ночной город.

Закат, словно сигарета догорев дотла, растворился во мраке ночном еще несколько часов назад. Время близилось к первому часу ночи. На столе омерзительно ярко горела настольная лампа на пару с экраном ноутбука, чей холодный, яркий свет тоже падал на стол и предметы вокруг, чуть ли не ослепляя Володю.   Свет ее хоть и являлся обычным для любого, но вкупе с больной головой Иванова было невозможно иначе воспринимать ее свет.   За стенкой о чем-то бубнят соседи Володи. Им свойственно посидеть вот так на кухне вечерком и побеседовать под стопарик-другой чего-то крепкого. Вове же оставалось лишь наслаждаться их приглушенными голосами сквозь стены, ведь живут в одной квартирке-коммуналке.   В целом он привык, это всяко лучше, чем жить с ближайшими родственниками. Намного лучше.   Вчерашний визит незванных гостей угнетал Володю, мешая писать конспект. Он хоть и был раздолбаем в школьные времена, но поступив в университет в Петербурге, он уже не мог позволить себе просто так прогуливать пары. «работай, или вернешься туда, от куда бежал.» – постоянно твердил себе Володя. Он столько лет мечтал выбраться из глухого села, убежать от родственников, которых ненавидит всей душой, чтобы его просто выгнали за прогулы из университета?   Вдруг на телефон поступил звонок, чей звон разрезал тонкую ткань пространства комнаты Володи, где не часто услышишь его.    Оторвавшись от экрана старенького ноутбука, где он писал конспект, он посмотрел на экран и непроизвольно улыбнулся: номер был подписан как «Влад Калюка который :D». Володя сразу же принял звонок.   – ало, Вова? – помимо голоса Влада так же слышен был и гул мотора мимо приезжающей машины и легкое, даже невесомое, дуновение ветра.   – да-да, что такое? – Вова подавил улыбку и прокашлялся. В любом случае вот таким не хотел предстать перед Владом, ну это уже через чур.   – если что уже подхожу, несколько минут и я у подъезда.   – блять Влад, ну зачем, – протягивает Володя и устало потирает глаза ладонью, приподняв ими же очки, – зачем ты пришел к дому?   – я просто вышел рано, – оправдывается Влад, – вот и решил, а почему бы мне не облегчить тебе задачу и приехать самому!   – ехать две станции, Влад. – все равно возмущается Володя. Подобный знак внимания хоть и отдавал теплом где-то в груди Володи, тем более Володя ненавидит метро, а Влад запомнил ту мелочь, сказанную вскользь. Так или иначе он все равно чувствовал себя крайне неловко от того, что Влад себя, получается, вынудил поехать к его дому.    – это неважно… и вообще, я чего звонил-то, – резко перепрыгнул с темы Влад. Володя слабо хихикнул и, убрав ладонь, поправил спавшие очки, – ты скоро выйдешь?   – а да… я почти готов. – не ложь и не правда, что-то между, ибо одеваться было от силы минуты три, да и выбора особого не было никогда, он снова наденет черную толстовку с надписью: «несладкая вата», цвета русского триколора и черные джинсы.   – окей, тогда я жду. – и повесил трубку.   Володя помчался одеваться, однако помимо усталости и отмены крепостного права, собственно тема, по которой он писал конспект, в его голове плотно засели проницательные зеленые глаза и очаровательная улыбка, что каждый раз бросала в жар и в холод в одночасье. Точнее не только они, а сам их обладатель, что выжидающе, наверняка, курил и сжимал зажигалку в кармане, выдыхая дым из легких, затягиваясь по новой.

