в помещение, напоминавшее тронный зал. Просторная комната дышала торжественной атмосферой. Высокие окна пропускали лунный свет, от которого мраморный пол мерцал, а в камине потрескивали поленья, создавая уютный контраст. В центре зала возвышалась массивная кровать с пологами из тончайшего шёлка, которые казались невесомыми, как облака. Всё здесь выглядело и пугающе, и притягательно — словно в этом месте вершились не только любовные узы, но и судьбы. На пороге Айра вдруг запнулась. Её внутренний голос требовал не показывать слабость, но величие зала и мощь, буквально исходившая из каждого его угла, кружили ей голову. Осознав, что слишком долго молчит, она наконец прошептала: — Простите… госпожа, как мне обращаться к клиенту? Её разум подсказывал, что перед ней, вероятно, всего лишь приближённая настоящего хозяина, но ощущение власти, исходившее от Лиары, не давало покоя. Лиара обернулась, чуть приподняв бровь. В её взгляде читалось дружелюбное снисхождение, а в уголках губ мелькнула лёгкая полуулыбка, словно она забавлялась вопросом. — К клиенту? — переспросила она, глядя Айре прямо в глаза. Её голос звучал мягко, но в нём была хищная уверенность. — Ты ещё не поняла? Я и есть хозяйка этого места. Герцогиня Лиара, управляющая этими землями и всем, что на них находится. На миг Айра остолбенела. Осознание того, что перед ней женщина, которая в столь молодом возрасте достигла почти королевского уровня влияния, потрясло её. Лиара не нуждалась в советах или охране. Её желание заключалось в ином. Айра почувствовала, как сердце замерло от мысли, что ей предстоит делить ложе с женщиной столь высокого статуса. В её памяти всплывали редкие сплетни о знатных дамах, вызывающих к себе куртизанок, но до сих пор это было лишь слухами, с которыми она никогда не сталкивалась лично. — Вас не предупредили, что клиент окажется женщиной? — Лиара приподняла уголки губ в насмешливой полуулыбке, будто читая смятение Айры. Она сделала плавный шаг вперёд, и её шёлковое платье зашуршало, словно лёгкое крыло дракона. В этом движении угадывались уверенность и утончённая женственность. — Нет, госпожа… — Айра сглотнула, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос. Ей казалось, что она давно научилась контролировать свои эмоции, но эта женщина рушила привычные границы её самообладания. Мысль о том, что её клиент — не просто женщина, а герцогиня, мешала сосредоточиться. — Простите, госпожа… — попыталась оправдаться Айра, но замолчала, почувствовав, как воздух между ними наполняется странной близостью. Она знала, что теоретически может отказаться, если не готова служить женщине, но её удерживало нечто большее. Не страх за репутацию и не жажда денег, а непостижимое притяжение, исходившее от Лиары, словно невидимое, мягкое волшебство. В её голове проносились обрывки мыслей: «Я профессионал. Мне не следует испытывать никаких чувств. Это всего лишь роль…» Но каждый взгляд Лиары, каждое её движение, каждая тень в её голосе пробуждали в Айре что-то новое, необъяснимое и пугающее. — Я оправдаю ваши ожидания, — наконец произнесла Айра с твёрдостью, которая звучала в голосе, несмотря на бурю внутри. Лиара ответила лёгкой, чуть ироничной улыбкой, словно оценивая эту уверенность. — Посмотрим, — прошептала она, обдав Айру тихим, почти интимным смехом, который напоминал жаркую волну смятения, накрывшую её с головой. Лиара плавно опустилась в кресло, откинувшись на спинку. Айра стояла напротив — выученная, безупречно воспитанная куртизанка, привыкшая сохранять самообладание в любых обстоятельствах. Но сейчас она ощущала себя на грани — между долгом и запретным, волнующим желанием. Эта неизвестность манила её, и манила женщина, стоявшая на вершине власти. Айра невольно огляделась. Декор спальни, как и всего