pornstar

Бэкхён стоял в гримёрке, вцепившись в край стола так крепко, что побелели костяшки пальцев. В зеркале напротив отражался тот, кто давно перестал быть собой. Белоснежные волосы аккуратно уложены, но он всё ещё чувствовал запах лака, которым прядь за прядью фиксировали его "идеальный образ". На шее — чёрный кожаный чокер с цепью, добавляющий последний штрих к тому, что другие называли «гладкой, соблазнительной эстетикой». Он же называл это "блядским элементом покорности". За два года работы в этой индустрии всё начинает называться своими именами. Ему хотелось сорвать этот чокер прямо сейчас, разорвать цепь и швырнуть её в угол. Раздражало. Всё раздражало: от этого вылизанного образа в зеркале до фальшивых стонов, которые он отрабатывал как часть сценария, до боли в заднице, которая ещё саднила после вчерашней сцены. "Это твой выбор," — твердил он себе, будто эти слова могли утешить. Но они не утешали. Они били больнее всего, потому что выбор действительно был. Он мог бы тогда свернуть в другую сторону, оставить эту блестящую обёртку в мечтах чужих людей и найти что-то простое, честное. Но вместо этого он выбрал этот путь — путь, где тело приносило доход, а душа шла на распродажу. Бэкхён провёл пальцами по чокеру, словно проверяя, насколько он плотно сидит. Чёрная кожа врезалась в кожу, цепь холодно звенела. "Почему ты выбрал это?" — спросил он себя, не отрывая взгляда от зеркала. Ответ был прост, но оттого ещё больнее. Деньги. Власть. Признание. Секс. Он хотел блистать. Хотел быть желанным. Но когда то, что нравится, становится твоей работой, рутиной, от тебя требуют делать это правильно, ты перестаешь это любить и начинаешь всей душой ненавидеть. Блеск в глазах, подчёркнутый толстым слоем косметики, был фальшивым. Даже кожа, идеально ровная на вид, скрывала под собой уставший, измождённый облик. Это лицо смотрело на него с презрением — не потому, что ему было плевать, а потому, что он давно утратил способность чувствовать что-либо искреннее. Он выдохнул, заставляя себя оторваться от стола. Глаза снова упали на своё отражение. Какой он сейчас? Соблазнитель? Желанный объект для тысяч чужих фантазий? Или просто кукла, которой управляют ради прибыли? "Два года," — подумал он, рассматривая синяки на шее, скрытые под черной кожей аксессуара, оттягивая его, — "Всего два года, а кажется, что целая жизнь." В голове вспыхнули обрывки съёмочных дней: безжалостно яркие софиты, камеры, следящие за каждым движением, чужие руки, оставляющие на его теле невидимые отметины, и холодный, бесцветный голос режиссёра, отдающий команды, словно он был не человеком, а манекеном. И всегда — этот взгляд. Взгляд Чанёля, оценивающий, всё видящий, выискивающий малейшую ошибку, каждую трещину в "идеальной картинке". "Таких сладких мальчиков, как ты, — полно," — эти слова всё ещё эхом звучали в голове. — "Ещё один прокол, и я найду кого-то, кто не будет срывать мне съёмки, потому что у него денёк не задался." Бэкхён поморщился, вспоминая. Вчера он пытался отговориться: "Я устал", "Это было слишком много за один день", но Чанёль не слушал. Для него это не имело значения. Усталость, боль, настроение — всё это лишь мелкие детали, которые можно проигнорировать, пока не включилась камера. И именно это — равнодушие Чанёля, тщательно замаскированное под профессионализм, — резало сильнее всего. Бэкхён облизнул пересохшие губы и опустил глаза на руки. Они всё ещё дрожали — не от усталости, а от осознания. Осознания, что он не знает, как вырваться. Как уйти. Его пальцы коснулись цепи на чокере, обвивая её, словно это была настоящая. "Свободен ли я хоть немного?" Где-то за дверью раздались шаги. Голос ассистента сообщил, что до начала съёмок оставалось пятнадцать минут. Бэкхён заставил себя улыбнуться своему отражению, хоть и знал, что оно ответит ему горькой, вымученной усмешкой. Он поправил чокер, вытянул шею, проверяя, чтобы всё выглядело идеально.

