Примешь ли меня?

Молчаливое спокойствие гор могли нарушить лишь крики случайных птиц, залётный ветер, изредка посещающие уединённое место путники, а также, испускающие последний вздох монстры, посмевшие высунуть свои искажённые лики из тьмы, в которой были рождены. Хриплое шипение вырвалось и эхом раскатилось по небольшой долине, когда зелёное остриё копья было резко выдернуто из обмякшего тела. Снова наступила тишина. Тёмные облака, заслонявшие солнце, начали постепенно расступаться, позволяя пролить свет на груду омерзительно пахнущих тел и уставшего воина, сидящего рядом на помятой траве. Там же лежит маска и копьё: всё в крови и грязи. Ничего, когда-нибудь пойдёт дождь и смоет всё. А пока, пусть светит солнце, наблюдающее за всеми существами, что ходят под ним днём. Немое и вечное, пережившее даже самых древних сего мира. Помнит ли оно давно ушедших и потерявшихся? Прямого ответа никогда не даст, просто будет светить, напоминая о чем-то неизменном. Лучи, струящиеся сквозь листья песчаного дерева над головой, мягко касаются бледного лица, будто распущенные светлые волосы склонившегося над воином человека. Прямо, как стабильно возвращающийся каждый год путешественник. Ещё немного, и уставшее сознание сформирует перед помутненным взглядом цельный портрет. Звонкий крик залетной птицы быстро нарушает магию умиротворенного момента. Адепт моргает и трёт глаза. Сморила ли его полуденная жара или усталость – неважно. В последнее время он слишком много думает, и вспоминает. Подобрав свое оружие и маску, Сяо спустился к небольшому озеру, чтобы немного привести себя в порядок – не так давно появившаяся привычка, плотно вошедшая в его будни. Кристально чистую воду, казалось, не испортило ни время, ни произошедшая совсем рядом схватка: стекающая вниз по камням тёмная кровь просто растворяется, не нарушая покоя холодной водной глади. Адепт садится, подальше от мертвых разлагающихся тел, опуская острый конец копья в озеро и снимая перчатки, принимается осторожно стирать грязь с клинка. Во время работы он неотрывно смотрит в одну точку, не замечая, как снова погружается в свои мысли. Перед глазами предстаёт всё та же картина: озеро, знойный полдень, камни, на которые отбрасывают тень раскидистые ветви песчаного дерева. И светловолосый путешественник.

***

Много месяцев назад, когда вышеупомянутый вернулся на последний Праздник Морских Фонарей, Сяо встретил его, купающимся в этом самом озере. Адепт тогда заметил с вершины горы какое-то движение внизу и, желая проверить, переместился ближе к дереву, притаившись в тени. Он удивился, когда из воды, возле берега, вынырнула знакомая светлая голова. Удивился, потому что рядом нигде не было видно обычно маячившей с путешественником Паймон. Понимая, что всё в порядке, адепт думал уже было уйти, но, пораскинув мозгами, решил остаться, ненадолго обеспечив безопасность иногда безрассудному «молодому» человеку. Сяо облокотился о неровную поверхность дерева и опустился на землю, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Было что-то спокойное в присутствии Путешественника, к чему якса привык за несколько лет их взаимодействия, будь то: битва плечом к плечу, спокойный разговор, часто нарушаемый болтовней летающей спутницы, или недавно запущенный вместе фонарь. Плеск воды резко стих, отчего слух адепта напрягся, приняв во внимание, чтобы больше никаких лишних звуков не последовало. –Сяо? — оклик, совсем рядом, заставил яксу врасплох. Его, всё-таки, заметили, пусть он и не особо скрывался, не желая только рушить чужой покой. Открыв глаза, адепт повернул голову, обнаружив, что Путешественник стоит совсем рядом, придерживая одной рукой полотенце на груди, в которое был завернут, другой рукой опираясь о ствол дерева. Он пригнулся, отчего часть, обычно заплетенных в косу, мокрых волос свисала перед ним, частично закрываяего лицо от света. Во взгляде читалось неподдельное любопытство. Сяо ещё никогда не видел Итера в таком виде, отчего в янтарных глазах мелькнуло замешательство. Он слышал, что среди смертных смотреть на обнажённых, или частично раздетых, — неприлично. И, в настоящий момент, очевидно, на Путешественнике не было ничего, кроме этого полотенца. Зачем он тогда подошёл к яксе в таком виде? Взгляд адепта быстро переместился с прикрытого полотенцем тела наверх, но, столкнувшись с темным золотом, переливавшимся в чужих глазах, вовсе отвернулся. –Я тебя побеспокоил? — слегка охрипшим голосом спросил якса. –Вроде как, да, потому что я тебя только недавно заметил, — с лёгким акцентом ответил Путешественник, слегка улыбнувшись. Заметив, что адепт начал вставать, он поспешно добавил: –Но, в то же время, нет. Сяо, всё-таки, поднялся на ноги и, не глядя на Итера, вышел из тени на свет, с другой стороны дерева: –Тебе стоит быть осторожнее, когда рядом никого нет, — спустя несколько секунд тишины заговорил он, остановившись возле берега, – и… Ты можешь продолжить, я не буду тебе мешать. –А? Ты мне нисколько не помешал. Я всё равно собирался выходить, — Итер остановился позади адепта, ещё плотнее закутавшись в полотенце. Не видя Путешественника, Сяо уловил в его голосе слабую дрожь. Была ли она вызвана тем, что тот недавно вылез из воды, или чем-то ещё, он не мог сказать точно, но последовавшую тишину нарушал только слабый шум воды, будто Итер даже дышать перестал. Не придумав ничего лучше, адепт пробормотал: –Тогда, оденься, замёрзнешь. Я… Присмотрю, чтобы поблизости не было монстров. Услышав сзади громкий выдох, и тихое: «спасибо», якса опустился на камни, возле берега, уставившись на воду. Как и обещал, он вслушивался в окружающую обстановку, не оборачиваясь на одевающегося Путешественника. Помимо этого, обдумывая, почему тот купался совсем один. Где постоянно болтающая «летающая консерва», как, иногда, сам Итер называл Паймон? Но, адепт не жаловался, находя пребывание рядом с обычно не сильно многословным Путешественником довольно приятным, в данный момент. –А давно ты тут? — разрезал тишину голос Итера. Сяо моргнул, вспоминая, потом мотнул головой. –Нет. Обходил горы, заметил кого-то, этот «кто-то» - оказался ты, — немного погодя, якса добавил, чуть тише, — я думал, ты уже ушёл из Ли Юэ. –Вот как. А я просто решил искупаться, перед отъездом, пока Паймон спит, чтобы с чистой головой и телом продолжить путь, — в голосе Путешественника послышалась неловкая улыбка, отчего Сяо почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не желая прекращать диалог, Итер продолжил: –А ты сам часто ополаскиваешься? Ну, в природных условиях? Сяо вздохнул, глядя на раскачивающиеся в воде головки лотоса: –Редко. Он хотел сказать что-то ещё, но, услышав, что шелест одежды стих, сменившись приближающимися шагами, обернулся. В этот момент, на плечо ему легла рука Путешественника, в перчатке, отчего адепт слегка вздрогнул. Заметив это, Итер поспешно убрал руку, просто сев рядом. Сяо не возразил и не отстранился, только выглядя немного удивлённым после предыдущих действий «молодого» человека. –Извини, — смущённо пробормотал Итер, подтягивая колени к груди и обнимая их. –Ничего. Для людей это, вроде, нормально, верно? –Да, но то, что я так делаю со многими, не значит, что тебе будет нормально. Но, раз уж ты сказал, что всё хорошо, –в голосе снова проскользнула улыбка. Сяо застыл, уставившись на место посреди озера, откуда совсем недавно выпрыгнула рыба, где теперь шли круги, потом медленно перевёл взгляд на Путешественника. Солнце, всё также, светило, отбрасывая на умиротворенное лицо последнего размашистые тени из-за спутанной мокрой челки. Вокруг, всё та же, тишина гор, но Сяо, почему-то, почувствовал себя так, будто это его недавно окунули в холодную воду, которая теперь стекает, подобно ускользающему… Чему-то. В конце концов, Итер заметил растерянный взгляд адепта краем глаза, и, с тихим вопросительным, «М?» повернул голову. Якса продолжил молчать, не понимая, что сказать, или сделать. Вдруг, он заметил маленький листок, зацепившийся за волосы Путешественника, и решение пришло само собой. –Стой, не двигайся, — слегка нахмурившись, тихо проговорил адепт, осторожно поднимая руку к чужому лицу. Итер замер, задержав дыхание и замерев, разве что, убрав колени от груди, и подмяв их под себя. Якса заметил уже, минимум, вторую такую реакцию Путешественника, из-за чего сам растерялся ещё больше, но спокойный и, как будто, выжидающий взгляд золотых глаз, впившийся в него, немного подбодрил. Пальцы в перчатках легко коснулись светлых прядей, ощутив под ними мягкую кожу на щеке. Слегка прижав к ней кончики фаланг, адепт аккуратно подцепил листок за край и хотел было снять, но, его взгляд соскользнул на лицо Путешественника, который, в свою очередь, с тихим вздохом закрыл глаза, опустив голову к чужой руке. Сяо моргнул, чувствуя, как в горле скапливается слюна. Он не понимал, что он такого сделал, чтобы Путешественник реагировал так… Необычно. Продолжив сверлить взглядом прильнувшего к его к руке Итера, адепт немного охрипшим голосом спросил: –Что ты делаешь? Я же сказал, не двигаться. Быстро распахнув глаза, последний выпрямился, в следствии чего, якса, наконец, убрал листок, и отряхнул пальцы. Заметив это действие и поняв, в чем было дело, Итер смущённо кашлянул и отвернул голову в сторону, зарывшись пальцами в волосы на затылке и слегка сжав их. –Нет, нет! Я, просто, не то подумал. –А что ты подумал? Путешественник нервно постучал себя по черепу двумя пальцами, остальными потянув за волосы у основания. Спустя несколько секунд молчания, он вздохнул и поднялся на ноги. –Наверное, я подумал, что ты… Захотел немного проявить внимания, или типа того. Прости, забыл, что ты... Я больше не буду доставлять неудобства.

