Глупый

      — Интересно узнать, что ты тут делаешь… — Это не вопрос. Точно не вопрос. Это не звучит, как вопрос. — Впрочем, мне неинтересно.       И больше он не говорит. Вертит сигарету в пальцах, поджигает, закуривает, делает затяжку, сбрасывает пепел, снова затягивается. С ним нет нужды разговаривать. Так они и сидят: один курит в открытое окно с видом на закатное небо, а другой смотрит на него от стены, обнимая свою неправильную катану.       Продолжи он упорствовать в своём желании получить ответ, Химура бы не ответил. Не знает он просто ответа на этот вопрос. Так хочется. Кажется, он сильно отвлёкся от реальности или даже задремал, потому что сакэ и сидящего напротив Сайто он замечает слишком поздно. Когда запах табака настолько близко, что врывается в дремотные иллюзии.       — Спасибо, — голос хриплый, будто чужой. Кто-то другой благодарит Сайто за заботу. Да и за какую заботу?       К импортному табаку примешивался сладкий запах фруктов от напитка. Хорошее сакэ. Он опустошил свою отёко одним глотком. Под внимательным взглядом.       — Как твоё самочувствие, позволь спросить? — Видимо, напиток придал ему смелости. Не иначе. Вместо ответа Сайто рассмеялся. Громко. По-настоящему. Долил себе и Химуре. Выпил. Снова долил, на этот раз только себе.       — Это тебя едва живого притащили. — Сайто явно веселили пришедший к нему бывший хитокири и его неловкие попытки заговорить. — Я в порядке. Легко отделался, по сравнению с вами.       «Вами» — это он про Кеншина и Сано, в основном. Волк из Мибу на Аоши смотрел волком. Сам Сайто именно так называл их взаимоотношения, принимая иронию. Впрочем, может, он и на всех остальных смотрел так же. Он-то не знал, а со стороны никто ему ничего сказать не решался. Разве что Баттосай мог бы. Но Баттосая тут нет.       Только Химура — мальчишка с мечом из его прошлого.       — Как твои раны?       — Госпожа Мегуми говорит, что я иду на поправку, — он крутит отёко в свободно свисающей с колена руке. Наблюдает за жидкостью внутри.       Снова повисает тишина. Неловкая ли? Непонятно. Сайто не будет об этом думать. Как и старается не пустить в свои мысли сидящего у стены Химуру, глядящего потерянным щенком.       Мальчишка заигрался в семью. Собрал вокруг себя всех обездоленных Токио и строит непонятно что. Искупление. Как будто эти бесполезные жертвы помогут ему спокойно спать по ночам. Сам он пробовал. Не помогут.       Глупый Химура снова будто задремал. Или действительно задремал. С улицы тянуло холодом. Солнце окончательно закатилось за горы. Пора было решать: пытаться поспать или напиваться окончательно. Сайто вновь посмотрел на сидящего у стены мечника. Значит, напиваться.       Сакэ грело сердце. Звёзды волновали взор. Ровное поверхностное дыхание Химуры успокаивало. Эта ночь стала менее поганой, чем все последние. Все те, что прошли с возвращения.       «Зачем ты здесь, Хаджиме Сайто? Почему ждёшь восстановления побитого мечника из прошлого, а не возвращаешься к жене?» Ответа не было.       Где-то совсем близко прозвучал выстрел. Сайто даже не шелохнулся, а вот Химура…       Кеншин был быстр. Смертоносен. Бросился он из своей спокойной спящей позы, но не к окну, откуда явно была угроза, а в угол. И меч… Вывернутый сакабато в обороне. Страх. Вот что это.       «Где-то» — это среди кварталов вечной весны, что недалеко отсюда. Там кипит жизнь и даже сейчас постоянно случаются разборки. Особенно сейчас.       Сайто долил сакэ во вторую отёко и подошёл к забившемуся в угол грозному воину.       — Держи. Я закрою.       Чашу взяли холодные, слегка подрагивающие пальцы. Грозный воин. Надежда всей Японии. Убийца самого жестокого из хитокири, кроме, разве что, Баттосая. Хотя и Баттосая Химура Кеншин похоронил. Когда Сайто закрыл окно, рыжий уже вернулся туда, где сидел до этого. Вторая отёко была пуста.       — Тебе не спится, Химура? — Правильнее спросить, как ему спится, но когда они делали что-то правильно? Разве что убивали.       — Я не хочу стес…       — Я не об этом спросил. — Он смотрит на него сверху, даже когда сидит напротив. Самый мелкий среди всех хитокири, встреченных Сайто. Самый молодой. Самый смертоносный.       — Твоё мастерство во владении мечом может поспорить только с мастерством задавать неудобные вопросы. — Он вновь уходит от ответа. Сайто, впрочем, неинтересно, что думает бывший хитокири. Он прикуривает сигарету и затягивается.       Бывают ли бывшие убийцы?       Обе отёку вновь наполняются. У Химуры кровь на запястье. Он не чувствует, но Сайто видит, и это расцветающее пятно крови по повязкам раздражает. Они допивают этот токкури и почти добивают следующий, пока Сайто, как может, не так изящно, как Мегуми, конечно, обрабатывает ночному гостю раскрывшуюся рану. Он не убирает руку, хотя с повязкой уже закончено. Сайто щёлкает рыжего по носу.       ​​— Оро? — Химура непонимающе и удивлённо хмурится, а Сайто находит это забавным. Это и то, что в его пальцах всё ещё чужая горячая ладонь. Ему любопытно проверить свою теорию. Посмотреть на реакцию. Только и всего. Именно поэтому он кладёт свободную руку на плечо. К самой шее. На край ткани. Так, что большой палец замирает чуть выше выступающей косточки ключицы, а указательный и средний слегка поглаживают кончик лопатки, по ткани. Химура замирает. Даже дышать перестаёт. Мышцы под пальцами напрягаются. Он весь напрягается, словно перед броском.       Но стоит Сайто двинуть рукой, отпуская, как мальчишка тянется, желая сохранить контакт. Он напоминает Сайто собаку, что не видела ласки, а распробовав, просит её у каждого встречного. Несмотря на то, что чаще получает удары.       ​​— Ты в безопасности, ​​— озвучивает Сайто и так известный факт. Они все тут в безопасности. Опасность уничтожена. Залита кровью, сожжена и развеяна по ветру.       ​​— Я знаю. ​       ​​— Тогда почему не спишь? ​​— На самом деле вопрос должен звучать иначе: «Почему ты не спишь нормально?». Но ведь и так всё понятно.       ​​— Так безопасней. Привычней. Я могу защитить… себя…       Конечно, не себя он имеет в виду. Кеншин Химура хочет играть в семью. Хочет тех, кого можно, защищать, оберегать и точно втайне считает, что только так и может быть им полезен. Только так все они останутся рядом. Дурак он, Кеншин Химура. Баттосай тоже дурак, но хоть глупостей не делал.       ​​Сайто встаёт и тянет собутыльника за собой. К растеленному футону.       ​​— Спи. Я посижу. ​​— Меч в ножнах, что всё это время лежал в изголовье. Теперь в руках у хозяина. Он выщёлкивает его из ножен и садится лицом к окну.       Его не понимают. Он себя сам не особо понимает. Однако парень подчиняется. Рыжее огненным всполохом раскидывается по белой ткани.       Химура быстро засыпает. Засыпает по-настоящему. Проваливается в тяжёлый, буквально мёртвый сон. Вытягивается во весь рост. Даже в темноте Сайто видит, как расслабляются его плечи.       Он исчезает, как темнота ​​— с первыми лучами солнца. Сайто делает вид, что задремал. Лишь бы не смущать и без того чувствующего себя неловко Кеншина.                     Спустя несколько ночей Сайто вновь находит рыжего у себя. Вновь спиной к стене, в обнимку с катаной. Вот только Сайто сегодня не настроен ни на долгие разговоры, ни на сакэ.       Он устал. Он хочет спать. Хлещущий с неба дождь и ноющие на погоду раны не поднимают настроение. Необходимость сделать бумажную работу и отправить утром письма раздражают.       Он хочет взять за шкирку Химуру и выкинуть из своего временного жилища ​​— прекрасная идея. Пусть проваливает к девчонке Камия или к Мегуми. К Аоши, Сано, да к кому угодно. Сайто плевать. Сайто готов дать рыжему денег и отправить на всю ночь к весенним девушкам.       