Новогодние подарки

Всё чего когда либо желала, она получала, добивалась упорным трудом. Но не в этот раз, Нора сдалась, как когда-то, в детстве, когда мать обсмеяла её увлечение музыкой и танцами. Сказав, что ей до балерины как пешком до луны. Что изящества и лёгкости в ней столько же, сколько и в слонихе местного зоопарка. Но вдруг в этот раз мать права, страх, а вдруг её оставят также как когда то мать. Этой боли она не вынесет, лучше сама порвёт, лучше сама бросит первой. Исчезнет, разобьёт чужое сердце сохранив своё. Норе легко бросать всё и начинать заново, она это уже делала. Но сомнения были слишком сильны Спортакус уж сильно неуверен в себе, модно ли на него положиться? Можно ли стать хрупкой рядом с ним? Этого она не знала, по этому не могоа рисковать. Раствориться, сбежать Нора брела по улицам, словно в тумане, её шаги звучали глухо на заснеженном асфальте. Ветер рвал волосы из небрежного пучка, кусал замёрзшие щёки, но она едва замечала это. Она ушла из дома в спешке, не захватив ничего, кроме пальто и шарфа, которые теперь казались тонкими и бесполезными в этой ледяной ночи. Мысли клубились в её голове, как тот самый туман, через который она шла. Она пыталась убедить себя, что поступает правильно, что бежать — это её единственный выбор. Ведь так было всегда: если что-то шло не так, Нора уходила, бросала, начинала заново. Только на этот раз всё было сложнее. Теперь она не одна. Её рука непроизвольно скользнула к животу, всё ещё едва заметному под свободным пальто. Но внутри неё жизнь уже билась. Маленькая, уязвимая. Такая же, как она сама сейчас. — Я справлюсь одна, — тихо сказала она в холодный воздух. — Я всегда справлялась. Но слова звучали пусто, неубедительно. Она вспомнила слова матери, режущие, как острый нож: «Ты никогда не будешь хрупкой и изящной, Нора. Тебе до балерины, как до луны. Ты такая же неуклюжая, как слон в зоопарке». В детстве она плакала от этих слов, рвала тетрадки с нотами, прятала пуанты, а потом бросала всё, что любила. И вот она снова здесь: готова всё разрушить, потому что боится, что разрушат её. «Что, если мать была права? — думала она. — А вдруг я и правда никчёмная? А вдруг я не смогу? А если он уйдёт, как ушел мой отец?» Её глаза защипало, но она быстро вытерла слёзы, злится на себя за слабость. «Лучше я сама всё закончу, чем дам ему разбить мне сердце. Это проще. Я уже проходила через это». Она остановилась у парка, чувствуя, как холод проникает в кости. Скамейка у фонаря показалась ей спасением. Она опустилась на неё, крепко обняла себя руками и попыталась спрятаться в складках пальто. «Переживу эту ночь, а утром решу, что делать», — думала она, но её мысли всё время возвращались к Спортакусу. Нора брела по аллее, словно в бреду, её дыхание становилось всё более тяжёлым, будто невидимый груз сковывал грудь. В её голове звучал голос матери, обвиняющий, строгий: «Ты всё испортишь, Нора. Ты всегда всё портишь. Мужчины не остаются с такими, как ты». Она прижала руку к животу, словно стараясь защитить не только ребёнка, но и себя от этих слов. «Он слишком хороший. И это пугает», — подумала она, вспоминая своего первого мужа. Он тоже казался идеальным. В начале. Его тёплые улыбки, обнадёживающие слова, казалось, были истинными, пока за ними не скрылась настоящая природа: грубость, оскорбления, измены. Он разбивал её сердце методично, как мастер разрушения, пока она не сбежала от него, зализывая раны в одиночестве. «А вдруг Спортакус такой же? А вдруг я ошибаюсь снова?» Словно в ответ на её мысли, внутренний голос шептал: «Беги, детка, беги! Не жди, пока тебя снова ранят. Лучше разорвать всё самой, пока не стало хуже». Она зажмурилась, чтобы прогнать эти мысли, но глаза всё равно наполнились слезами. — Что со мной не так? — прошептала она в пустоту. Шаги на снегу прервали её размышления. Звук был быстрым, прерывистым, как дыхание человека, бежавшего долго и напряжённо. — Нора! — раздался голос, заставивший её вздрогнуть. Она обернулась, и её сердце сжалось. Спортакус. Его лицо было тревожным, его глаза горели отчаянием. Он остановился, увидев её, и на секунду замер, будто боялся, что она исчезнет, если он подойдёт слишком быстро. — Что ты делаешь здесь? — спросил он, медленно приближаясь. Его голос звучал мягко, но в нём была нотка страха. Нора отвела взгляд, стиснув руки, чтобы не дать себе дрогнуть. — Ты хотела уйти? — он присел перед ней, пытаясь поймать её взгляд. — Почему ты решила, что можешь оставить меня? — Я… — начала она, но её голос оборвался. — Почему ты не сказала мне? — он говорил тише, его голос был полон боли. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как слова застревают у неё в горле. — Потому что ты заслуживаешь лучшего, — наконец произнесла она, отвернувшись. — Лучшего? — повторил он, его голос дрогнул. — Нора, ты думаешь, я хочу кого-то ещё? Ты думаешь, что для меня это просто? Он говорил быстро, словно боялся, что она снова убежит. — Ты спасла меня тогда, Нора, когда я был сломлен. Когда мой отец… — он замолчал, не в силах произнести это слово. — Ты показала мне, что можно жить иначе. Она подняла на него глаза, полные слёз. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я всё испорчу. Я всегда всё порчу. Ты ещё не знаешь, какая я на самом деле. С такой как я не строят семью, не растят детей, не ездят в отпуск. Я пропащая женщина, убийца и очень не приличная. А ты, ты во всём идеален, я буду только тянуть тебя на дно… Он крепче сжал её руки, его взгляд был полон решимости. — Послушай меня, — сказал он твёрдо. — Я знаю, что ты думаешь. Думаешь, что ты недостаточно хороша. Но это ложь, Нора. Это та ложь, в которую ты веришь, потому что тебя ранили. Ты уже не маленькая девочка, пусть я и не силён в семейных отношениях. Но ты уже взрослая женщина, ты не должна слушать мать. Не всегда наши родители знают как будет лучше! Её губы дрогнули, она пыталась отвести взгляд, но он мягко повернул её лицо к себе. — Ты не одна. И я не уйду, — его голос был как камень, твёрдый и непоколебимый. — Я скорее умру, чем оставлю тебя. Её лицо искривилось от боли. — Но как ты можешь быть уверен? — спросила она, её голос был полон отчаяния. — Потому что я люблю тебя, — ответил он, его слова прозвучали как клятва. Она разрыдалась, её плечи задрожали, и он обнял её, прижимая к себе, словно боялся, что она снова ускользнёт. — Ты не обязана быть сильной всё время, — прошептал он ей на ухо. — Я здесь, чтобы заботиться о тебе. О вас. — Но вдруг… вдруг я не справлюсь, — её голос был слабым, но он услышал в нём ту боль, которую она скрывала так долго. — Ты справишься. Знаешь почему? Потому что мы будем справляться вместе. Я здесь. И я всегда буду здесь, — он смотрел ей прямо в глаза, словно пытался вложить в неё свою уверенность. Она обняла его крепче, её слёзы текли свободно, но теперь это были не слёзы отчаяния, а облегчения. — Прости… — прошептала она, — прости за всё, что я тебе говорила. — Тебе не за что извиняться, — он улыбнулся, погладив её по волосам. — Ты сильнее, чем думаешь, Нора. Но тебе не нужно быть сильной одной. Теперь ты можешь довериться мне. Она кивнула, прижимаясь к нему ещё сильнее. Вокруг них стояла тишина заснеженной ночи, только их дыхание наполняло воздух теплом. В этот момент она впервые за долгое время почувствовала, что её сердце перестало болеть. Она больше не была одна.       — А как ты так быстро меня нашёл? — Спросила заплаканная женщина и вытерла рукавом пальто слёзы. — Тебе Робби всё сразу растрепал?       — Это во-первых, — Спортакус улыбнулся и нежно прижался губами к её влажной, солёной щеке. — А во-вторых я не мог тебя отпустить без отслеживающего устройства. — А ты оказывается ещё тот маньяк-преследователь! — она в шутку ударила кулачком его в грудь. — Всё ради безопасности любимая, только ради безопасности. — Он скорчился словно ему было и взаправду больно. И указал пальцем в брошку на её пальто. Если судьба так распорядилась, от неё не сбежать, даже в другом городе от неё не скрыться. Хоть как не держись подальше от неё, малышка!