****

Помещение было погружено в красный свет — мерцающие лампы будто пытались усилить и без того наэлектризованную атмосферу. Пространство напоминало капкан: большая кровать с атласными простынями в центре, камеры, замерзшие в ожидании, и воздух, густой от запаха сигаретного дыма. Бэкхён подошёл к кровати и опустился на её край. Его пальцы нервно сжимали край простыни, а взгляд рассеянно блуждал по студии. Он ненавидел это место, где он превращался в красивую куклу для чужих фантазий. Тяжёлые шаги вырвали его из мыслей. Он даже не поворачивался, уже зная, кто это. Чанёль остановился прямо перед ним, высоко и угрожающе нависая. Одетый в строгий костюм, он выглядел в этой обстановке так, словно ошибся местом и случайно забрел в бордель. Сигарета медленно тлела в его руке, добавляя резкий запах табака к общей удушливой смеси. Он смотрел на Бэкхёна сверху вниз, и в этом взгляде было что-то слишком личное, слишком пристальное. Бэкхён поднял голову, неохотно встречаясь с его взглядом. Чанёль наклонился ближе, не оставляя между ними и миллиметра пространства, и его пальцы схватили цепь на чокере. Он натянул её слегка, но этого хватило, чтобы у Бэкхёна перехватило дыхание. — Сладкий, — голос Чанёля был низким, почти хриплым, но холодным, как сталь. Он наклонился ближе, так, чтобы его слова почти касались кожи. — Постарайся в этот раз без проколов. - Его пальцы слегка натянули цепочку на чокере, и Бэкхён почувствовал, как дыхание невольно перехватило. — Очень надеюсь, что вчера был просто неудачный день, — продолжил Чанёль, его тон звучал почти ласково, что делало слова ещё болезненнее, — а сегодня ты покажешь свой профессионализм во всей красе. - Пауза. Тишина между ними заполнилась запахом табака и красным светом, заливающим комнату. Чанёль выдохнул дым прямо между ними, а затем добавил, ещё ближе, с интонацией, от которой кровь застыла в венах: — А если нет… тогда я прикажу сегодняшним партнёрам трахать тебя так жёстко, чтобы твои жалкие мыслишки не мешали тебе работать. Каждое слово разрезало воздух, как бритва. Бэкхён стоял неподвижно, чувствуя, как напряжение сковывает тело. Казалось, даже дыхание стало лишним. Он знал, что Чанёль не бросал слова на ветер. Чанёль улыбнулся, отпустив цепочку, которая тут же ослабла на шее, но ощущение стального захвата осталось. Его улыбка не несла ничего тёплого, только холодное удовлетворение от власти, которую он ощущал. Громкий хлопок разорвал тишину: Чанёль хлопнул в ладони, словно сигнализируя всей студии, что шоу начинается. Бэкхён медленно моргнул, переводя взгляд на залитую красным светом студию. Его глаза уловили три фигуры, приближающиеся к нему из темноты. Это были его "партнёры" на сегодня — он знал их лица, но сейчас они казались чужими, почти нереальными в мерцании софитов. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь усталости и пустоты. Взгляд Бэкхёна снова нашёл Чанёля. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись к одному из осветительных стоек. В одной руке — сигарета, которая мерцала в полумраке, в другой — планшет, где он проверял кадры и ракурсы. Но взгляд... Этот взгляд был жёстким, пронизывающим, будто сквозь пелену густого сигаретного дыма и красных мерцающих огней Чанёль смотрел прямо в душу, словно сам дьявол. — Камера. Мотор.