***

Адепт не заметил, как начал тереть ногтем одно и то же место на копье. Потом, когда воспоминание прервалось, якса понял, что находится всё в том же месте, что и тогда, но солнце уже касалось верхушек гор, а рядом не было золотоглазого Путешественника. Уже, как несколько месяцев. Итер так и не смог дать внятного ответа, или Сяо просто не понял, что сделал не так? Не знал он, что сделал и сам Путешественник, раз адепт, вспоминая их последнюю встречу, чувствовал себя настолько неуютно. Они знакомы несколько лет. Что сейчас-то изменилось? «Что изменилось?» — с этими мыслями пробудился адепт, столько же месяцев назад, когда в очередной раз случайно провалился в сон – обычно, неприятное ощущение, когда тело и разум скованны бредовыми образами давно ушедших дней. Но, в тот раз, проснувшись, Сяо попытался вспомнить, что на этот раз было в его видениях, и, с удивлением, понял, что видел чью-то длинную косу, теряющуюся меж пшеничных колосьев. Всё чаще, после пробуждения адепт понимал, что сны с каждым разом становились все более детальными, и продолжительными. Также, как это началось, постепенно и закончилось. После таких снов, вернувшиеся крики и шепот умерших воспринялись яксой негативно, но, с течением времени ему пришлось смириться, что та короткая передышка ему была дана не навсегда. «Что изменилось?» — спрашивал он себя, в очередной раз добивая порождение тьмы, не замечая ноющий порез на руке. И вот, недавно, когда адепт случайно провалился в сон во время «перерыва», он снова увидел голубое небо, горы, чистую гладь озера и Путешественника. Сяо сперва не поверил, что это сон, да и в реальность тоже, не поверил, но, ничего такого не произошло: озеро не окрасилось в алый, небо не затянули тучи, а сам светловолосый путник не исчез. На миг, адепт даже позволил себе поверить в действительность происходящего. Лишь под конец, когда Сяо заметил запутавшийся в пшеничных волосах листок и потянулся, чтобы убрать его, Итер не дал этого сделать, тихонько ухмыльнувшись и произнеся: –Конечно, я со многими так. Но кто знает, можно ли с тобой? На этом моменте адепт проснулся. Как фигурально, так и буквально. Ещё некоторое время он пытался забыться, сражаясь с тьмой, но, разгадка вопроса, которым он задался ещё в тот далёкий день, казалось, после этого сна, стала ещё ближе. И потенциальный ответ Сяо, ой, как не нравился.

***

Адепт отложил копьё в сторону и принялся за маску. Он чувствовал, что ему жизненно необходимо заняться чем-то, помимо размышлений о том, что же тогда было, несколько месяцев назад. Но, выходило ровным счётом наоборот, из-за чего Сяо, в конце концов, просто отложил предмет в сторону и, уперев локти в прибрежные камни, окунул голову в холодную воду, после чего резко сел. С растрёпанных темных волос за ворот стекали крупные капли, впитываясь в белую ткань майки, под которой тяжело вздымалась грудь адепта. Он не был уверен, хочет ли давать ход тем мыслям, что атаковали его сознание, подобно целой орде древожующих паразитов. Слегка дрожащая рука нашарила древко копья, о которое Сяо опёрся, помогая себе встать на ноги. Маска, теперь висящая на боку, на секунду показалась неподъёмным грузом, как и мокрые волосы, ожерелье с кинжалом, острый наплечник, другие элементы одежды. Адепт побрёл прочь от разлагающихся тел, исчезавших на солнце, и всё также мерзко пахнущих. Сейчас его волновало нечто совсем другое. Если Путешественник ушел так давно (хотя Сяо не был уверен, насколько именно давно), выходит, скоро он должен вернуться, как это обычно и делал, из года в год. С одной стороны, это не могло не радовать, в каком-то смысле, но, с другой… Остановившись, Сяо приложился лбом к прохладному зелёному краю копья, попытавшись подготовить себя к мысли, которая должна была прозвучать у него в голове. …С другой стороны, как он посмотрит в глаза человеку, что так добр со всеми остальными? Мысль выглядела отвратительно инфантильной. Да быть того не может, чтобы обычно спокойный и сдержанный, как снаружи, так и внутри, бессмертный дух начнёт мыслить, как малолетний человеческий ребенок! Весь вечер Сяо пробовал просто забыть эту мысль, как она к нему и пришла, и жить дальше, отвлекаясь на медитацию и мелкие, незначительные действия, вроде простой прогулки по вершинам гор и руинам. Дождаться определенного момента, после которого всё прекратится, было невозможным, из-за чего адепт начал подумывать, что начинает сходить с ума от одиночества. И без того тянувшееся бесконечной змеёй время, казалось, затягивалось вокруг шеи всё более, и более, плотной петлёй, постепенно лишая доступ здравых мыслей в изможденное сознание. Не кармический ли долг давал о себе знать? Адепт сам не понял, как оказался в одинокой беседке, лёжа на деревянной лавке: с закинутой на голову рукой. Одна нога лежала прямо, свешиваясь с конца, а другая была согнута в колене. Повернув голову, Сяо увидел, как уползают за горизонт последние лучи солнца. Вскоре, он понял, что находится в беседке не один, и резко сел. Однако, знакомая аура также быстро остудила гудящую голову, отчего веки яксы закрылись сами собой. С облегченным вздохом он обратно упал на твердую поверхность. –Когда я тебя нашёл, ты был бледнее смерти, – произнёс низкий мягкий голос. –Всё было так плохо? — охрипшим голосом спросил адепт, пытаясь вспомнить, где он находился последние десять минут. –Да. Ты брёл по тропе, опираясь на копьё, пару раз чуть не споткнулся. Аура вокруг тебя была черной, как дым на пожарище. «Удачное сравнение», — вздохнул про себя Сяо, поднимая руку к глазам и оглядывая слабое колебание в воздухе, вокруг пальцев. Его счастье, что он попался бывшему архонту. В то же самое время, количество случаев, когда тот вытаскивал Сяо, практически, с того света, – не счесть, в ответ на что адепт мог вернуть благодарность лишь верной службой Ли Юэ. Возвращаясь к настоящему моменту, Сяо заметил, что снова хмурится, прокручивая в голове недавние события, что привели его к тому, что он валяется на скамье, пока за его состоянием следит старший адепт. Закономерный вопрос со стороны последнего не заставил себя долго ждать: –Тебя беспокоит что-то конкретное? Сяо помолчал, обдумывая, стоит ли ответить честно, или отмахнуться, зная, что Моракс не станет лезть в его дела, без надобности. В конце концов, он неохотно кивнул, накрыв тыльной стороной ладони глаза: –Можно и так сказать, — он снова замолчал, почувствовав, как внутри все сжалось, в ожидании ответного уточняющего вопроса, чего не последовало, из-за чего адепту пришлось перебороть себя, чтобы продолжить: –Ко мне вернулись кошмары, — вспоминая тот, последний сон, Сяо теперь с уверенностью мог сказать, что это нечто, приближенное к той веренице кошмаров, что были до. –Но, теперь с ним… — тихо добавил адепт, сжимая руку, лежавшую на глазах, в кулак. — Там нет крови и потерь, но, есть что-то, что я не могу объяснить, что не должно меня трогать, но почему-то волнует. Слыша горечь в голосе адепта, брови Чжун Ли поползли вверх, но пока Сяо говорил, он не смел его прервать. –Всё было нормально, все эти годы. Почему сейчас все изменилось? Посмею ли я вообще ему на глаза попасться? Грудь адепта тяжело вздымалась, когда он закончил говорить, как будто каждое произнесённое слово отнимало у него силы. Он вынес всё, что думал, на суд