Новогодний

У каждого в новый год была своя традиция по его празднованию. Может это конечно сильно сказано, скорее у большинства. Кто-то собирался с друзьями, убухивался как в последний раз и после смотрел на утро неприличные видео и фото, кто-то праздновал с семьей, ведь родня это те люди, что каждый год с тобой, а был отличившийся от всех Коряков. Может 5% из всего населения такой большой страны поддержит способ проведения такого праздника, но на такую статистику опираться не стоит. По большей части то скорее намек на неформальность отмечания такого грандиозного события. — У тебя есть какая-нибудь традиция на новый год? — Как то спросили лирического рэпера на конференции во время meet & greet, заставляя того крутануть микрофон в руке. — Ну если ее как таковой можно назвать. Я обычно новый год один праздную. Покупаю водку, селедку и сижу так всю ночь, размышляю о своем. Даже если зовут куда, остаюсь дома. Вопрос был как кстати в тему, ведь на носу маячил новый год. В этом парень успел обрести нового партнера в лице Крейзи мега хелла. В отличии от своего зеленоглазки, парень предпочитал отмечать как первый тип людей. Большая компания, большое количество алкоголя, не как обычно, большая порция веселья. Хоть в какой-то день он может послать нахуй все дела и вдоволь повеселиться. В преддверие праздника СМН поинтересовался, планирует ли Мазеллов отмечать со своей бандой, на что тот высказал отрицательный ответ. Парень объяснил о своем "пристрастии" к одиночеству и тогда то брюнет предложил побыть у него дома, в Москва-Сити, мол сам он уедет на тусу, а приедет поздно, либо же вообще останется там, что даст Корякову возможность побыть одному. — Только я прям... уединится хочу. Если буду вести себя иначе, просто оставь меня наедине с собой, ладно? — Без проблем. Всё норм будет, не кипишуй. Диалог этот был построен за две недели до начала самого события.

1 января. 0:58

Мазеллов таки послушал обращение президента вместе с Русланом и встретил новый год, однако как они договаривались, пришло время оставаться Илье одному. Тушенцов прихватил с собой большой белый пакет с алкоголем, на теле уже была такая же большая черная куртка с натянутым поверх капюшоном. — Точно не хочешь со мной поехать? Может разорвешь шаблон? — В глубине души музыканту было немного непривычно от такой отстраненности со стороны партнера, так что, как говорилось, попытка не пытка. — Точно не хочу. Езжай, веселись. — С еле заметной улыбкой проговорил младший, кивая брюнету вслед. Уже какой год его ничего не переубеждает. По крайней мере, никто в голову с этим не въедался. Сегодня будет всё, как всегда. Который год подряд. На этом завершился их диалог.