дома, был сдержанно роскошным, но здесь это ощущалось особенно остро. В лунном свете чётче проступали очертания массивной кровати с воздушным пологом и резными столбами из дорогой древесины. Без позолоты и кричащих украшений, всё в комнате излучало сдержанное величие. Шёлковое постельное бельё, казалось, соткано из облаков — столь мягким оно выглядело, и его простота только подчёркивала истинную мощь Лиары: ту, что не нуждается в показной демонстрации. Герцогиня внимательно наблюдала за Айрой, ловя каждую тень сомнения и восхищения в её взгляде. На её губах заиграла лукавая улыбка. — Встань на колени, — негромко, но повелительно произнесла Лиара. Айра растерялась на мгновение. Обычно её просили начать ласки или раздеться, но сейчас требовали чего-то иного — не менее интимного, а возможно, даже более глубокого. Под оценивающим взглядом Лиары она не осмелилась возразить. Лишь чуть приподняла подол платья, чтобы не запутаться, и, опустив глаза, встала на колени. — Да, госпожа, — ровным голосом произнесла она, тщательно скрывая волнение. Лиара протянула ей левую ногу, и Айре не потребовалось объяснений. Она бережно уложила стройную ногу себе на плечо и принялась расшнуровывать высокий сапог, расшитый тонкой, почти невидимой ниткой. Шнуровка была тугой, и для её ослабления Айре пришлось приложить усилие. Кожа сапога, поблёскивающая в лунном свете, казалась настолько безупречной, что в голове мелькнула мысль: «Сколько же такое стоит…» Сняв левый сапог и аккуратно отложив его в сторону, она повторила то же самое с правым. Её движения стали почти ритуальными, словно она совершала нечто большее, чем простой жест помощи. Когда оба сапога были сняты, Лиара протянула ей левую ногу снова — теперь на ней остался только белоснежный чулок, отливающий серебристыми искрами. Стоять на коленях становилось всё тяжелее, но Айра испытывала странное волнение. Вместо смущения она ощущала трепет, желание продлить этот момент. Коснувшись гладкой кожи Лиары, она стащила чулок, стараясь не доставить ни малейшего неудобства. Лиара, не прерывая молчания, наблюдала за Айрой. Когда чулки были сняты, герцогиня чуть приподняла голову девушки движением ступни, давая понять, что та может смотреть прямо. Затем ступня мягко скользнула по шее Айры и слегка надавила на её грудь, подчёркивая свою власть. — Жду, когда ты покажешь, насколько готова служить, — проговорила Лиара, кладя левую ступню на ладони Айры. В тот же миг сердце Айры замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Никто прежде не просил её целовать ноги, но, ощущая на ладонях тёплую кожу, пахнущую лёгким травяным мылом, она осознала, что внутри неё пробуждается нечто новое. Наклонившись, она сначала робко коснулась колена герцогини губами, а затем, теряя контроль, стала осыпать лёгкими, трепетными поцелуями кожу всё ниже. Не успев опомниться, она прикоснулась языком к изящному сгибу ступни, и внутри неё будто что-то взорвалось — это была страшно сладкая смесь смущения и упоения. Лиара запрокинула голову и прикрыла глаза, явно наслаждаясь моментом. Когда Айра, наконец, отстранилась, ей показалось, что прошла целая вечность, хотя всё длилось лишь миг. Лиара приподняла голову, взглянула на неё и тихо сказала: — Хорошо. Теперь встань. И жди. Айра поднялась, стараясь не выдать лёгкое разочарование. Ей самой не верилось в то, что только что произошло. Как она могла так быстро утратить привычное хладнокровие? Но едва она успела собраться с мыслями, как Лиара встала. Её платье снова упало мягким каскадом, скрывая стройные ноги, и она подошла к Айре вплотную. Взяв её за подбородок, герцогиня мягко приподняла её лицо, заставляя взглянуть прямо в глаза. В этот миг время словно замерло. В холодных, завораживающе красивых глазах Лиары Айра