бывшего архонта, не зная, выглядит ли откровенно, смело, или ужасно глупо, признаваясь в таких мелочных и низменных вещах, свойственных, как ему казалось, лишь людям. –Путешественник сделал или сказал что-то, чего не делал раньше, что тебя задело? –Вроде как… Да. Но не совсем. По сути он сказал это не нарочно. Мгм… Просто я бы не обратил на это внимание, скажи он это раньше, — немного сбивчиво попробовал объяснить адепт. Якса ненадолго умолк, собравшись с мыслями, и решившись задать вопрос, одновременно стыдный, во всей этой ситуации, но, одновременно, такой нужный: –Скажи, что ты… Знаешь о ревности? Брови старшего адепта поползли вверх. Такого прямого запроса от Сяо он не ожидал. Но, не став задавать лишних вопросов, кивнул, и начал в своей обычной манере, будто по учебнику: –Хм... Это чувство, возникающее, когда один из участников каких-либо отношений, как кажется одному, даёт что-то недостаточно второму, будь то внимание, забота, или любовь. Часто ревность возникает в парах и семьях, когда старший завидует младшему, когда муж не верит жене. Бывает и дружеская ревность, когда страх быть заменённым застилает глаза. Если кратко — это сомнение в чужой верности, недоверие. «Недоверие», –может ли Сяо сказать, что он не доверяет Путешественнику в чем-либо? Как будто, нет. Он всегда знает, что каждый год тот возвращается в Ли Юэ, на Праздник Морских Фонарей, часто ищет Сяо чтобы позвать с собой, или просто поздравить. Они ведь близкие друзья, как обычные люди иногда называют друг друга, между собой? Да и на кого можно заменить его? И чем? Нет, не подходит. Можно ли, тогда, считать, что его сложное чувство не относится к такому вязкому и неприятному слову? Но, Моракс продолжил: –Самая главная и основная причина, почему возникает ревность — прежде всего, нежелание делить то, что ты считаешь своим. Все равно, что понравившийся цветок Циньсиня, который срывает кто-то другой, И… Тебе приходится наблюдать за ним издалека. Сяо замер, сжав кулак, что все ещё лежал у него на глазах, так, что он смог почувствовать не стриженные ногти, даже сквозь плотную ткань перчаток. Его дыхание сбилось, на секунду став более медленным и глубоким. Объяснение бывшего Гео Архонта было слишком близко к тому, что происходило в голове адепта. Ему стало ужасно неуютно от понимания того, что он испытывал, но в то же время желал узнать больше, чтобы не продолжить утопать в этой трясине из фразы: «как мне смотреть в глаза тому, кто добр со всеми?» –Но, скажи, почему я раньше не испытывал это? — тихим голосом спросил якса, не будучи уверенным, что его вообще услышат, так как резко ускорившееся сердцебиение, казалось, было громче его слов. –Вы сильно сблизились за все время вашего знакомства, и… — Моракс сделал паузу, обдумывая сказанное ранее, — …и вспоминая твой рассказ, возможно, Путешественник сказал что-то, что не вписывалось в твоё представление ваших взаимоотношений. Сяо ничего не ответил, пытаясь переварить все услышанное. Он вспоминал, как смотрел на взаимодействие Итера с другими его знакомым, издалека, или близко. Как однажды сказал: «таких добрых людей, как ты, днём с огнём не сыщешь». Ему нравился открытый, бесхитростный характер и поведение светловолосого путника, его вежливая, но, в то же время, решительная сторона, когда дело доходило до защиты дорогих ему людей. В груди снова неприятно кольнуло. Что-то не сходилось, пусть разгадка и была близка. –Расскажи ещё, — тихо попросил адепт, чувствуя себя неловко из-за того, что требует слишком много, но не может остановиться, пока не дойдет до конца, – как часто люди начинают не любить то, что раньше им нравилось? Например… Общительность. Чжун Ли мягко улыбнулся, присев на скамью напротив и продолжил: –Многое я озвучил ранее, и тут то же самое, что с цветком. Тебе может просто нравиться его аромат, шелест лепестков, но в один момент ты можешь захотеть все это только для себя, чтобы лишь ты мог видеть и наслаждаться. К горлу адепта подступила тошнота. Вспоминая себя в то время, он ужаснулся тому, о чем тогда думал, сидя на берегу один на один с Путешественником, где не было надоедающей Паймон, или кого-то ещё. По мере того, как Сяо пытался узнать все больше, ситуация становилась всё хуже. –Но… Я не хочу присваивать его себе, –сдавленно произнёс он, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе, – он не обязан быть постоянно со мной. Он ищет свою сестру, он путешествует, у него… Адепт сделал резкий вдох, стараясь прийти в свое обычное состояние, что получилось с трудом: –У него слишком много знакомых и друзей, которые ему дороги, чтобы остаться здесь, только потому что я так захотел. Но я не хочу и отталкивать его, потому что, вероятно, он считает меня... Близким другом. –Сяо, совершенно не обязательно держать кого-то возле себя. Как и отталкивать… –Тогда что мне остаётся делать, если факт того, что у него есть кто-то такой же близкий, и не один, причиняет боль? — сжав вторую руку в кулак, якса невольно стукнул по краю скамьи, отчеканив последнее слово. Он вздохнул и извинился, разжав оба кулака. Всё развивалось слишком стремительно, а чувство вины за недостойные чувства, наряду с воспоминаниями о старых преступлениях, продолжали выедать только зародившуюся надежду. Моракс немного помолчал, сочувственно глядя на разрываемого сомнениями адепта. –Тебе не нужно никого отталкивать, особенно когда ты только выбрался из той ямы недоверия и самоизоляции, в которой находился не один десяток, и даже, не одну сотню, лет, – консультант откинулся назад, облокотившись спиной о бортик беседки и закинул ногу на ногу, — скажи тогда, если ты действительно ревнуешь (Сяо поморщился) Путешественника, хотел бы ты, чтобы он сделал что-то, что могло бы немного унять это чувство? Унять? Адепт не был уверен, что существует ещё вариант, кроме того, что был у него в мыслях, и который он бы ни за что не выбрал. Потому мотнул головой: –Нет. Если ему придётся чем-то жертвовать… Я не хочу об этом думать, — Сяо шумно вздохнул и потёр глаза. –Я не могу требовать себе место выше, чем имею. –Хм… — Моракс задумался, понимая, в каком направлении пока все двигается, но, не будучи до конца уверенным, что Сяо поймет или примет, если тот объяснит всё напрямую и буквально, поэтому попробовал копнуть в другом направлении, – а если бы он тебе предложил? Якса задумался, пытаясь представить, но потом снова покачал головой: –Не выйдет. Я даже не знаю, что он может сказать или сделать, — Сяо был не совсем честен, один вариант, таки, всплыл в голове. Но, поскольку он уже решил даже не думать в эту сторону, озвучивать свое предположение не стал. Основная правда была в том, что если помимо той самой безумной идеи он хотел найти что-то более… Компромиссное, что не затрагивало бы чужую свободу. –Клянусь, это похоже на пытку, — пробормотал себе под нос адепт. Моракс вздохнул. Вполне вероятно, что Сяо даже не подумал о том, что может означать все, что с ним происходит, а уж тем более воспринимать это, не как причину снова оттолкнуть всех и уйти в затворничество. –Сяо, ты знаешь как обычно люди поступают в таких ситуациях? Адепт оторвал от лица руку и оглянулся на собеседника, ожидающего от него ответа, как учитель от студента знание материала, потом поднял взгляд в потолок и нахмурился: –Я плохо знаком с с человеческими