1 января. 4:26

Купленная бутылка водки была опустошена, селедка съедена. Еще час назад парень успел расправиться со своим базовым набором, а впоследствии этого и отрубился на столе, даже не дойдя до кровати. Слишком много мыслей свалилось на его голову. В это позднее время ключи зазвенели по ту сторону двери. Похоже рейв-исполнитель таки решил вернуться домой. Вечеринка не прошла бесследно. Тушенцов выдул не одну бутылку алкоголя, заодно обкурившись сигаретами у всех тех, кому жалко не было поделится. Всё перед глазами казалось какой-то туманной каруселью, мышление в голове тоже собственно не особо отличалось от этого примера. Это сыграло в худшую сторону. Больше не звучала музыка, больше не светили яркие лазеры. Он снова дома. Здесь снова тихо. Тут же мысли стали спутываться в черный клубок. Очередной праздник, после которого всё возвращается на свои места. Для кого-то данное событие – это надежда на более лучшее расположение дел именно в новом, наступившем году, все проблемы испарятся, думали на мгновение они, вдобавок этому сопутствовали выходные, вселяющи4 радости. Только вот ощущение эйфории с каждым таким празднованием испарялось. Всё слишком быстро становилось обыденностью, количество работы не уменьшалось, похмелье било в голову с самого утра, созывая проблеваться, а затем и ясность приходила, с которой ты пойдешь закрывать свой список дел с «прошлого года». Описанием всего заранее предвещанного стал лежащий на столе Коряков, как только брюнет закрыв кое-как квартиру прошел на кухню. Видимо Русу надо было пить еще больше, чтобы вовсе не задумываться о завтрашнем дне. И вообще в целом не нагребать на себя всё ранее обдуманное. Кажется ему не хватало компании.. снова стало не по себе. Надо хотя бы разбудить партнера, не дело это, спать на столе, может даже поболтает немного. — Просыпайся, Илья.. нам надо идти спать. — В связи со своим нетрезвым состоянием парень грубо роняет свою руку на хрупкое плечо, начиная трясти парня как тряпичную куклу. То мало кому могло понравится, а уж тем более выдувшему целую бутылку водки с просони. Глаза размыкаются с неохотой, изо рта с запахом селедки вылетает хриплый стон, с которым обе руки упираются в стол. Илья сразу понимает кто это, но в этот раз радости, как обычно, не возникает. — Щас встану... но ты иди спать. Я сам лягу. — Тихо раздается со стороны лирика. Вид его в темноте был не столь ясен, та благо покрывала всю «помятость». Движения не служат показателем трезвости, конечности казались подвешаны на нитях, за которые взялся неумелый кукольник, пытаясь поднять свою «марионетку». Результат выходил не идеальным, главное хоть потуги к чему то да привели. Руслан на увиденную картину и услышанные слова испытал странное, покалывающее чувство. Он и сам был пьян, только признавать это не хотел. Кажется он успел позабыть об их разговоре. — Я тебя дождусь — Как можно более трезво прозвучал брюнет. — Я хочу лечь один. — В ответ прилетает Тушенцову. Интонация парня пронеслась лезвием по краям от сердца, ведь она явно не была привычной. В ней таилась раздраженность, голос стал ниже, словно прогнулся под тяжестью свалившейся усталости. Даже в темноте глаза не светились как обычно, их свет поглотила ярко светящая луна за панорамными окнами. Это было для Руса в новинку. Они всегда говорили друг с другом напрямую, но таким образом точно не доводилось. Это несколько задело Тушенцова, он как будто в чем-то виноват, иначе с чего стример так решил? Боится изнасилования? СМН за неадеквата посчитал? Стоило дернуть его только за плечо, как сразу весь негатив на парня. А он всё так и не вспомнит.. — С чего это ты так решил? Мы сейчас у меня на хате, при этом спим вместе почти год. Ты че, обиделся? Че я тебе успел сделать? — Качнувшись, парень опустил одну ладонь на стол, пока корпус чуть нагнулся к лирическому рэперу. Тот же в свое время поднял голову, одновременно принимая сидячее положение. Какого хуя тот вообще приебался к интонации? Мало того, что он его грубо разбудил, так еще и требования ставил. Раньше парни по отношению друг с другом так себя не вели. — Ничего, просто отъебись, Рус.. я хочу побыть один. — Голос стал настырней, хоть в нем и послышалась доля от трезвой просьбы о личном пространстве. Корякову порой был необходим момент единения, только новый год растягивал его, чего кажется не понял СМН. Тот думал о небольшом сроке, мол щас пойдет потусит, вернется и завалит Мазеллова к себе, но как бы не так. Мысли залитые водкой стали тяжелыми, лирическому исполнителю хотелось разобрать их одному, закутавшись в одеяло