Однако он ничего не делает, словно надеясь, что Химура исчезнет.       Кеншин никуда не исчезает. Продолжает сидеть. Смотрит в никуда.       Сайто не умеет решать проблемы, о которых ему не говорят.       При свете свечи иероглифы выходят кривыми. Чёртов дождь убаюкивает. Работа сделана наполовину, а молчаливый гость клюёт носом, то и дело скидывая с себя сон и возвращаясь в прежнюю позу.       Сайто списывает свои действия на помутнение рассудка от раздражающей боли. Он тянет Кеншина за рукав и укладывает на татами возле себя, укрывает кителем. Голову к нему на колени Химура чуть позже устраивает сам. Так и проходит весь поздний вечер: Сайто работает. Химура спит у него на коленях. Читая присланные из Токио отчёты, Сайто сам не заметил, как запустил пальцы в рыжие пряди и начал их перебирать. Чужое дыхание изменилось, но протеста не было. Значит, всё нормально. Он словно гладил подкопавшую руку собаку, машинально почёсывал где-то у основания черепа, где под пальцами чувствовалась и бархатная кожа шеи.       «Зачем тебе это, Хаджиме Сайто?»       Хочется.       Дождь отрезал их от мира. Прошлое надёжно забаррикадировало дверь. Никто, кроме Баттосая, или того, кто был Баттосаем, к нему не заходит ​​— не решаются.       В этой темноте и угрожающем шорохе, ему просто хочется. Не Баттосая. Не бывшего хитокири с поникшим взглядом. Ему хочется позаботиться о том, кто рядом. Может, именно поэтому он женился? Может, именно поэтому глупый Химура собрал вокруг себя токийских маргиналов, нуждающихся в защите?       ​​— Сайто? ​​— голос Химуры такой… Жадный? Потерянный? Обречённый? Хищный? Всё сразу, пожалуй.       Пойманный взгляд отливает расплавленным золотом. Раздразнил. Разбудил монстра. Дал псу уверенности, и теперь тот хочет большего.       Он знает, как это бывает на войне. В армии. Вряд ли знает Баттосай ​​— младший, смертоносный, его берегли. Точно берегли после того, как вернулся.       Они смотрят друг на друга несколько секунд, и Химура бросается на него. Руки, губы, весь Химура, вырывающий себе чужого тепла, ​​— это много. Они сносят со стола все письма, переворачивают тушь. Кеншин обнажает всю свою беззащитность, сломанность, нужду в ком-то.       И Сайто принимает это. Утыкает рыжего в футон, зарывается в огненные волосы. Всё происходящее неправильно, но правильно они умеют лишь убивать. Мгновения удовольствия не перекрывают всю боль. По крайней мере для него.       Глупый Химура не уходит. Льнёт к Сайто лишь ближе. Хотя куда ближе? Выпрашивает простых прикосновений. Спасается от своих демонов и кошмаров в объятьях того, кто пострашнее.       Пострашнее ли?              ​​— Я просто очень волнуюсь… ​​— Хозяйка додзё смотрит на Кеншина влюблёнными глазами. Её чувства видны невооружённым взглядом, как и тот бравый воин и герой всех этих девичьих гравюр, кого она видит на месте рыжего. Глупый Химура вместо того, чтобы пресечь всё это, не замечает или предпочитает не замечать.       Видя эту наивную девчонку, Сайто хочется схватить её за шкирку, встряхнуть как следует и закричать прямо в лицо: «Беги! Беги, дура! Ему не помочь! Он сдохнет у тебя на руках! А ты ночи напролёт будешь реветь под одеялом и думать, любит ли он тебя? Любил ли? Не потратила ли ты жизнь на того, кому никогда не была нужна? Тратишь, девочка. Сейчас тратишь».       Но он молчит. Хаджиме Сайто, в общем-то, плевать на то, как потратит свою жизнь влюблённая в убийцу девочка из Токио. Сайто достаточно своих проблем, и мешающий работе раз в пару ночей Химура пока не стал одной из них.       Хаджиме Сайто знает, что ни Химура Кеншин, ни Химура Баттосай, если тот пожелает, никогда не станут для него проблемой.       «И кто из вас глупый, Хаджиме Сайто?»