отношениями, но, иногда люди… Разговаривают о том, что чувствуют, наверное, — Сяо замолк. Секунду спустя он закрыл ладонями лицо и откинул голову назад, отчего тёмные пряди рассыпались по деревянной поверхности, подобно темному нимбу. Из горла вырвался протяжный хриплый вздох. –Я тебя понял… Предлагаешь рассказать всё ему, когда он вернётся? — ладони соскользнули чуть ниже, сложившись лодочкой на носу, пока неподвижный взгляд адепта устремился в потолок беседки, – он и так решает чужие проблемы, как свои. И если к ним добавятся мои… Он не стал заканчивать фразой: «как жалко это будет выглядеть» — якса, являющийся защитником, не смог уберечь себя от того, что изначально принадлежало тем, кого он должен был защищать. Сяо вспомнил, как в последнюю их встречу торопился Путешественник, неловкость, написанную на его лице. И все из-за действий адепта? Сейчас якса проклинал себя за оплошность. Он только сумел поверить, что людская суть представляет собой не только бессмысленную суету, вечные потери и страх смерти, но и что-то светлое, временами спокойное, даже радостное. В итоге, пришёл к чему-то противоположному, достаточно сильному, чтобы свести с ума даже его. –Я не хочу пока об этом думать, — признался Сяо, убирая руки с лица на шею, слегка надавливая пальцами на место, где бился пульс: медленный и тяжелый. Как молот по наковальне, между которыми находился разум древнего существа.

***

–В последнее время яксы не видно даже на горе. А если он где и появляется, то выглядит ещё более закрытым, чем до этого, – лёгкий взмах руки, и фарфоровый чайник взмывает над столом. –Я несколько раз приглашала его к столу, но он, каждый раз, отказывался, ссылаясь на обязанности, – ещё одно движение, и из носика льется горячая, темно-зелёная жидкость, наполняя чашку, стоящую на каменном столе. Моракс задумчиво кивнул, выжидая немного, прежде чем взять сосуд в руки. –Увы, у Сяо есть свои причины вести себя так. Но, уверен, он придёт к чему-нибудь, когда поймёт и примет происходящие с ним перемены, — с этими словами бывший архонт немного отпил, кивнув взгляд на сидящую перед ним Сянь Юнь, сквозь белый чайный дымок. Женщина, со вздохом, подперла рукой щёку, повторно взмахивая свободной рукой, чтобы налить и себе горячего напитка. –Уж не знаю, что там за перемены должны произойти, но, пока всё медленно возвращается к тому, с чего начиналось. Моракс вздохнул, вспоминая слова Сяо в тот вечер: как адепт медленно сел на скамье и, обхватив себя за плечи руками, сдавленно проговорил: –Прошу, позволь мне просто вернуться к своим обязанностям и забыть обо всём, что я наговорил, — каждое слово давалось все сложнее, –это пройдет, как и всё человеческое. Старший адепт был уверен, не будь ситуация связана с Путешественником, — а без него её бы не случилось, – Сяо бы не стал сильно зацикливаться. Но, «что-то» пошло не так. Чжун Ли не мог окрестить произошедшее простым «не так». Скорей, как просто неоднозначный эпизод, коих древний адепт повидал в достатке. –Пока дело не касается чего-то физического, что стоило бы предотвратить, ни я, ни кто-либо другой не сможет вмешаться в дела, касающиеся эмоций и чувств. Солнце не светит вечно, когда-нибудь его заслонят тучи. Но даже они не смогут навсегда скрыть тепло согревающий всё лучей. –Что ж, верю, верю, –Сянь Юнь поставила чашку на каменную поверхность, чтобы снять очки и протереть запотевшие от чайного дыма стекла, – другое дело, если живое существо само предпочтёт скрыться от света. Моракс покачал головой, устремляя взгляд на дальние горы. Из-за которых, когда наступит время, поднимутся тысячи фонарей. Ещё несколько дней, и земли гео региона озарят огни многих маленьких солнц, в каждом из котором, вместо не умирающих лучей, будут заложены человеческие мечты и надежды, согревающие также сильно, как светило, встающее каждое утро и обозначающее начало нового дня. В ночи эти огни укажут путь потерявшимся в горах путникам.

***

Но пока за место них служит одинокий деревянный фонарь, отражающийся в темной воде танцующими огоньками. Этот же фонарь светил, когда, спустя несколько дней, на эти земли ступил вернувшийся из далёких земель Путешественник. Изрядно уставший от дальней дороги, но с всё той же улыбкой слушающий болтовню своего летающего компаньона, Итер опустился на камень возле фонаря, позволив себе временную передышку. –Замечаешь, как вокруг изменился воздух? Запах гор, травы, родников и пыли от руин, — тараторила Паймон, кружась вокруг уставшей фигуры, – а когда доберемся до Гавани, там будет пахнуть вкусной едой, и морем, разумеется. Так что поторопись, а то спать придётся утром! –Если потребуется, поспим и в чайнике. Поедим там же. –Ну, мы уже несколько дней подряд только и делаем, что спим в чайнике и едим Мондштадские оладушки! –Прости уж, на них нужно меньше всего времени и продуктов, — усмехнулся Путешественник, убирая с запотевшего лба челку, после давая светлым прядям упасть обратно на глаза, — погоди немного, и мы продолжим… Где-то в горах эхом раскатился протяжный птичий крик, заставивший обоих путников задрать головы к вершинам. Звук начал стихать, оставляя после себя в прохладном воздухе шлейф из молчаливой тревоги. Как будто, даже сверчки стихли на минуту. Когда пространство вокруг снова начало оживать, Паймон громко вздохнула и опустила взгляд на Путешественника, что ещё продолжал смотреть наверх: –Ух… Знаешь, со сколькими существами мы бы не столкнулись, будь то даже призраки, от этого звука у меня до сих пор мороз по коже каждый раз, когдая его слышу. –А мне кажется, больше тоскливый. И умоляющий, как будто… –Тоскливый то, тоскливый, но, менее жутким он от этого не становится! –Угу… Немного отдохнув, путники продолжили идти. Вернее, продолжил идти только Путешественник, в то время, как Паймон парила рядом, часто обгоняя, а после возвращаясь назад с победным возгласом: «монстров там нет!» По мере пути, Паймон начала немного уставать. Потому, чтобы не создавать тишину и расшевелить Итера до того, как тот уснёт на ближайшем камне, она закинула удочку для разговора: –Как думаешь, каким в этом году будет праздник? Спутник, на секунду, сбавил шаг, задумавшись. –Думаю, как прошлом и позапрошлом… Круг знакомых, фейерверки, запуск фонарей… –Много вкусной еды и развлечений! –Много вкусной еды и развлечений… — повторил Путешественник немного запыхавшимся голосом, после продолжив чуть медленнее, — а вообще, каждый год свои сюрпризы. Главное, чтобы без несчастных случаев и загруженности, в ненужный момент. –Тебе повезёт, если у кого-то снова что-то не сломается, или не придётся очищать какую-нибудь территорию от монстров, — согласилась Паймон. –Именно, — поднял палец Итер, кивая, –пока поручения не успели меня настигнуть в месте, где я намереваюсь отдохнуть. –Хотя у кого-то их, похоже, прибавится, –тихо добавил Путешественник, немного ускоряя шаг. –Эх, верно… Как, например, у Сяо, которого в прошлом году и днём с огнём было не сыскать? Итер на секунду остановился, оторвав ногу от земли, прежде чём медленно переставить её и продолжить идти в обычном темпе. –Сяо, в том числе…– осторожно согласился он, зная, о чём сейчас может начать говорить Паймон. И он не ошибся. Хихикнув себе под нос, спутница облетела парня с косичкой, зависнув прямо перед ним. Когда он попробовал