собственных рассуждений. Сейчас его внаглую пытались оттянуть. Ответ явно не удовлетворил Тушенцова, это можно было понять по его жестам. Парень отклонил корпус, направив руку куда-то в сторону. Глаза на секунду блеснули в темноте. То не было внезапным приливом любви, не являлось взором наполненным восхищением. Очи отразили пламенный гнев. — Какого хуя, Илья? Я че тебя, думаешь трахну? Как баба меня сторонишься! Я дал тебе время, но и его тебе мало! — Голос в какие-то моменты переходил на высокий тон, однако по большей части тот давил именно психологически. Парень стал походить на охотника, загнавшего жертву в угол. Он не хотел этого. Коряков ощутил на себе град кольев впившихся в тело. То скорее было воздействие алкоголя, подумали бы все, но слова брюнета стали громче всякого влияния спиртного. Руслан пытался докопаться до «истины», которую он придумал себе сам. Любое слово стримера снова принималось пустым звуком, как то делали его бывшие друзья, как то делали его родители... К тяжелым мыслям о будущем ввалился пьяный Тушенцов, в целом редко появляющийся в таком виде. Его поведение делало парню лишь больнее, его крики въедались в подкорку сознания, посылая сигналы уже всему телу. Будто иголок под кожу понапихали. Терпение парня подошло к концу. — Блять, не вынуждай меня уезжать! Я тебе объяснял! Почему даже ты не можешь принять эту просьбу всерьез?! — Стул с едким скрипом отъехал назад посредством резкого поднятия ранее сидящего на нём. Кое-как удержавшийся на ногах зеленоглазый махнул рукой в бок, будто отсекая кому-то голову. — Иди ты нахуй, раз меня не слышишь! Я дам тебе один шанс, но если проебешься, я уеду отсюда! — Слова в некоторых местах съедались, но голос перешел на дрожащий крик. Парня начало аж потрясывать от закравшейся в него злости и теперь уже изумрудные очи превратились в хранилище кислоты. Кажется одно прикосновение теперь было способно превратить часть тела в кусок разъеденного мяса. Внезапный всплеск эмоций волной прошелся по всей большой кухне, чуть не снося и без того еле стоящего на ногах Тушенцова. В один момент показалось, что он готов был крикнуть, только карие глаза заметили развернувшегося Корякова, уходящего в сторону гостевой спальни. Резкий выход из разгорающегося конфликта пошатнул Тушенцова, однако бычится он сам не любил. На несколько секунд он остался на своем месте. Рука задергалась в очередном припадке, пока другая просто сжалась в кулак. Нет, сейчас он пойдет и снова выскажет всё Илье. Кажется он решил это на четвертой минуте после своего абстрагирования от реальности. Тяжелые шаги раздавались по полу, перемещая тело брюнета к комнате, в которую направился Илья. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы достигнуть её. Всего один шаг, чтобы пересечь границу разделяющую коридор и эту комнату. Один. Будучи повернутым спиной к двери Коряков молит господа Бога о прекращении преследования. Тревожная аура начинает исходить от него кривыми волнами, стены от них становятся мягкими, начинают трястись. В глубине разума, в частичках наполненных трезвостью, Илья молил о понимании со стороны Руслана. Он любил его и готов был принять, однако если тот не был способен на это же для Корякова, его любовь разойдется по швам. Татуированная лапа берется за дверной проем, сжимает его до образования трещин. Хмельной дьявол колит его душу трезубцем, кричит ему: «Нельзя так с тобой поступать! Иди к нему, вытащи из него признание!», но куда более сильное чувство взывает того в правильному пути. Бушующее внутри ощущения одиночество ранее приносящее боль постепенно стихает. Рациональность развеивает облака густого дыма, отзывая Руслана. Раз Илья просил об этом, значит были весомые причины. Он должен услышать своего партнера, должен принять, даже если ему больно от этого. Не всё должно оборачиваться в свою сторону. Нога облаченная в черный носок совершает шаг назад, ведя крупное тело дальше от комнаты. Вокруг Корякова больше никого и ничего, лишь тишина. Руслан услышал его. Просторная спальная комната хозяина пополняется одним телом на кровати. Голова брюнета оказывается направлена в бок, на незадернутые окна. Лицо не отражает ничего, глаза по прежнему открыты, один уголок губ смотрит вниз, пока второй принимает свое обычное положение. На душе тлеют последние капли тепла от отмеченного праздника, однако эти отголоски относительного прошлого не покрывают наступившей стужи глубоко внутри. Рядом не было самого главного – Ильи. Возможно они поговорят об этом, возможно извинятся друг перед другом. Возможно, всё это будет в новом году.