увидела силу, от которой дрожали стены её привычного мира. Она понимала, что этот вечер унесёт её куда-то глубже, чем привычное ремесло куртизанки. Лиара внезапно склонилась и прижалась к губам Айры неожиданным, почти стремительным поцелуем. Обычно клиенты избегали подобной близости, предпочитая сохранять дистанцию, но прикосновение Лиары оказалось совершенно иным. Оно было властным, но тёплым, слегка жёстким, но манящим. С напором, который не терпел возражений, её язык скользнул в рот Айры, заставляя ту раскрыть губы и отдаться поцелую. Куртизанка почувствовала, как теряет контроль, но сопротивляться было невозможно — она тянулась к Лиаре, словно боялась утратить эту мгновенную связь. Поцелуй длился до головокружения, дыхание Айры становилось всё более прерывистым. Когда их губы разомкнулись, она почувствовала, как сильная рука Лиары придерживает её за спину, не давая упасть. Сердце Айры бешено колотилось, но вместо того чтобы отступить, она обвила руками шею Лиары и потянулась к ней снова. Их второй поцелуй был столь же глубоким, но теперь Айра чувствовала себя участницей танца, в котором за ритм отвечала её партнёрша. Спустя какое-то время герцогиня осторожно отстранилась, разрывая их связь. Айра не смогла сдержать тихий, полный разочарования стон, словно моля о продолжении. Лиара, явно уловив её смятение, нежно поддержала её за плечи, помогая обрести равновесие. Только теперь Айра заметила, что стоит в ярком лунном свете, который словно подчёркивал каждую черту её фигуры. Лиара замерла напротив, и лунный луч, пробивающийся через разрез её платья, причудливо скользнул по стройным ногам, добавляя к её образу волшебной, неземной привлекательности. — Разденься, — негромко, но непререкаемо произнесла Лиара. Айра медленно потянулась к завязкам своего платья, внезапно ощутив смущение. Её наряд, обычно производивший достойное впечатление на богачей, сейчас казался дешёвой, ничтожной тряпкой. Она осторожно расстегнула застёжку, и платье с лёгким шелестом соскользнуло на пол, образовав у ног изящный круг ткани. Нижнее бельё, элегантное и удобное, но лишённое изысканности, внезапно показалось ей почти унизительным. Обычно клиенты не обращали внимания на такие мелочи, слишком поглощённые её фигурой или голосом. Но Лиара была другой. Герцогиня была совершенством. Её осанка, движения, взгляд — всё говорило о безукоризненном вкусе и высшем достоинстве. Красота Лиары не была кричащей; она завораживала, словно магия, сдержанная и непреодолимая. В её присутствии Айра вдруг почувствовала себя неуверенной, будто её собственные достоинства тускнели. Ей отчаянно захотелось соответствовать этой женщине, стать лучше, ярче, достойнее. Лиара, ничего не говоря, молча разглядывала Айру, освещённую серебристыми лучами луны. Лунный свет скользил по её смуглой коже, застывая в крохотных каплях пота, блестящих, как драгоценные камни. Взгляд герцогини задержался на лёгких кубиках пресса на животе Айры, скользнул вверх к её изящным рёбрам. Она сделала едва заметный шаг вперёд, и её ладонь нежно коснулась живота Айры. Это прикосновение было настолько лёгким и естественным, что Айра невольно задержала дыхание. Лиара словно наслаждалась прикосновением к её упругим мышцам, чувствуя под ладонью тепло и шелковистую кожу. Айра, забыв про всё, ощутила, как внутри нарастает странное чувство — смесь трепета, волнения и желания быть достойной. У неё вырвался тихий, едва слышный вдох, больше похожий на стон. Лиара наклонилась ближе, её тёплое дыхание коснулось уха Айры, вызывая мурашки по всему телу. — Не думала, что у тебя такое прекрасное тело, — прошептала герцогиня, едва касаясь губами мочки уха. Шёпот Лиары, обжигающее тепло её дыхания заставили Айру густо покраснеть. Она чувствовала себя словно под