обойти «консерву», та спрятала ручки за спину, вильнув вправо, потом влево: –Эй, я не виновата, что у тебя есть привычка читать письма вслух! –Откуда я знал, о чём там пойдёт речь! Паймон надулась, пока Итер воспользовался моментом и обошёл её. Спутница топнула ногой в воздухе, полетев следом: –Ну, скажи, чем там всё кончилось, что ты спрятал письмо на моменте: «Ты всё время мне снишься». А я сиди, гадай, что тебе там угрюмый адепт понаписал! Он тебе там, что ли, в любви объяснялся? –Да он не… Тише, Паймон, не ори, –остановившись, Итер поднял ладони, пытаясь угомонить расшумевшуюся спутницу, попутно оглядываясь. Но вокруг не было ни души, не считая ускакавшую от криков Паймон лягушку. Холодный свет луны едва пробивался сквозь облака, ложась на дорогу, деревья и траву. Убедившись, что его слышат, Итер снова заговорил: –Он просто написал о том, что я ему снился. Мне просто стало, сперва, неловко. Ничего более. И нет, я не думаю, что он что-то подразумевал. Ты знаешь Сяо, это просто не в его характере. – Путешественник со вздохом опустил руки и отступил на шаг назад, – к тому же, не забывай, что другие иногда писали мне и не такое. Паймон состроила обиженную рожицу, полетев следом. –Тогда почему ты не хотел показывать письмо? –Оно затерялось в инвентаре. Потом найду, как-нибудь… Паймон фыркнула, издав протяжное «э-э…», на что Путешественник только усмехнулся, продолжив путь. Пока не раздалось следующее «Э!», но уже более резкое и громкое. –Паймон? — Итер резко обернулся, приготовившись выхватить оружие в случае опасности, на что лишь встретил испуганное выражение Паймон, чей взгляд был устремлён на ближайший пригорок, где в тени от старых скрюченных деревьев едва ли можно было разглядеть даже травинку. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шумом листвы и стрекотанием насекомых. –Там никого нет, — спустя ещё несколько секунд тишины произнес Итер, со вздохом оборачиваясь к зажавшей рот маленькими ручками Паймон. –А… А! Вообще отлично! Мне… Видимо, показалось. Вероятно ветер шумит, хе-хе… Давай скорее пойдем, а то я уже проголодалась, — с тихими нервными смешками спутница проплыла мимо Путешественника, быстро устремившись дальше. Пожав плечами, Итер бросил последний взгляд в тень, прежде чем развернуться. Даже если Паймон не показалось, и в тени притаилась какая-либо форма жизни, пусть и дальше тихо сидит. Последнее, что хотелось Путешественнику, так это разбираться с возможным монстром. Будто в поддержку путникам, облака наконец рассеялись, дав луне раскинуть полупрозрачные рукава своего света на местность. Нужно было продолжать путь. Но сделав один шаг вперёд, теперь уже Путешественник услышал шелест листьев, не похожий на обычный залётный ветерок. Быстро обернувшись, он снова ничего и никого не увидел. Кроме рассыпавшихся темных сгустков энергии, ставших заметными в лунном свете. Итер моргнул, сделал вдох-выдох, чтобы унять ускорившееся раз в десять сердцебиение, прежде чем побежать следом на Паймон, что чуть голос не сорвала, пока кричала, чтобы блондин поспевал за ней. Улицы Гавани практически опустели, когда Паймон с Путешественником добрались до нужного места. Несмотря на то, что людей было немного, после руинных локаций и горной тропы, где в ответ на случайный вскрик тебя найдет, разве что, проголодавшийся слайм, теплый, но, в то же время, влажный воздух успокаивал и расслаблял, как никогда. –Кто-что, а у меня ещё есть силы на еду! – кто бы мог подумать, что Паймон первым делом скажет такое, сделав круг вокруг Итера, сидящего на каменной ступеньке и пытающегося прийти в себя, после долгой дороги. –Думаю… Сперва… Лучше найти место для ночлега, — сделав пару глубоких вдохов, ответил Путешественник, на что Паймон возразила: –Так ты сразу спать завалишься! Мы даже поесть не успеем. Живот предательски заурчал, отчего Итер издал протяжный вздох и с трудом поднялся на ватных ногах. –Если я завалюсь сейчас, разрешаю съесть себя за место ужина… –Хей, кого я вижу! – раздался живенький девичий голосок позади, - перепутать его нельзя было ни с чем, и ни с кем. Так и оказалось. К путешественникам приближалась Ху Тао, выглядящая довольно активной, несмотря на поздний час. –Мы только недавно вернулись. Буквально несколько минут назад, — устало объяснил Итер, пока Паймон кивала, под конец дополнив: –Ужасно устали и проголодались! –С «устали» ко мне не приходите, пока я в поисках клиентов, — рот темноволосой девушки искривился в улыбке, — насчёт еды, я сама тут подумывала. Заскочить куда-нибудь, пока готовят. Что скажете насчёт того, чтобы разделить счёт? Паймон, разумеется, согласилась. Итеру не оставалось ничего, кроме как последовать её примеру, лишь надеясь, что он не уснёт прямо за столом. Хотя, учитывая активность Ху Тао, этого бы точно не произошло. –И давно ты в таком режиме живёшь? –спросила Паймон, уплетая за обе щеки нефритовые мешочки. –Где-то, месяц. Каждый год такое, так что я привыкла, –ответила Ху Тао, прежде чем положить в рот мидию, — из-за этого, пвавда, начинать ваботу с утва то ещё ифпытание. Ну да деввуфь… Тьфу ты, держусь. Чжун Ли часто помогает в перерывах, если не уходит гулять, или чаи гонять к адептам. — Ого, и часто так? Случилось чего за это время? — подал голос Итер, сидя за столом таким образом, чтобы не упасть носом в столешницу: то бишь, подперев щеку ладонью, пока второй рукой легко взбалтывал чашку с чаем. Горячие стенки едва ли могли обжечь сквозь перчатки, только приятно согревая. Видя состояние Путешественника, Ху Тао усмехнулась: –Я в дела адептов не лезу, мне пока среди них некого хоронить. А вот что случилось? Сама не знаю, но вроде конца света не планируется. Маги бездны на окраине активны стали, Сяо когда-то упоминался, ну, вот и всё. –Ого, и что же с ним? — вместо Итера спросила Паймон, пока Путешественнику оставалось лишь сфокусировать взгляд на Ху Тао и слушать, отпивая по глотку горячего напитка. –А, да нифего февьевного, — пожала плечами девушка, продолжив есть, –фовфем в говах пвопал… В горах пропал. Хотя учитывая, что он и так скрывается, то для него дело обычное. Прожевав и проглотив мидию, директор похоронного бюро подвинула тарелку, чтобы опереться о столешницу локтями и пригнуться к своим слушателям, чуть приглушив голос: –Зато могу рассказать недавний случай с работы. К нам девушку с гор принесли после дождя. Сами понимаете, в каком состоянии. В чем суть: там же умер её возлюбленный за год до этого. За год, потому что она до этого поссорилась с ним из-за его постоянной ревности или типа того, – Ху Тао спустилась до шёпота, – уехала то ли лечиться от Элеазара, то ли учиться, в Сумеру. Возвращается, а он в горах давно уж как голову свернул, ну и она пошла туда же, но там её забрала уже резко обострившаяся болезнь. Ху Тао обвела взглядом своих слушателей, после чего откинулась на спинку стула и с громким вздохом развела руками, подводя итог своего рассказа: –Вот так вот, без любимого жизнь оказалась не мила. Выпавший из реальности ещё на моменте разъяснения насчёт ситуации с Сяо, Итер подавился чаем. –Эй! — от неожиданности вскрикнула «консерва», принявшись стучать Путешественника по спине кулачками, пока Ху Тао закатилась громким смехом: –Впервые вижу такую буйную реакцию. –А..? Что я пропустил? –прокашлявшись, спросил Итер, глядя более