Выходной вечер

Впервые за долгое время она вечером в квартире одна с бутылкой красного полусладкого вина. Долго глушила в работе все то, что происходит у нее в жизни. Сначала убеждала себя, что из-за большого потока студентов прибавилось работы, потом осознала, что за работой ее не посещают мысли о Казанцеве, о бывшем муже, о всем том хаосе, что творится у нее в жизни. Затем поняла, что сама берет на себя, а отчасти и придумывает себе как можно больше дел, чтобы не было времени подумать. Подумать о том, что ее тревожит, разобраться в себе. Утопая в делах, она делает вид, что ничего не происходит. Отчеты, пересдачи, защита кафедры — ее ключ к спасению от ненужных и нужных мыслей, от состояния внутренней депрессии. Думала, долго выдержит в формате нон-стоп, но оказалось — нет. 2,5 месяца, потом организм начал говорить «стоп». Сначала преодолевала его, делала через силу, но с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Сегодня пришлось поставить окончательную точку. Хотела провести вечер с Лизой, но она предпочла ей компанию. Спасибо Красно-Белому, который располагался в ее доме; он выручает ее от одиночества, покупая там компанию себе на вечер — ту самую бутылку красного полусладкого. Бутылку получается откупорить далеко не с первого раза: то штопор вылетает, то ломается часть пробки. Но все же — победа! Бутылка открыта! Первый обжигающий горло глоток алкоголя и первое воспоминание: его приход к ней в гости. Черт его знает, откуда он взял адрес квартиры, но появился он вовремя и решил по-мужски «потопный» вопрос. Несмотря на весь свой образ, без проблем берет в свои руки тряпку и какие-то инструменты. Мужчина. Он был им — мужчиной, который не боится брать ответственность, который решает проблемы. Второй глоток и второе воспоминание — театр. Как он тогда взял ее на руки! Одна мысль о том вечере вызывает улыбку; наверное, он и вправду бы закончился иначе, если бы не пришла Лиза. Их прощание в коридоре: некая неловкость, смущенные взгляды и улыбки. По-детски для их возраста, но так чувственно. Третий глоток и третье воспоминание. Как ей не хотелось, чтобы он увидел ее вот такой разбитой! Но сил не было; да, пыталась себя собрать и будто бы смогла бы это сделать. Но когда он принёс деньги — даже больше, чем надо — расплакалась. До сих пор помнит, как обнял за плечи и прошептал: «Все будет хорошо». В его слова захотелось поверить. Финальный глоток. Их поцелуй! Сколько он вызвал у нее мурашек! Сколько ударов пропустило сердце! Они целовались, словно в школе за какой-то колонной, боясь быть замеченными. Отстранившись, он позвал ее в ресторан; кажется, обещала подумать, но вместо этого сбежала, сославшись на кучу неотложных дел. Испугалась. Просто испугалась своего внутреннего ощущения и желания быть рядом с ним; испугалась, что предаст. Думала вернется домой, поработает, и все решится, но стало только хуже. К избеганию Казанцева добавилась проблема: вернулся бывший муж, который очень хотел вернуть семью. Он и до операции не скрывал этого, но после все превратилось в какую-то маниакальную идею. И тут все как-то понятно: примерно знаешь, что ожидать. Но... не хотелось принимать ни одну его попытку. Лиза пыталась склонить изо всех сил; сто раз напоминала про болезнь, что он искупил всю свою вину сполна. Но... с ним не было желания «быть рядом». Она никак не могла понять, что из этого правильно, а что нет. Однако размышления прервались неожиданным звонком в дверь. Первая мысль была о том, что вернулась Лиза, но... — Ольга Сергеевна, добрый вечер! — на пороге квартиры появляется непрошенный гость. — Добрый! Какими судьбами? — По работе. Исключительно по работе,— отвечает он заговорщически.