****

Бэкхён остановился у дверного косяка, едва переступив порог кабинета. На нём уже не было сценического образа: волосы выглядели взъерошенными, и только слабый блеск остатков макияжа под глазами напоминал о недавней съёмке. Тёмные круги, подчеркнутые размазанным карандашом, делали его взгляд ещё более уставшим, словно он прожил этот день дважды. На нём была простая белая футболка, которая слегка обтягивала его худое, но подтянутое тело, и чёрные спортивные штаны с лампасами — одежда, в которой он обычно переодевался после съёмок. Массивные кроссовки с давно затёртыми шнурками сильно контрастировали с образом, включающим чулки, портупеи и прочие аксессуары на площадке. Сейчас он выглядел проще, но даже в этом наряде Бэкхён сохранял свою вызывающую привлекательность. Возможно, дело было в его осанке — лёгкой расслабленной наглости, которую он сохранял даже в моменты усталости. Его глаза медленно скользнули по обстановке: массивный стол с разбросанными бумагами, приглушённый свет, мягкий кожаный диван у стены. Всё здесь дышало властью и контролем, как и сам человек, сидящий за столом. — Вызывал, начальник? - устало произнёс Бекхен, склонив голову на бок. Чанёль лениво листал кадры на планшете, пересматривая сегодняшнюю съёмку. Тусклый свет экрана выхватывал из полумрака его заострённые черты и сосредоточенное выражение лица. — Закрой дверь, — бросил он холодно, не отрываясь от планшета. Бэкхён тяжело вздохнул, но подчинился. Захлопнув дверь, он остался стоять, не двигаясь с места. — Решил снова отчитать меня? — его голос звучал тихо, почти безэмоционально. — В последнее время это, видимо, твоё новое хобби, — хмыкнул он. Чанёль поднял глаза, и в кабинете стало ещё тише. Их взгляды встретились — тяжёлые, напряжённые, будто между ними завязалась невидимая борьба. Чанёль задержал взгляд на Бэкхёне чуть дольше, чем следовало. Он видел всё: усталость, скрытую за сложенными на груди руками, выжидательную холодность, в которой угадывались попытки защитить себя. Но, чёрт возьми, он всё равно был великолепен. Он отвёл взгляд, вернувшись к кадрам на планшете, но перед глазами всё равно оставался Бэкхён. Его тонкие, почти острые черты лица, обрамлённые белыми волосами, лёгкий блеск на губах, который, казалось, можно было стереть одним поцелуем. "Шлюшка," — снова напомнил он себе, сжав челюсть. Но эта мысль больше не работала. Чем больше он смотрел на него, тем меньше оставалось логики. Чанёль знал, что привязанность была слабостью. Особенно привязанность к тому, кто не принадлежал ему по-настоящему. Но Бэкхён сводил его с ума. Каждый взгляд, каждое движение, каждый чёртов вымученный стон, который он слышал через монитор, были как наркотик. — Садись, — приказал Чанёль, кивая на стул напротив стола. Бэкхён замер на мгновение, будто обдумывая, стоит ли вообще приближаться, но потом всё же подчинился. Он медленно подошёл и опустился на край стула, по-прежнему держа руки скрещёнными на груди. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, словно он боялся встретиться с Чанёлем глазами. Чанёль молча наблюдал за ним, и эта пауза, тягучая и напряжённая, растянулась на долгие секунды. Наконец он заговорил: — Что с тобой происходит? Голос был ровным, почти лишённым эмоций, но Бэкхён почувствовал, как в этих словах таилась скрытая угроза. — В плане? — его голос был тихим, неуверенным, словно он действительно не понимал, о чём идёт речь. Чанёль поднялся со своего места и обошёл стол, становясь ближе. Он остановился позади стула, на котором сидел Бэкхён, положив обе руки на его спинку. Его высокая фигура словно нависала над ним, подавляющая, но не физически, а эмоционально. — Знаешь, вроде бы всё и хорошо, но... — Чанёль наклонился ниже, его лицо оказалось на уровне Бэкхёна, так близко, что тот почувствовал горячее дыхание. — Чего-то не хватает. Ты напряжён. - Бэкхён издал короткий, сухой смешок, отворачиваясь. — И это видно, — добавил Чанёль, с нажимом. — Тебя бы в три смыка на ежедневной основе имели, посмотрел бы я на тебя, — фыркнул Бэкхён, скрещивая руки ещё крепче. В его голосе звучала насмешка, но и горечь, которую он уже не пытался скрыть. Чанёль выпрямился, его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Это работа, Бэкхён. Ты сам её выбрал. Никто не держал тебя за руку, когда ты подписывал контракт. — Да-да, спасибо за напоминание, — перебил Бэкхён, с вызовом глядя на него. — Ты любишь это повторять. — Потому что ты любишь забывать, — парировал Чанёль, обходя стул, и становясь перед парнем, — Фальшь сильно считывается на камере. - Бэкхён сжал челюсть, но промолчал. — На такое взглянешь, не дрочить, а плакать захочется, — добавил Чанёль с издевкой, глядя прямо в глаза Бэкхёну. — А тебе платят не за это. — Хочешь настоящих эмоций — переходи на любительскую съёмку, — бросил Бэкхён, наклоняясь чуть вперёд. Его подбородок поднялся, взгляд был дерзким, почти вызывающим.