***

  Мчась по старому подъезду, хотя тут больше подойдет слово «парадная», ведь жил Володя не в каких-нибудь трущебах, а в весьма историческом здании. Хотя странно, что комнату в этом «историческом здании» он снимает менее чем за десять тысяч рублей. Тем не менее Володя торопился на встречу.   Он выбежал из подъезда и встретил Влада весь из себя такой запыхавшийся и с отдышкой. Влад повернулся и посмотрел прямо в глаза напротив и улыбнулся так по-доброму и так искренне.   – привет, Влад, – говорит Володя с маленькой отдышкой, – долго ждал меня?   – привет, – Влад потушил сигарету об рядом стоящую урну и потянулся к Володе, раскинув руки для объятий, – вовсе нет, я только пришел считай.   Влад был одет скромно, как и подобает ночным прогулкам: под старым пальто кофейного цвета скрывался черный свитшот, а уже из-под него неряшливо торчала красная футболка; волосы Влада были чуть взъерошены, а на ногах простые темные джинсы. Володя на протяжении всей их долгой дружбы скрывает факт того, что Калюке не чужда плохой вкус в одежде, да и в принципе он не обделен отличным вкусом во всем.   После вопроса-предложения от Влада: «пойдем?», Володя кивнул и  они пошли гулять.   На самом деле они очень любят прогулки ночами примерно после 11 часов. Да и поскольку оба страдают от сбитого режима сна это лишь способствует их встречам в столь поздний час, даже если завтра рано на пары.   Выйдя из старого двора-колодца им во всей своей красе предстал ночной Петербург: фонари теплым светом своим освещали пустые улочки, закрытые магазины, дома с темными окнами и не обделенные невероятной своей красой архитектурой, по каналу Грибоедова, к которому непосредственно вышли парни через дворы, уже давно не плавают лодки, а лишь меленькие и слабые волны гуляют по направлению течения.   Атмосфера была спокойна, непринужденна, впрочем как и беседа. Никто из них не мог отрицать факта того, что рядом с друг другом они чувствовали себя комфортно, как дома. Для Володи вообще понятие «дом» – обязательно люди, человек. Он хоть и не чувствовал себя никогда и ни с кем так комфортно, как с Владом, но он безо всяких сомнений может назвать его самым близким человеком.   – а, вспомнил, – сказал Влад, легонько ударив себя по лбу, – я что спросить-то хотел, ты мне вчера про каких-то незванных гостей говорил, помнишь?    Вот на этом моменте-то и притупилось все спокойствие их атмосферы. Володя помнит, но вспоминать тот визит ему ой как не хотелось.   – да, помню, а что? – напряжение Иванова было видно невооруженным взглядом, особенно когда знаешь его чуть ли не наизусть. Как знает его Влад, например.   – да в общем-то ничего, мне просто интересно кто это был, – Влад заметил напряжение и его слова звучали уже не так уверенно, – расскажешь?   – ну… – Володя чувствовал себя необычно, впрочем как и всегда рядом с Владом. Ну вы понимаете, слегка мутнеет взгляд, волнение сильное, отсутствие концентрации, но несмотря на это Володя хотел рассказать ему, хоть и по сей день считает это через чур личным, а доверять личное кому попало не стоит, думал Володя. Но раз Влад не кто попало, то наверное нельзя считать, что Вова предал свои принципы, рассказав об этом, ведь так? – да, я расскажу. В общем слушай…   Картинки прошедшего дня моментально всплыли и полился неуверенный рассказ.