— Признаюсь, думал Вас там застану, но увы. — Да решила устроить себе выходной. — Разрешите? Она и сама не до конца понимает, зачем пропускает его в квартиру и приглашает к столу. Ведь и так в голове тысяча и одна мысль, сотни вопросов и ни одного ответа. Ждет, пока он разденется, и идет следом за ним на свою кухню. — Вино? — удивленно спрашивает Казанцев. — Да, решила расслабиться чуть-чуть, но вы нарушили мой покой. Пока Вадим Юрьевич изучает бутылку вина, она гостеприимно достает еще один бокал и две тарелки, садится прямо напротив него. Казанцев с интересом наблюдает за Ольгой Сергеевной. Она осторожно проводит пальцами по бокалу, словно изучая его форму, и, кажется, прикусывает нижнюю губу. В этот момент в квартире начинает играть музыка, и Казанцев решает воспользоваться случаем: — Ольга Сергеевна, а давайте потанцуем? — Мало Москвиной было одного гитариста сверху, как постучали снизу: соседка решила отдать своего сына на фортепиано, и пока у мальчика получалось, мягко говоря, не очень.   — Издеваетесь? Даже не понять, что он играет.   — Лунную сонату, — Москвина удивилась. — Я просто так представил. Москвина соглашается, сама не понимая зачем. Абсурд и только, однако встает со стула и полностью отдает ответственность за этот танец мужчине, заодно пытаясь отключиться от «чудной» мелодии, но не получается. — Ольга Сергеевна, а вы вспоминали триумфальный матч нашей команды?   — Нет, — она понимает, что речь идет отнюдь не об игре, а о том, что было дальше, и о том, как она сбежала от него, так и не придя в ресторан.   — Позвольте напомнить вам, — и он действительно напоминает: те самые мурашки, что были тогда, появляются вновь. Оказывается, они не покинули Ольгу Сергеевну, несмотря на все попытки избавиться от них в работе. И почему-то в этот момент все мысли исчезают, как по волшебству. Казанцев явственно ощущает её ответ на свой поцелуй. Он мог бы списать всё на алкоголь, но, ещё зайдя на кухню, он оценил количество выпитого — не больше половины бокала. Однако поцелуев становится недостаточно, и он перемещает губы на её шею, нежно целуя. Он слышит, как её дыхание учащается, и чувствует, как по телу пробегает дрожь. Он замирает на мгновение и кажется, что вот-вот растворится в её глазах, но затем задает вопрос, который волнует его больше всего:   — Почему ты тогда сбежала? Почему стала избегать?   — Испугалась, — она признаётся ему.   — Чего?   — Тебя.   — Я такой страшный?! — усмехается он.   — Нет, я в другом смысле, — он всё равно не понимает; Ольга делает вдох. — Я испугалась того, что ты меня предашь.   — Никогда, даже не думай об этом. Я тебе обещаю, что я тебя никогда не предам,— говорит он это четко глаза в глаза; у неё тоже разбитое сердце. В эту минуту он клянётся сам себе, что никогда не предаст эту женщину. Она не отрываясь смотрела ему в глаза, словно пытаясь найти в них что-то важное для себя. Он терпеливо ждал, что будет дальше. Если она не поверит ему, он сразу же уйдет; а если поверит — он готов защитить её от всех проблем. И вот она сама целует его. Сама. Он же перехватывает инициативу. Она полностью отдалась его власти, сосредоточившись на его движениях. Его руки нежно ласкали её разгорячённое тело, а губы целовали шею, прокладывая дорожку вниз. Ей было мало этих ощущений, но в какой-то момент она всё же пришла в себя и оттолкнула его. Он отстранился, пытаясь понять, что пошло не так. — Прямо надо мной Лиза со своим молодым человеком, а у нас в квартире ужасная акустика,— прерывисто объясняет Ольга.   — Поехали!   — Куда?   — Ко мне,— произнес он, не желая предлагать ей отель с номером до утра. Он понимал, что это было бы неуважительно по отношению к ней. Она была слишком шикарна для таких мест; только его квартира могла бы ей соответствовать. К тому же он хотел как можно дольше наслаждаться её ароматом даже после её ухода; а в номере это было бы невозможно. Казанцев берёт её за руку и ведет в коридор.