гипнозом, жаждущей одобрения не как профессионал, а как женщина. Сердце Айры бешено колотилось, и она поняла: в эту ночь ей хотелось не просто удовлетворить клиента, но стать для Лиары кем-то большим, чем безликая куртизанка. Взяв Айру за руку, Лиара уверенно подвела её к кровати. Её движения были плавными, но в них ощущалась скрытая сила. Лёгким, едва заметным движением кисти она развернула девушку лицом к себе, внимательно оглядела её с головы до ног и произнесла с улыбкой: — Не слишком ли вежливо мне ходить босой, пока ты стоишь в туфлях? Айра спохватилась и поспешно скинула туфли, почувствовав, как тёплый пол касается её ступней. В этот момент Лиара сделала плавный шаг назад, давая ей пространство, но взгляд герцогини, спокойный и пронизывающий до глубины души, продолжал удерживать Айру на месте. Айра поняла его безмолвный приказ и, не задерживаясь, расстегнула лифчик. Он соскользнул с её плеч, за ним последовали трусики, которые она небрежно отбросила в сторону. Обычно Айра не стеснялась своей наготы. Её тело, ухоженное, натренированное, было её гордостью и инструментом, который она умела преподносить с безупречным изяществом. Но сейчас всё было иначе. Кровь пульсировала в висках так сильно, что ей пришлось заставлять себя дышать ровно. Она почувствовала себя уязвимой, словно под взглядом Лиары обнажалась не только её кожа, но и душа. Инстинктивно прикрыв грудь ладонями, Айра встретила пристальный взгляд герцогини. Лиара слегка нахмурилась, и этого едва заметного жеста оказалось достаточно, чтобы Айра тут же опустила руки, обнажая себя полностью. Она стояла неподвижно, чувствуя, как серебристый свет луны скользит по её телу, словно подчеркивая её обнажённость. Лиара смотрела на неё не просто как на женщину, но как на произведение искусства. Казалось, в её взгляде соединились восхищение и собственническая уверенность. Это заставляло Айру одновременно смущаться и гордиться. В Лиаре чувствовалось странное, завораживающее сочетание двух противоположностей: неземная, почти эфемерная красота, которая манила и околдовывала, и непреклонная сила, перед которой хотелось склониться. Шагнув вперёд, Лиара слегка толкнула Айру. Толчок был неожиданным — девушка ахнула, потеряв равновесие, и упала назад. Её спина мягко ударилась о поверхность кровати, а ноги остались на полу. Пытаясь найти опору, Айра дёрнулась, но вместо этого утонула в невесомой, упругой мягкости матраса. Шёлковая простыня мгновенно коснулась её кожи, обволакивая прохладой. Это было больше, чем просто приятно — ткань словно обнимала её тело, будучи настолько тонкой и гладкой, что казалась живой. Простыня скользила по коже, как вода, впитывая бисеринки пота и оставляя после себя освежающую прохладу. Матрас был удивительно плотным и поддерживающим, повторяя каждую кривизну её тела, усиливая это почти магическое ощущение невесомости. Айра лежала неподвижно, её глаза расширились от удивления. Она видела лучшие постели в самых роскошных домах, где ткани и золотые украшения кричали о богатстве, но эта кровать была иной. Простая на вид, она воплощала абсолютное совершенство. Всё — от шёлковых простыней до идеально выверенной упругости матраса — говорило о настоящей, недосягаемой роскоши, которая не нуждается в показном великолепии. На мгновение Айра закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим ощущением до конца. Простыня ласково касалась её кожи, прохладный воздух приятно скользил по разгорячённому телу, а сама атмосфера спальни словно диктовала ей новый ритм — медленный, глубокий, гипнотизирующий. Когда она приоткрыла глаза, над ней возвышалась Лиара. Её взгляд был тяжёлым, пронизывающим, будто она видела каждую мысль, скрытую в глубине души Айры. Лёгкая улыбка тронула её губы — властная, лукавая, с оттенком