осмысленным взглядом, чем до этого. –Так, все это время ты не слушал, получается? — улыбка Ху Тао превратилась в наигранно надутое выражение. Доев, допив и скинувшись, у кого что было (Паймон заплатила из кармана Путешественника, разумеется), путники попрощались с распорядительницей и разошлись: Ху Тао в сторону Ваншена, а Паймон с Итером на поиски временного пристанища. Временного, потому что до Ваншу, в котором они всегда останавливались в качестве традиции, было тащиться и тащиться. По итогу, пристроив чайник где-то под лестницей, в этом же чайнике путники и переночевали. Несмотря на явную усталость, Итер, в отличии от Паймон, едва ли смог заснуть, долго смотря в пол, пока разум не стал находить в деревянных разводах дощатого пола графические образы людей и животных. Пересекающая сразу две доски сечёная линия напоминала клюв птицы с большими сильными крыльями, что унесут её далеко отсюда, стоит лишь попробовать окликнуть её. Конечно, она испугается, если к ней приблизится нечто человеческое, что её осторожная природа отвергнет сразу, почувствовав исходящую угрозу. Так, с образом большекрылой птицы перед взором, Путешественник и уснул. Следующее утро не было каким-то запоминающимся, кроме того, что Итер бы упал носом в пол, если бы не проснувшаяся раньше Паймон. Сборы и завтрак не заняли много времени, и уже к десяти часам путешественники шли по дороге, которая, золотой извилистой речкой, вела к возвышающемуся над островами Ваншу.

***

Только прибыв на постоялый двор и выдохнув от того, что путь на ближайшие дни завершён, Итер почувствовал в себе больше сил, чем в предыдущий день. Потому, стоя возле окна и глядя на другой берег, тот намекающе произнес: –Каждый год возвращаемся сюда, а по Цинце редко гуляем. Паймон, занимавшаяся поглощения небольшого запаса закатников, попутно обосновываясь в двухпомещенческой комнате, зевнула: –Если честно, я бы предпочла сделать это позже, не после нескольких дней непрерывной дороги… –То есть, когда вчера ты с утра до самой поздней ночи оставалась активной, тебе перерыв не требовался? –Эй! Слово за слово, договорились, что Путешественник сбегает прогуляться, раз уж ему так не терпелось, пока Паймон отдохнёт, или отоспится. Колыхались головки лотоса и конского хвоста над водой, склоняясь под зенитным солнцем. Тише стали петь птицы. Даже умолкли и спрятались некоторые насекомые. Бамбуковый лес готов был укрыть любого вошедшего на его территорию путника, как от палящих лучей, так и посторонних глаз. Здесь же, решил временно укрыться путешественник. На самом деле, его также разморило, когда он погрузился в объятия бамбуковой прохлады. Найдя место, подальше от тропинки, возле мелкого водоёма, Итер пристроился возле нескольких растущих рядом деревьев, использовав их стволы, вместо спинки, чтобы сесть возле них и вздремнуть. Свежий воздух хорошо влиял на разум и тело. Создавая спокойную умиротворённую атмосферу, шум воды располагал к тому, чтобы позволить светлым воспоминаниям тонкой теплой струёй потечь по венам. Но, маленький камешек, состоящий из одного короткого эпизода, создал небольшую рябь: в тех самых кустах, вчера, был отнюдь не монстр, и не зверь. «Был ли это ты тогда?» — в ответ на пробежавшую в голове шальную мысль Путешественник сперва почувствовал чье-то постороннее присутствие. Потом услышал шорох, не похожий на игры залетного ветра, птицы, или какого-либо другого живого существа. Губы сами собой разъехались в лёгкой улыбке. Путешественник пошевелился, открыв глаза, и без лишней спешки обернулся, ожидая там увидеть… Но, встретившая его пустая опушка не говорила о том, чтобы там хоть кто-нибудь был, помимо едва покачивающихся головок цветков-сахарков. Только, ощущение присутствия так и не пропало. Вскочив на ноги, Путешественник ещё раз огляделся, уже более ясным взглядом, но, никто так и не показался. –Эй..? — вполголоса позвал он, но лишь шум деревьев и щебет птиц был ему ответом. А после его зова этот «кто-то» окончательно пропал, оставив Итера с ощущением, которое он ненавидел, наверное, больше всего на свете: присутствие чего-то, что ты не можешь поймать, хотя оно совсем рядом. И снова понять, какого это – неприятно. Итер снова рухнул на мягкий травяной ковер, облокотившись об ствол бамбука и закрыл глаза. Но больше, кроме дуновения ветра и прохлады от близко находящегося водоёма, он не почувствовал. Солнце начинало садиться, когда Путешественник возвращался в Ваншу. Его задумчивый и, немного, напряжённый взгляд был устремлён за горизонт, пока огненный диск снимал свои теплые покровы с окружения. Когда далёкая звезда украла последний блик в золотых глазах, Итер сидел на табурете возле открытого окна, краем уха выслушивая болтовню Паймон, хорошо отдохнувшую за время его отсутствия. –На самом деле, удивляюсь, как ты за весь день не попал в очередной «квест» по поиску чужих безделушек или переплавкой посылок. Сперва Путешественник ничего не ответил, лениво пожав плечами, а после пробормотал: –Видимо, мне повезло, что я наткнулся всего на нескольких людей. Да и те, только на территории Ваншу… –Эй, так это же хорошо! Ты, кажется, не рад этому? –Конечно, рад. Просто ощущение, что что-то… Не так, — признался Итер, — впервые ощущаю такое, возвращаясь в знакомые места. –Видимо, ты перегрелся. На счету шестой регион, где снова нужно везде бегать и всем помогать. А ты просто привык быть постоянно в напряжении, от того спокойствие приносит тебе… Беспокойство. Путешественник удивлённо глянул на Паймон. Она, порой, могла выдавать действительно разумные вещи, пусть в этот раз он был с ней согласен не на все сто. Но вслух сказал лишь: «вероятно», продолжив смотреть в окно. Готовясь ко сну, Паймон отметила день через чур длинным, в то время, как для её светловолосого спутника он был подобно налетевшему ветру, сбившему с крыши пустое гнездо, и также быстро убравшемуся с места преступления. Такая ассоциация пришла из-за находившегося, совсем близко к окну, полуразвалившегося птичьего домика. Ещё утром, Путешественнику казалось, что он слышал за окном писк, а уже к вечеру это была просто груда из веток и перьев. Такая же покинутая, как те руины, что находились на берегах Соленых земель. Услышав шорох одеял позади и бормотание, состоявшее из вопроса: «а ты когда спать пойдешь?», Итер обернулся. –Потом. Сперва наведу порядок в инвентаре, выброшу всё ненужное. –А… Не забудь письмо найти, ты обещал. Кашлянув, Итер хрипло проговорил, кивая: –Раз-кхм-умеется. Подождав, пока маленькая спутница уснёт, он ещё какое-то время посидел возле окна. Спустя минуту встал и наполовину прикрыл его, чтобы не сильно дуло, после чего вышел в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь. Помещение было достаточно маленьким и содержало лишь кровать в противоположном углу, резную деревянную тумбочку, стол справа от двери и стул с невысокой спинкой. Но для человека, хотевшего простого уединения на время сна или кропотливой работы, эта комнатушка подходила идеально. Сев, Путешественников вывалил на стол из инвентаря несколько артефактов. Следом выпали затерявшиеся монеты, цветок глазурной лилии и вскрытый конверт. Без письма внутри. Видимо, придётся всё-таки разобраться. Вскоре на столе образовалась небольшая бумажная куча. Путешественник хотел убедиться, что письма не помялись