Новогоднее признание

       Канун Нового года - самый прекрасный период в году, во время него случается столько забавных и интересных ситуаций, что написать про него было бы задачей не столь трудоëмкой. Однако, сегодняшняя история берет своë начало не из последней недели перед праздником, и даже не и из последнего дня. Этот рассказ повествует об уже пробитых курантах, счастливых студентах и их времяпрепровождении после нескольких бокалов игристого.

***

       — Не зря ведь именно тебя за алкашкой и позвали! — ухмыляясь, проговорил Саша, распивая очередной бокал игристого.        После пробитых курантов и поздравления всех близких и знакомых, приходит время по человечески нажраться за новогодним столом. Он ведь не зря копил и откладывал со стипендии на этот царский ужин. Царский он, конечно, был лишь в рамках общежития и, возможно, некоторых хрущëвок неподалëку, но это не отменяло его величественности на шатком столе-книжке и уже изляпаной в чëм-то скатерти. Кое-как накрошенные тупым ножом салаты, дешëвые тарталетки с отвоëванной в супермаркете колбасной нарезкой с укропом сверху, небольшие пирожные и самый почëтный гость на столе - бутылочка игристого вина. На данную жидкость отдельно выделил бюджет сам Рома, да, царь-государь удостоил внимания простых смертных, иначе они бы сейчас сидели может и не грустные, но точно не такие весëлые как с вином.        На подобные комплименты Рома лишь слабо улыбался, засматриваясь на счастливое лицо собеседника.        — Ты давай тоже пей! — подавая ему его же бокал второй рукой, продолжил Собакин. — За твои деньги куплено, а в итоге я один всë и выпью. Ну, не то что бы я против.. — приподняв один уголок губ, Саша игриво закатил глаза, отхлëбывая ещë.        — Я не люблю распивать в больших количествах, — сдержанно ответил Рома, отставляя бокал обратно на стол. — Одного бокала мне более чем достаточно, — он потянулся рукой к тарталетке, раслабленно смотря Саше в глаза.        Тому оставалось лишь цокнуть языком и осушить ещë сто миллилитров. Так обычно и проходили их прошлые празднования Нового года, за исключением алкоголя на столе. В этот же особый день, вино заменяло Собакину еду, он настолько пристрастился к игристому, что чуть ли не с горла вливал в себя пьянящую жидкость. Это просто невозможно не заметить, поэтому Рома настоял на том, чтобы тот хотя бы поел тот же салат, который он сам и делал. Уговаривать не пришлось, целая тарелка оливье теперь стояла перед Сашей и тот наконец сошëл с бухла на более подходящую еду.        Вскоре, стали заметны броские взгляды Ромы на их небольшую, но украшенную ëлку и его слегка напряжëнные руки пока он держит ложку с салатом, поэтому Собакин просто не мог молчать.        — Чëт не так? — дожевывая кубики картошки, которой оказалось слишком много в салате, Саша наклонил голову вниз, смотря из подо лба. — Какой-то ты нервный, хз, — он сузил глаза, пытаясь понять, что не так в их комнате.        — Нет.. — Рома прикрыл глаза и глубоко вздохнул, чувствуя этот самый шанс. — Просто, я подготовил тебе небольшой подарок под ëлкой и..-        — А чë ты сразу не сказал-то, ема! — заметно расслабившись, Собакин встал со своего стула вместе с тарелкой салата, уж больно он был вкусен, и подошëл к ëлке. — Он прям под ëлкой что-ли?        — Э.. Да.. — растерявшись, Рома даже не знал что и ответить, он мало того, что перебил его на самой важно части, так ещë и поставил на пол свою тарелку и встал на четвереньки в поисках подарка.        — Блин, ты меня конечно извини, но у меня для тебя ниче нету, — послышалось откуда-то из под ëлки и мишуры.        — Ничего страшного, считай это просто за то, что ты устроил такой ужин без моей финансовой помощи.. — Рома уже всячески пытался оправдать свои действия, учитывая того, что раньше такого не делал.        Из-за ëлки послышался какой-то треск, так что Рома уже не мог бездействовать и поднялся с места, чтобы помочь этому бедолаге найти маленькую коробочку среди всей этой мишуры.        — Да где ебать..        Рома подошëл ближе к ëлке и присел на корточки рядом с оставленной тарелкой, стараясь разгрести мишуру в поисках его же подарка. Покопавшись прямо перед тарелкой некоторое время, длинные пальцы нащупывают маленькую плоскую коробку и вытаскивают еë из мишуры.        — Господи, давай вылезай, я уже за тебя нашëл, — нервно постукивая пальцами по коробке, Роме всë же удавалось оставаться спокойным несмотря на скорое признание.        — Че? Где оно было? — пролезая под ветками, как солдат под колючей проволокой, Саша выполз оттуда, откуда и заполз, и сел рядом.        — Кхм, неважно, — сейчас это и вправду было неважно, его сердце колотится от волнения, но лицо не подаëт виду. — В общем, держи, — передавая в руки напротив белëсую коробку, Рома уже готовился к худшему.        Нетерпеливо открыв долгожданный подарок, Собакин увидел внутри серебристый браслет, сплетëнный из небольших квадратов. Вытаскивая его из мягкой подложки и предавая его свету ëлочной гирлянды, получатель искренне удивился красоте отражающихся огоньков.        — Воу.. Красиво.. — изумлëнный сверкающими на поверхности браслета цветами, пробромотал Саша, явно не ожидая чего-то подобного.        — Эм.. В общем.. Этим подарком я хотел сказать, что.. — сглотнув, Рома приложил свою руку к руке Саши, слабо обхватывая еë, будто всë ещë боясь осуждения. — Ты мне нравишься, Саш.        В это время, названный сидел с раскрытыми глазами напротив своего собеседника и удивлëнно моргал, чувствуя теплое касание на его руке и легкость, пробирающуюся под рëбра. Так быстро описать все его мысли не то, что сложно, скорее невозможно, за эти доли секунды в его мыслях пролетели всяческие варианты развития событий, но ни один не был согласован с его сердцем. Всмотревшись в беспокойное лицо напротив, в его черные длинные локоны, бездонные глаза и сжатые губы, Собакин сразу всë понял.        — Это взаимно, — по-доброму улыбнувшись, Саша обхватил его руку в ответ и, смотря на подаренный браслет, без промедлений прильнул к губам Ромы, оставляя мимолётный поцелуй.        В груди Ромы что-то затрепетало. Его глаза как сумасшедшие метались то на лицо Саши, то на их сплетëнные руки, пока их тело будто оставалось парализованным, всë ещë пытающимся вклиниться в быстрый темп этой жизни. Первым к нему пришла возможность дышать, быстрые вздохи и выдохи давали понять, что это признание не давалось ему как что-то само собой разумеющееся. Вторым, что он почувствовал, была его рука, сжатая человеком напротив, он аккуратно провëл большим пальцем по ней, как бы пытаясь понять, правда это или реалистичный сон. Третье, и самое важное, мягкий поцелуй на его губах, еле-еле заметный, но всë еще поцелуй, поцелуй от него..        Собираясь с мыслями, Рома несколько раз попытался что-то сказать, открывая рот, но в последний момент всë таки решая подумать ещë. В последний такой раз Роман просто сдался, расслабив плечи, он взглянул на Сашу, что довольно улыбался и терпеливо выжидал его реакции. Он просто не мог, это невыносимо.        Отпуская их нежно сомкнутые руки, Рома вжал свои ладони в бедра Саши и приблизился к его губам, целуя в этот раз не мимолëтно, а настолько, насколько им хватит выносливости. Не ожидая такого внезапного нападения, Собакин в тот же момент приземляется на спину, прямо рядом с тарелкой оливье, но плевать он на неë хотел, прямо сейчас его к полу прижимает парень его мечты и жадно целует, не собираясь останавливаться. Саша водит своими руками по спине Ромы, вызывая ещë большие мурашки от происходящего. Длинные ромины космы спадали на лицо обоих и знатно мешали процессу, но никого это не заботило, пока их губы сминали друг друга с ещë большей интенсивностью.        Вскоре, когда губы уже начало сводить, а колени неприятно натирались о древний паркет, им пришлось разорвать поцелуй и посмотреть друг другу в глаза.        — Саш, я.. — тяжело вздыхая, Рома небрежно повëл бëдрами, задевая своим стояком бедро Саши.        — Ага.. — нахально улыбнувшись, Собакин прикусил нижнюю губу, чувствуя как и его собственное возбуждение постепенно возрастает.        Ещë чу-чуть и они буквально не выдержат, накидываясь друг на друга сверху, поэтому Рома, как самый адекватный из присутствующих, решил вовремя встать и отлучиться за презервативами в соседнюю комнату. Торопливо вставая с Саши и взглядом давая ему указания не вставать, он в спешке уходит рыться в тумбочке, оставляя Сашу наедине со своей эрекцией. Секунды ожидания Ромы были самыми долгими за всю его жизнь, даже самая долгая загрузка видеоигры не была такой долгой, он как будто там сам эти гандоны стругает, честное слово. Наконец, он приходит, светя двумя синими квадратами и подходит к Собакину снова.        — Повернись на живот, — быстро командует Рома, не чувствуя не капли сочувствия к Саше, что просидел без него секунд тридцать.. За что и получает недовольное "эй". — Без "Эй", быстро повернулся, — его строгий возбуждающий голос был лучше всяких просьб и уговариваний.        Без единого звука, Саша поворачивается на живот, и уже лëжа на животе стягивает с себя ненужные пижамные штаны вместе с боксерами. Теперь будучи голым по пояс, Собакин выставляет свой зад в предвкушении предстоящего проникновения. Рома тоже время зря не терял, сняв с себя низ, он уже натягивал на свой стоящий член резинку, но не только на него. У него было два презерватива, поэтому второй он решил использовать с максимальной пользой. Рома натянул презерватив на конец рядом лежавшей хлопушки, которую они собирались использовать на улице под фейерверками, и посмотрел на сие изобретение его, надуманное возбуждëнным сознанием. Смазку он, очевидно, не взял, надеясь на то, что будет на презервативе, поэтому когда к проходу Саши приставили что-то холодное и это что-то точно не похоже на член, он удивленно обернулся, взглядом задавая вопрос не столь дальновидный. Получив на это сосредоточенное выражение лица, Собакин повернулся обратно, но всë ещë немного не доверял этой идее. И не зря. Ладно хлопушка еле-еле залезла ему в зад и не вызвала больших проблем, но последующие действия Ромы нельзя назвать здравомыслящими.        Просунув хлопушку чуть глубже, на что Саша прикусил губу и слегка напряг бедра, Рома без капли сомнений взорвал хлопушку прямо внутри него. Звук был приглушен телом Собакина, а конфетти остались в презервативе, но острая боль в прямой кишке не могла не придать дискомфорта. От подобных ощущений Саша вздрогнул всем телом и почувствовал ужасную боль в животе, его лицо источало страх и ужас, ощущая как во рту накапливается слюна. Он не выдержал. Сблëвывая содержимое его желудка в близ стоящую тарелку с всë ещë свежим салатом, Саша не думал о том, что это Рома во всëм виноват, он думал лишь о том, что это помешает их сексу, поэтому старался блевать как-нибудь незаметно, что конечно получалось плохо, учитывая противные звуки бульканья и вырыгивания. Роме такое и в голову бы не пришло, он быстро вытащил злосчастную хлопушку из его анального отверстия и шокировано посмотрел на блюющего вином Сашу.        — Я.. Э.. — в испуганном состоянии, Рома с трясущимися руками пытался что-то сделать. "Что-то" это с раскрытыми глазами смотрел на Собакина и боялся что либо делать. — Блять, извини, я.. может.. — он всë ещë не находил себе места, уже думая вскочить на кухню и поискать там таблеток, но его быстро останавливает ослабевшая рука доблевавшего Саши.        — Погоди.. — глубоко дыша через нос, он пытался успокоить дыхание, чтобы его было лучше слышно. — Не смей, сука, заканчивать на этом моменте.. — он повернул свою голову в сторону всë ещë напуганного Ромы и поджал губы. — Я этого пиздец хочу, не смотри на мою рвоту, просто делай что должен. — с максимально серьëзной интонацией проговорил Саша выклянчивая глазами его член.        