снисходительности. Сердце Айры забилось быстрее. Несмотря на неожиданность толчка, она больше не чувствовала себя захваченной врасплох; вместо этого её окутывало чувство покорённости и волнения. Лёгкий ветерок проскользнул по комнате, едва ощутимо коснувшись её разгорячённой кожи. Айра вздрогнула, и по её телу пробежала дрожь. Прохладные потоки воздуха играли с её чувствами, усиливая контраст между теплом тела и едва заметными прикосновениями. Каждый порыв ветра, казалось, приносил с собой искры удовольствия, заставляя её дыхание становиться всё более прерывистым. Попытка приподняться оказалась тщетной — сильная, но мягкая ладонь Лиары уверенно прижала её к постели. Герцогиня медленно опустилась на колени перед кроватью, не отводя взгляда от Айры. Её движения были плавными, исполненными уверенности, словно каждое из них утверждало её абсолютную власть. Лиара чуть наклонилась, опираясь ладонями на постель, и без спешки скользнула губами к животу Айры. Её прикосновение было одновременно мягким и властным, будто она не только изучала каждую линию тела Айры, но и утверждала своё господство над каждой её эмоцией. Горячий поцелуй коснулся пресса Айры, заставив её вздрогнуть. Лиара словно наслаждалась каждой очерченной линией её мышц, проводя губами вдоль живота с медленной, изысканной грацией. Её язык касался кожи мягко, но властно, оставляя после себя невидимый, но ощутимый след. Дыхание Айры становилось всё более сбивчивым. Поцелуи Лиары становились жаднее, напряжённее, будто она впитывала каждую эмоцию Айры, подчиняя её своей воле. Когда зубы Лиары слегка царапнули кожу чуть выше пупка, Айра ахнула. Её тело выгнулось, мышцы пресса сжались в судорожных сокращениях. Лиара, не торопясь, спустилась ниже, уделяя внимание её бёдрам. Её губы скользили по внутренней стороне, заставляя Айру задыхаться от накатившего удовольствия. Тепло дыхания герцогини и лёгкие прикосновения языка смешивались в коктейле, который Айра никогда раньше не испытывала. Каждое движение Лиары становилось всё более интимным, всё более притягательным. Её руки крепко держали бёдра Айры, пальцы оставляли едва заметные следы на коже, словно утверждая право на неё. Когда губы Лиары приблизились к самому центру её существа, Айра затаила дыхание. Ласки стали более смелыми и целенаправленными, но не теряли своей изысканности. Первое прикосновение к её лону было почти неуловимым, но оно заставило тело Айры задрожать. Лиара действовала с потрясающей уверенностью, будто знала все её тайные желания. Айра не могла сдержать стон, который вырвался из её груди, заполнив тишину спальни. Каждое движение Лиары вызывало новый всплеск эмоций, которые нарастали как волна, грозя захлестнуть её с головой. Айра выгибалась под этими ласками, чувствуя, как её тело откликается на каждое движение губ и языка. Ощущения становились всё острее, каждый новый порыв удовольствия был сильнее предыдущего. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Лиара не просто дарила ей наслаждение — она доводила её до предела, заставляя Айру осознавать своё тело заново. Оргазм, который накрыл её, был как взрыв. Острые, тёплые волны прошлись по всему телу, заставляя мышцы дрожать от напряжения. Голова Айры откинулась назад, губы открылись в безмолвном крике. Это было слишком — и в то же время недостаточно. Она чувствовала, как теряет контроль, как растворяется в каждой ласке Лиары, в каждом прикосновении. Её сознание начало затуманиваться, а перед глазами поплыли яркие круги. Последнее, что она ощутила, были горячие губы герцогини, и властное, но нежное прикосновение, завершившее это незабываемое мгновение. Когда волны удовольствия отступили, Айра, измождённая и потрясённая, погрузилась в темноту, словно её тело и разум наконец нашли покой.