***

  Володя проводил субботний вечер как и многие другие: лежал на диване и, по совместительству кровати, в своей комнате и листал тик токи.    Вдруг довольно спокойную атмосферу вечера разбавил звонок в дверь, не разбивая ее, а лишь нанося трещину. Володя и не ждал никого, наверняка к соседям кто-то пришел.   Открывать видимо пошел Сергей – сосед Володи, поскольку тембр его низкого голоса был слышен сквозь картонные стены. В унисон с ним донесся голос с двери, которую только что открыли, и это был голос женщины, которую Володя не знал. Ее же голос был ужасно хриплым от сигарет и омерзительным явно от весьма продолжительного употребления алкоголя.   Вдруг постучались уже в комнату к Володе. На его разрешение на вход, дверь отварилась и вошел Сергей.   – Володь, там это, к тебе пришли.   Сказав что-то невнятное в ответ, Володя встал и, покачиваясь, вышел в прихожую, где на пороге его встретила женщина средних лет, с пропитой мордой, в старой одежде и с растрепанными волосами. Та улыбалась и довольно-коварным взглядом встретила Иванова.   – здравствуйте, – вежливо поприветствовал незванную гостью Володя, выходя на лестничную клетку и закрывая за собой дверь. В подъезде было холодно и влажно, точно не для шорт и старой футболки обстановка. Все-таки осень на дворе, октябрь, холод проникал в каждую щель, – а вы, собственно, кто и что вам от меня нужно?   – привет, Володька. – женщина, казалось, лишь сильнее заулыбалась и, не дав Володе и слова сказать в ответ, резко взялась своими костлявыми ладонями за его шею и потянулась целовать его в щеку. Вове моментально подступила к горлу тошнота и стало ужас как мерзко. Тот взял незнакомку за кисти рук и отпихнул на себя, смотря на нее с гневом и недовольством в одночасье.   – женщина, вы что, с ума сошли!? – закричал Володя на всю парадную.   – Володька, ты что же, не узнал меня? Я потратила чуть ли не последние деньги на то, чтобы приехать к тебе, а ты и даже поцеловать себя не даешь, вот скотина! Я – твоя мать, вообще-то! – вдруг внутри Володи что-то щелкнуло, всплыли детские воспоминания и такие же ассоциации со словом «мама».    – мама… – протянул тот. Что такое для него мама? Мама – это алкоголь, сигареты, драки, пьянки, боль и нескончаемые крики, – ты мне больше не мать, тебя лишили родительских прав десять лет назад, когда мне было девять, ты что, не помнишь?   – помню я все, помню. Это была ошибка, прости ты меня нерадивую, не права я была, – начала было она извиняться но Володя даже слушать ее не собирался. Все его обиды тут же начали выбираться наружу.   – простить? Ты серьезно это говоришь? Да вы с отцом мне жизнь попортили, а потом сплавили меня к бабушке, родители называется! – Володя кричал на весь подъезд, не щадя соседей.   – кстати по поводу отца, – перебила так называемая мать, – он умер пару дней назад, – лицо Володи не переменилось, хотя, поскольку лицо его почти не выражало эмоции, он все равно ничего не почувствовал, – я потому и приехала, ты же работаешь, деньги при себе имеются у тебя, вот я подумала, не откажешь же ты матери…   – даже не думай об этом, тебе алкоголь совсем исказил реальность я смотрю. В долг не дам, уходи, тебя никто не звал.   Володя уже хотел было развернуться и вернуться в квартиру, как вдруг женщина, резко изменившаяся в лице на ярость, дала ему пощечину, звонко ударив по щеке. В моменте все замерло и лишь эхо затрещины растворялось по подъезду.   Володе было больно, причем не от удара, а от того факта, что алкоголичка, которая случайно залетела 19 лет назад и родила его, только что унизила пощечиной.    Иванов, вернувшись в реальность, резко оттолкнул женщину и, прокричав «пошла нахуй, ты мне не мать!», забежал в квартиру, захлопнул за собой моментально дверь и провернул на два оборота ключ в скважине.   Он еще минуту точно стоял у двери, пытался успокоить сильнейшую тревогу и подавить слезы.    – Иванов, ты в порядке? Кто заходил? – спросил, только что придя с кухни, Сергей, обеспокоенным взглядом обводя юношу.   – да, в порядке, – Володя выпрямился и двинулся к своей комнате, сказав напоследок, – мать. – звякнув мутным стеклом, захлопнулась дверь.   Вывалив все и сразу между ними повисла тишина, да такая, что слышно было, как где-то над крышами домов и различных антенн воет ветер, как изредка кричат чайки над водой, ибо парни продолжали прогуливаться вдоль живописного канала, как проезжают шумно, но редко машины на дороге.    Оба не знали что и говорить. Владу просто больно было, больно и обидно за Володю. Ему хотелось только счастья для Володи, хотелось помогать ему всегда, но когда такой возможности нет, ведь Влад думал, что сможет помочь тем, что разобьет этой женщине лицо, но это не представляется возможным. Поэтому и было грустно, однако сказать что-то надо было.   – вот мразота она конечно. – единственное что сказал Влад. Слов подходящих почему-то не было, хотя Влад и мог похвастаться своей небольшой, но начитанностью в свои-то 21 и красноречием, так или иначе от чего-то он не нашелся что сказать.   – да, ты прав, – груз с плеч вроде бы и должен упасть, но этого не произошло отчего-то, наоборот стало жутко стыдно, что рассказал все и тем самым испортил всю встречу, – ты это, извини меня, что рассказал, я не хотел ставить тебя в неловкое положение.   – Володя, ну чего ты, – начал Влад. Они пришли к небольшому мостику, что вел с одной стороны канала на другую и встали друг рядом с другом, смотря на пару на воду, – ты не должен бояться рассказывать о том, что тебя беспокоит, потому что это важно. Ты бы знал как у меня разрывается сердце, когда ты извиняешься за это.   Володя кивнул и продолжил смотреть на воду. Он понимал, что Влад говорит абсолютно правильные вещи, но Володя не хотел доверять никому кроме него, никто и никогда не вызывал у него такого доверия, никто не успокаивал так, как он. Никто.   – просто пойми, – продолжал Влад, – мне ты как родной, я к тебе неравнодушен, я хочу для тебя только счастья.   Слова Влада приникали в самое сердце Володи. Его щеки раскраснелись от его слов, ибо что-то ему подсказывало, что в этих словах кроется второй, второстепенный смысл. Это и радовало и пугало разгоряченное сердце Володи одновременно.   – я люблю тебя, говори, пожалуйста, если тебя что-то волнует. – сказал Влад и обнял Володю своей правой рукой за плечи.   – что ты сейчас сказал? – протянул Володя.    Внезапно замолчало все: чайки, пролетавшие над водной гладью, мимо проходящая компания подростков, что не соблюдают комендантский час, ветер где-то с выше, изредка проезжавшие машины – все погрузилось в тишину, громко, но глухо стучало лишь сердце Володи, а глаза его, устремленные на Влада в этот момент, выражали искреннее удивление.     – повтори…   – ну, я люблю тебя… – Влад запнулся, он не планировал говорить именно эту фразу, не был готов к отказу со стороны Володи.   Они молчали, до жути красный и растерянный Володя стоял, уже полностью повернутый к Владу всем телом, и не мог сказать ни слова от удивления, шока и страха. Он боялся сам не зная чего. Чувства же взаимны, так что не так? Может Влад пошутить решил, может не закладывал особого смысла в свои слова, может еще что. Так или иначе между ними повисло напряженное молчание.   – ну так что, – неуверенно сказал Влад, разрушав крепость тишины, оставив лишь прослойку из напряжения, – это, ну… взаимно?   – да. – дрожащим голосом были сказаны эти слова. Напряжение начало спадать, а связь между ними теперь будет лишь крепчать со временем.    На вопрос Влада: «позволишь тебя поцеловать?», Володя ответил положительным и неловким кивком, после чего Влад нежно прильнул к его столь желанным губам. Особенно сегодня.   Он сминал их и наслаждался их вкусом. Поцелуй был нисколько пошлым и возбуждающим, сколько осторожный и вежливый. Он был даже без языка, о страсти и речи не шло.   Отстранившись друг от друга, инициатор поцелуя крепко обнял Володю, утыкаясь в его шею носом и жмурясь. Володя обхватил в ответ его широкую спину, стараясь быть ближе.   – спасибо тебе, мой милый друг, – горячо и влюбленно прошептал Володя куда-то в шею Владу.   – это за что интересно? – спросил тот. На уидивление он все прекрасно расслышал.   – за все: за то, что ты есть, за доброту твою нескончаемую, за тепло и ласку, за то, что ты все-таки сказал это. Спасибо, любимый.   – что ж, – Влада слова поразили и очень приятно удивили. Слышать столь искренние слова от Володи было неожиданно, иногда казалось, что он вообще не способен на подобное, но это не так и Влад никогда не ошибался на этот счет, – не за что по сути, это тебе спасибо, родимый. Спасибо за твою любовь. – разорвав объятия, но все еще держа руки Володи примерно по локоть, Влад снова накрыл губы Володи своими, повторяя поцелуй.   Что ж, пожалуй это был самый чувственный, нежный и наполненный любовью поцелуй, если не за всю жизнь обоих, то за очень и очень долгое время. Оба запомнят его.

***

  Вернулся Володя на квартиру в самом что ни на есть приподнятом настроении. Влад проводил его до самого подъезда и напоследок еще раз чмокнул его в уголок губ. Невидимый и теплый отпечаток его губ Володя, казалось, до сих пор ощущает.   Тихо закрыв дверь, он бесшумно спустился по ней и сел на пол: не разуваясь и не снимая верхней одежды.    Он неизлечимо болен любовью, яркой, пылкой, нежной и искренней любовью. Он с самого первого взгляда, который наполненный любовью был устремлен на Влада, корил и ненавидел себя за эти чувства и не знал куда деваться, однако теперь же он вправе не избавляться от них, притуплять всеми силами и скрывать, а дарить ее и получать обратную связь.   Теперь все будет иначе. Правду ведь люди говорят – время лечит. Право не знаю что конкретно оно должно было излечить, но легче стало определенно, ведь теперь можно выдохнуть и прекратить бега от собственных чувств.   Володя слабо улыбнулся одним уголком губ – тем самым, куда его поцеловал Влад, ибо тот знает про шрам и причину его возникновения. Все на своих местах и все спокойно, все как дома.