С ещë более ошарашенным лицом Рома сидел напротив него, но он бы соврал если бы сказал, что эти слова не возбудили его снова. Громко сглотнув, он подошëл к Собакину сзади снова, слегка надрачивая самому себе, чтобы поднять член обратно. Пристроившись возле его входа, он аккуратно положил руки на его ягодицы и тихо спросил:        — Ты точно уверен? — в ответ получив лишь ярые кивки головой и прижатый к его паху зад.        Глубоко выдохнув, Рома, поддерживая свой член рукой, ввëл его в Сашу, который мгновенно задрожал и прикусил губу. Осторожно продвигаясь внутрь, он то и дело хотел сорваться и побыстрее приблизить себя к окончанию, но его выдержке можно было позавидовать, ведь он продолжал аккуратно двигаться вперёд-назад, пусть Собакин и уже был готов к более быстрым фрикциям. Заметив уже нетерпеливо насаживающегося на его член Сашу, Рома всë таки дал волю своим желаниям и ускорил темп, прижимаясь сверху и заставляя его опуститься ниже к полу, на котором стояла тарелка с блевотой. С ускорением темпа, увеличилось и количество стонов Саши, которого совсем не смущала заблëванная тарелка с оливье перед лицом, он довольно отдавался Роме, чувствуя его пульсирующий член внутри себя. Ощущение сжимающегося вокруг него тела вскружило голову Романа, возбуждение нахлынуло ещë больше, когда он подумал о том, как привлекательно бы выглядело лицо Собакина в своей же рвоте, ему ничего не стоило воплотить свои мысли в живую. Вбиваясь в Сашу ещë быстрее, Рома передвинул одну из своих рук с ягодицы на его затылок, впиваясь с ногтями в его скальп и толкая его голову вниз, к зеленой смердящей жидкости. Собакин с закрытыми глазами покорно окунается в свою же блевоту и прикусывает внутреннюю сторону губы, ощущая как ещë теплая субстанция с кусочками не переваренной пищи стекает по его лицу обратно в миску.        Продолжая свои фрикции направленные на доставление друг другу удовольствия, Рома то и дело вгонял Сашу ещë глубже в миску, чуть ли не заставляя глотать рвоту. Да даже если бы и заставил, Собакин был бы не против, лишь бы он продолжал двигаться так же быстро и идеально, затрагивая простату при каждом удобном случае. И эти удобные случаи происходили каждый его толчок внутрь. Саша уже изгибался в спине от каждого его сжимания на ягодице и затылке, чувствуя как ноги начинает сводить, а член неприятно зудит, как бы напрашиваясь на хоть малейшее телодвижение на нëм. Рома также ощущал скорое окончание, поэтому убрал руку обратно на ягодицу, оставляя лицо Саши в рвоте, и начал быстрее двигаться внутри него, едва ли вытаскивая член наружу. Такие быстрые и короткие толчки заставили Собакина сжаться всем телом, кончая на пол, но всë ещë продолжая держать зад к верху, чтобы Рома тоже кончил как следует, что и последовало за его завершением. Зарывая свои ногти глубоко в ягодицы, Рома с глухим стоном густо кончает в презерватив и вытаскивает свой член из Саши. Быстренько сняв его с члена, он аккуратно завязывает гандон и кладёт его на стол, чтобы точно не забыть.        Тем временем, Саша, глубоко дыша, лежит рядом с тарелкой весь в рвоте и довольно улыбается, смотря прямо на Рому. Тот, в свою очередь, поворачивается и смотрит на его заблëванное рыло и давит слегка отвращëнную гримасу.        — И тебе не противно было, пока я это делал? — сочувствующе, говорит Рома, приближаясь к лежавшему под ëлкой Собакину.        — Пока это ты, я хоть в деревенский сортир полезу, — удовлетворительно улыбнувшись, он закрыл глаза и задумался обо всем этом.        — Но всë равно извини, я не знаю что мной руководствует пока я возбуждëн, — немного поникнув проговорил Рома, садясь рядом и наблюдая за умиротворëнным выражением лица Собакина.        — Да лан, че уж тут поделаешь.. — он мечтательно посмотрел на елочные иголки и светящуюся на них гирлянду. — Мне кажется, это самый лучший наш новый год, — озвучив свои мысли, Саша повернулся, чтобы увидеть реакцию собеседника.        — Тебе не кажется, — нежно улыбнувшись, Рома уже хотел поцеловать его в щеку, но его рвота всë ещë была на лице и скверно пахла. — Может всë таки сходишь умоешь лицо?        От таких слов, он лишь звонко рассмеялся и выдохнул, вставая с пола.