и не затерялись, потому предпочитал хранить их в плотных конвертах, в которых те и приходили. Прошло где-то полчаса, когда работа была наполовину выполнена. Откинувшись на спинку стула, Итер потянулся и зевнул. За это время в комнате окончательно стемнело, если не считать слабого холодного света, пробивающегося сквозь тонкие шторы. Но глаза достаточно привыкли, чтобы можно было продолжать работать с предметами, не вглядываясь в детали. «Потом найду, оно затерялось» Путешественник нахмурился, встал и подошёл к окну, чтобы одной рукой одернуть полупрозрачную ткань, в то время как второй шарил в кармане. Потянув раму на себя и впустив в комнату больше свежего воздуха и света, светловолосый отошёл назад, к столу. Теперь в левой руке он держал ещё один небольшой конверт с выведенным в углу иероглифом. Открыв конверт и положив его к остальной макулатуре, Путешественник развернул сложенную вдвое бумагу и пробежался глазами по тексту. Потом ещё раз. Потом громко вздохнул и откинул голову назад, закрыв глаза. Несмотря на прохладу, что-то душное и горячее сдавило в районе груди и горла. Постояв так около минуты в абсолютной тишине, он отложил письмо к конверту, чтобы освободить руки и снять с себя шарф с плащом, сбросив их на спинку стула, заодно, оставив там же перчатки. Потом снова шагнул к столу, взял бумагу в руки, и ещё раз пробежался глазами по последним строчкам. «Если захочешь, просто произнеси моё имя», — что ж, ты сам напомнил об этом. Положив письмо назад, Итер опёрся о столешницу и вздохнул. Вскоре тишину комнаты разрезал тихий, но в то же время настойчивый зов: «Сяо». Кроме тихого шума занавесок, Путешественник не услышал ничего. Сжав край стола, он повторно позвал, уже громче: –Ся-…– но прервался, как только услышал шорох позади себя. Убедившись, что это не очередные игры разума, или ветер, Итер обернулся через плечо. Возле окна действительно стоял охотник на демонов. Что примечательно, кончики его волос были явно намокшие, а влажные следы на майке в районе груди говорили о том, что адепт, не так давно, вылез из вод, наскоро одевшись. В одной руке он держал перчатку, с вшитым глазом бога, которую не успел надеть. Странный вид яксы завершал его взгляд: напряжённый и слегка недовольный, отчего Путешественник сглотнул. –Что тебе нужно? — тихо спросил адепт, сжимая в руке перчатку и даже не думая двигаться с места. Итер моргнул, будучи застигнутым врасплох тоном Сяо. Тем не менее, он постарался придать себе более уверенный вид. –Просто хотел поговорить. Ты ведь сам просил звать, если мне что-то понадобится, — спустя секунду он добавил, – ты можешь сесть. От лёгкой повелительной нотки в чужом голосе, адепт нахмурился, но от окна отошёл, сев на ближайшую поверхность, находившуюся напротив Путешественника – край кровати. Взгляд янтарных глаз скользнул за спину пригласившего его, на стол, где, среди других конвертов, он быстро узнал своё письмо, по крупно выведенному иероглифу в углу. Осознание, о чём сейчас может пойти речь, заставило адепта напрячься, и сильнее сжать в кулаке, так и не надетую, перчатку. Заметив это, Итер шагнул к кровати, остановившись перед Сяо, что упрямо отказывался смотреть на него. –Не тяни… –услышал он просьбу адепта. Но, постаравшись придумать, с чего начать, ответил только: –Не нужно быть таким напряжённым, я не собираюсь тебя есть... Полу-шутку якса явно не оценил, но все равно попробовал успокоиться: опустить плечи и разжать плотно сомкнутые кулаки, из-за чего позабытая перчатка соскользнула на пол с тихим стуком. Глаза адепта расширились, он дёрнулся, чтобы наклониться, но Путешественник опустился прямо перед ним на одно колено и поднял упавшую вещь, вернув её хозяину. Так и не встав на ноги, Итер внимательно наблюдал за выражением лица адепта, что, даже находясь так близко, отказывался смотреть на него. Наблюдая за тем, как якса надевает перчатку, он положил ладонь на чужое колено, отметив напряжённые мышцы. Прежде чем Сяо успел, в своей обычной манере, спросить: «что ты делаешь?», Путешественник перебил его: –Ты избегаешь меня, — это был не вопрос, а утверждение. Смотря в чужие глаза, Итер отметил пробежавшую тень и поджавшиеся губы адепта. –О чём ты..? Убрав ладонь, Путешественник подался вперёд и полностью облокотился локтями о чужие колени, что вызвало ещё одну дрожь по телу сидевшего. –У тебя плохо получается врать, — Итер смолк, но прежде чем Сяо успел возразить, он продолжил, –вчера, ночью, это был ты? Как и сегодня, днём, в бамбуковом лесу. Не сумев никак парировать обвинение, охотник цыкнул и отвернул голову в сторону. Путешественник не сбавил градус напряжения, слегка надавив локтями на чужие ноги: –Что-то изменилось с того момента, как я вернулся. А я просто хочу знать, что. В подкрепление своего интереса Итер полностью опустился на оба колена, поудобнее устроившись на полу и практически вплотную прижавшись грудью к чужим ногам. При этом отметив, как часто стала вздыматься и опускаться грудь адепта, в то время, как его выражение лица было все также сурово. –Почему тебе так важно знать это? –Сяо и не подумал сдаваться, сжав ладони, лежавшие на краях кровати, в кулаки. –Я же сказал: мне просто интересно, — пожал плечами Итер, стараясь не терять терпения, — к тому же, ты слишком дорог мне, чтобы я просто взял и забил на твоё беспричинно изменившиеся поведение. –«Дорог»…– с неожиданным, даже для него самого, раздражением выплюнул адепт, что заставило Путешественника, на секунду, усомниться в своих действиях. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, или сделать, Сяо тихо спросил, всё ещё избегая его взгляда: –Дорог… Как все те другие люди, которых ты встречал на своём пути? В золотых глазах отразилось неподдельное удивление: –А причём здесь… – их обладатель так и не завершил вопрос, поняв, к чему может клонить адепт, но, пока будучи не полностью уверенным в своих предположениях. –Сяо, — мягко позвал Путешественник, внимательно смотря затем, как ромбовидные зрачки дёрнулись в янтарных глубинах, – я не осужу тебя, просто объясни. Сяо вздохнул, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Ну вот, он и попал. Путешественник, ставший причиной всего этого, стоит перед ним на коленях и умоляет вывернуть себя наизнанку. Даже не видя выражения этих золотых глаз, адепт мог предположить, что в них отражается блик от луны, неподдельный интерес, а также теплый свет, всегда исходивший откуда-то изнутри. И последнее, что хотелось охотнику на демонов, так это погасить его той грязью, которую он в себе держал всё это время. Потому, начал он весьма неохотно и тихо, с лёгким раздражением в голосе, которое едва ли мог сейчас контролировать: –Это начало происходить ещё до того, как ты ушёл.