Особенно правильно.

      Федор был уверен, что всю свою бесконечно долгую, безжизненную жизнь он проведет в холодном одиночестве.       Был уверен, пока на пальце не появилось обручальное кольцо.

***

Брюнет пришел домой прилично раньше чем обычно. Старший всегда добирался ближе к глубокому вечеру, а Осаму ступал на порог сразу, как только небо меняло свой оттенок с голубого на малиновый. Но в этот вечер всё было наоборот.       Хоть пара и делила домашние обязанности, обычно Саму приходя первым занимался необходимыми бытовыми заботами, а сегодня Достоевский сидя на корточках перегружал грязную одежду в стиральную машину, ожидая мужа с работы.       Фёдор уже представляет реакцию возлюбленного на такой небольшой сюрприз. Брюнет позволяет себе представить как Саму утыкается своим носом ему в ключицу, а сам демон вдыхает родной запах.       Достоевский берёт в руки футболку шатена, а взгляд невольно падает на бижутерию надетую на безымянный палец, тело останавливаются. Мужчина носил кольцо не снимая, поэтому забывая про его существование. Время от времени он вспоминал о тяжести на фаланге, замирал осознавая, кем и кому является, после чего таял, а улыбка сама расплывалась на его губах самыми теплыми красками.       Фёдор отмирает, подносит кольцо к губам и нежно целует, и он не соврёт, если скажет, что Саму дарил ему тепло, даже когда не рядом.       Кажется, несколько лет назад подобный «атрибут» и реакция на бывшего врага заставили бы демона нервно покусывать кожу на пальцах, подстёгивая дать самому себе пощечину, в попытке «отрезвить» разум, но сейчас украшение из белого золота с бриллиантиком среднего размера и цвета коньячных глаз его мужа смотрелось как-то особенно правильно.       Достоевский — псих, больной ублюдок, убийца и само воплощение ада. Но Федя — это другое. Он бы никогда не поверил, что способен полюбить кого-то настолько сильно, если бы сам не сделал предложение.

***

      Осаму надеялся, что ему осталось совсем чуть-чуть, что совсем скоро он будет удостоен места под сырой землей.       Надеялся, пока на пальце не появилось обручальное кольцо.

***

      Дадзай складывал продукты в магазинный пакет, последний раз мысленно прокрутив список покупок у себя в голове. Рассчитавшись, он вышел на улицу, солнце уже почти село, что-то сегодня он слишком припозднится. Холодный влажный ветер нырнул под подол пальто, вынуждая шатена поежиться и активней зашагать в сторону дома.       Правой рукой детектив держал пакет, а левой воротником пальто он пытался закрыть грудь и шею от навязчивого холода. Проезжую часть осветили фонари и мужчина потупил взгляд на переливающийся бриллиант виноградно-сливового окраса на безымянном пальце, как раз когда поправлял верхнюю одежду. Ветер перестал так нагло мчаться, а детектив остановился прямо по середине улицы. — Хаа, — хмыкнув и выдыхая клубы пара Дадзай произнёс — да, Фёдор, я уже иду домой… Я тоже тебя люблю,—шепнул последнее еле слышно.       Прикоснувшись губами к бижутерии Осаму возобновил ход.       Дадзай — псих, больной ублюдок, убийца и суицидник. Но Саму — это другое.       Кажется, несколько лет назад Осаму даже представить не мог, что подобная «безделушка» появиться в его жизни, и как бы ужасно не звучало, появиться повод жить. И Что он почувствует себя особенно правильно уже в родных объятьях.