Что-то разъедало изнутри, когда я был рядом с тобой. А потом ты... Стал сниться мне и я подумал, что всё закончилось, но нет. Сами воспоминания о тебе стали приносить боль, — Сяо замолчал, чтобы прочистить горло и как можно дальше отодвинуть момент неудобного признания, — воспоминания о тебе… С другими. Адепт глубоко вздохнул и опустил взгляд на Итера, что всё ещё сидел, примостившись верхней частью у него на коленях. Почувствовав, как из-за этого зрелища у него образовался комок в горле, он не сумел больше этого выносить. –Это всё, что ты хотел знать? Доволен? — строго спросил он, кладя ладони на чужие плечи и пробуя отодвинуть от себя светловолосого, попутно вставая. Путешественник сперва послушно отстранился, но лишь за тем, чтобы быстро встать на ноги, опередив адепта, и положить ему обе руки на плечи, надавив. Сяо вздрогнул, отшатнувшись назад, из-за чего лишь упал на спину, увлекая за собой Путешественника, и таким образом заключая себя в ещё большую ловушку: чтобы не рухнуть на адепта, светловолосый упёрся одной рукой в простыни по левую сторону от тела яксы, а коленом в край матраса меж чужих ног. При этом, правая рука, лежавшая на плече, соскользнула на грудь. Взгляд янтарных глаз расширился, а сам якса приподнялся на локтях, чтобы отодвинуться назад, но лежавшая на его груди рука Путешественника слегка сжала всё ещё влажную ткань майки. –Сяо. Нет. — тихо, но отчётливо проговорил Итер, хмуря светлые брови, прекрасно понимая, что если адепт захочет, он просто может исчезнуть. Но вместо того, чтобы испариться, оставив Путешественника в неловком положении, Сяо продолжал оставаться на месте, сжимая и разжимая в кулаках ткань под собой. Убедившись, что адепт никуда не денется, Итер продолжилчуть более тихим голосом: –Ты приревновал меня ко всем, я правильно понял? И всё это время..? –Да… — неохотно признался охотник, чувствуя себя максимально жалким. Прежде чем Путешественник хотел спросить что-то в ответ, Сяо перебил его: –Каждый раз, когда мы оказывались наедине, я вспоминал, что ты также с кем-то сидел… Также улыбался…– адепт мельком глянул на чужое лицо, — смотрел тем же взглядом. И… Мне почему-то становилось тяжело. Сделав судорожный вздох, охотник откинул голову назад и зажмурился: –Пока тебя не было, я мог лишь утопать в этом осознании. И даже, когда ты вернулся… Просто отпусти меня уже и забудь всё, что я сказал, — адепт прервался, открыл глаза и строго посмотрел на Путешественника. Не обратив внимание на последнее предложение, Итер чуть сильнее сжал белую ткань под своей ладонью, и пригнулся к яксе: –И, ты даже не подумал о том, чтобы, хотя бы, рассказать мне об этом? Сяо, было, хотел резко ответить, что-то в духе: «разумеется, хотел», но закусил губу и отвёл взгляд: –Ты бы всё равно не смог ничего сделать. Я не хочу быть обузой на твоём пути. Моя обязанность, как защитника, — сохранять и оберегать, а не рушить. Закатив глаза, из-за непробиваемого ответа охотника, Путешественник убрал руку с майки, использовав её, также, в качестве поддержки, дав адепту вдохнуть полной грудью. –Ты видишь в этом лишь что-то плохое, похоже, даже не осознавая, что оно может значить… –А разве это не так? –Нет, не так! Если бы ты поговорил со мной… – Итер умолк, понимая, что глупо винить адепта в том, на что он уже никак не мог повлиять в настоящем, – сейчас, когда я рядом с тобой, ты чувствуешь дискомфорт? Путешественник не ожидал, что Сяо ответит, но спустя несколько секунд тишины прозвучал тихий ответ: –Немного. Ты слишком близко, что я не могу пошевелиться. А твоё тело излучает странное тепло, — адепт сглотнул, – но вспоминая, что ты можешь напомнить о том, что делаешь так, не только со мной… –А если я скажу, что «делаю так» только с тобой? — нетерпеливо спросил Итер, всё ещё хмурясь. Он заметил, как на секунду изменился взгляд янтарных глаз, но также быстро вернулся к прежнему недоверию, и какой-то печали. –В любом случае, знай, я не хочу требовать что-то от тебя, для себя… Ты – тот самый цветок, что должен расти и благоухать. Для всех, — вспомнив тот самый разговор с властелином камня, тихо добавил адепт. Путешественник сделал глубокий вдох и опустился на локти, так как устал долго стоять на напряжённых прямых руках, практически соприкоснувшись грудью с телом яксы, вызвав у последнего мелкую дрожь. –Сяо, так дело только в том, что ты боишься захотеть что-то для себя? Адепт кивнул, не глядя на чужое лицо, боясь найти там разочарование, или осуждение. –А я вижу лишь существо, испытывающее сильные чувства. Даже для более высших это не является чем-то неправильным, – попробовал дозваться до здравого смысла Итер. –Разве правильно желать кому-то, вроде меня… Такое? — в голосе адепта проскользнула горечь. Внезапно лёгшая ему на щеку рука заставила снова вздрогнуть: –Что ты делаешь? — шёпотом спросил он, но ответа так и не последовало. Обратив свой взор, адепт столкнулся со взглядом светловолосого, который заставил его замереть на месте, вцепившись руками в простыни под собой. Такой спокойный, в то же время, выжидающий взгляд золотых глаз, сосредоточенный только на нём. Прямо, как год назад, на том самом берегу, перед уходом Путешественника. Вместе с этим вспомнил, как прильнул он к его руке, в момент, когда адепту хотелось сделать такую простую вещь, как привести в порядок чужие волосы. В янтарных глазах мелькнуло осознание, но, оно быстро сменилось непониманием и тревогой. Адепт было хотел отвернуть голову и отстраниться, если бы его вторую щеку не накрыла ладонь другой руки Путешественника, который теперь полностью лежал на его крепком теле, лишь поддерживая себя на упёршихся в кровать локтях. –Понял? Не ты отбираешь меня у других, это я отдаю себя тебе, — тихо проговорил Итер, удерживая чужое лицо неподвижно. –Вроде, понял... Дыхание адепта сбилось, а сам он почувствовал, как потеплели его щеки, и не только из-за ощущения чужих рук. Его взгляд метался по сторонам, лишь бы только не видеть своего отражения в пучине темного золота. –Но, я не понимаю, что все это… Значит? Почему мне было… Так тяжело? –делая глубокий вдох на каждом слове, и предложении, произнес Сяо. –Не берусь утверждать, но, ты когда-нибудь слышал о причинах, по которым люди могут ревновать? – Путешественник умолк, осторожно поглаживая большими пальцами кожу на чужих щеках, – О романтических чувствах, кхм, например? Адепт моргнул. Эта тема не была ему никогда близка, но, он определенно слышал об этом из древних книг, легенд или чьих-либо рассказов. Мысль о том, что всё это время означало его состояние, не вызывало противоречивых эмоций, кроме самого факта, что Сяо даже не задумывался об этом в моменте. В то же время, лёжа под Путешественником, не осуждающим и не отталкивающим его, он почувствовал, как груз сомнений, накопившихся за год, стал ослабевать. Как постепенно расступающиеся тучи, пропускающие солнечные лучи на сырую холодную землю. Под этим светом изуродованные, и грязные, лепестки ревности начали раскрываться, открывая взору нежную мягкую сердцевину, скрывавшуюся все это время. –Итер… — пожалуй, впервые за всё время Сяо позвал Путешественника по имени, встретив в ответ удивленный взгляд. Поколебавшись, адепт позволил себе расслабить напряжённые плечи и полностью опуститься спиной на кровать, переместив обе руки на чужие плечи. В комнате повисла тишина, пока светловолосый ждал, когда Сяо продолжит, перестав даже дышать. Совсем, как в тот раз. –Если это действительно так, я рад… Что это с тобой, — несвойственно смущённым голосом признался адепт, глядя в глаза человека, «что так добр со всеми». В ответ, Путешественник мягко улыбнулся, уткнувшись лицом в чужую грудь, вызвав у адепта короткий вздох. –Сколько бы у меня не было дорогих людей, или знакомых, к тебе я буду возвращаться, как просто, к Сяо. К своему Сяо, если ты не против. — Итер тихо усмехнулся, — к слову, ты мне тоже снился.