Чанёль замер, но только на мгновение. Его глаза сузились, и напряжение между ними стало почти осязаемым. — Обвинять актёра студийной порнухи в фальши всё равно что обвинять актёра фантастики за то, что он опоздал на работу, — продолжил Бэкхён, его голос звенел вызовом, а взгляд прожигал насквозь. — Ведь как так, его персонаж может телепортироваться. Чанёль на мгновение замер, но его лицо оставалось непроницаемым. — Раньше таких проблем не было, — сухо произнёс он, отодвигаясь от стола. Взяв со стола бутылку с виски, он налил янтарную жидкость в два стакана и один протянул Бэкхёну. Бэкхён коротко взглянул на него, прежде чем принять бокал. Сделав небольшой глоток, он почувствовал, как тепло растекается по горлу, немного смягчая напряжение внутри. Он прикрыл глаза и, устало вздохнув, откинулся на спинку стула. — Всё приедается, — произнёс он, его голос был тихим, словно он говорил больше себе, чем Чанёлю. — Ты всегда требуешь идеальную картинку, и я… пытаюсь. - Бэкхён склонил голову набок, его губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке. — Что там возбуждает людей? — спросил он, его тон стал чуть более игривым, но в нём всё ещё чувствовалась горечь. — Стоны? Оттопыренный зад? Причмокивания? Томное закатывание глазок? — слова Бэкхёна звучали почти издевательски. Он медленно провёл языком по нижней губе, задержавшись на мгновение, прежде чем встретиться взглядом с Чанёлем. Этот взгляд был одновременно дерзким и уязвимым, как будто он нарочно провоцировал, подталкивал Чанёля к чему-то, что тот отчаянно старался удержать под контролем. Чанёль нервно сглотнул, его пальцы чуть сильнее сжали стакан, но он быстро отвёл взгляд, пытаясь скрыть внезапный жар, охвативший его. — Но настоящий секс совсем не такой, — продолжил Бэкхён, его голос стал тише, почти горьким. Он усмехнулся, отводя взгляд в сторону, словно говоря это не Чанёлю, а самому себе. Затем он сделал ещё один глоток виски, позволяя теплу напитка на мгновение заглушить холод внутри. — Ты слишком много думаешь о том, как надо, — хрипло произнёс Пак. Его голос был тихим, но разрезал напряжённый воздух, как лезвие. — И твоё “пытаюсь” делает только хуже. Бэкхён усмехнулся, опустив глаза к своему почти пустому бокалу. Он покрутил его в руках, наблюдая, как остатки виски лениво кружатся на дне, а затем поднял взгляд на Чанёля. В его глазах светилась горькая ирония. — Ещё скажи, что моя работа — расслабиться и получать удовольствие, — произнёс он с коротким смешком. Он сделал ещё один глоток, наклонив голову, и добавил: — Это уже не прокатит. Ещё твой взгляд вечный… — он вдруг замолчал, словно подбирая слова, а затем продолжил с горькой усмешкой: — Твоя привычка смотреть так, будто я всегда всё делаю неправильно. Чанёль откинулся в кресле, наблюдая за ним, его глаза сузились, как у хищника, который выжидает момент для броска. — Может, потому что я знаю, что ты можешь лучше, — произнёс он спокойно, но в его тоне чувствовалась скрытая угроза. Чанёль постучал пальцами по столу, его взгляд стал рассеянным, как будто он действительно задумался о чём-то важном. Бэкхён наблюдал за ним, и уголки его губ медленно изогнулись в усмешке. — Так задумался, будто решаешь политическую проблему, — бросил он, откидывая голову назад и расслабленно закрывая глаза. — А не то, в какой позе меня ещё должны трахнуть, чтобы удовлетворить твой извращенный перфекционизм. Чанёль замер на мгновение, но его лицо осталось непроницаемым. Только пальцы, которые перестали постукивать по столу, выдали напряжение. Он перевёл взгляд на Бэкхёна, который теперь выглядел одновременно равнодушным и вызывающим, как будто ему было абсолютно всё равно, но он всё же хотел проверить пределы терпения своего "начальника". — Нет, всё-таки есть в твоей работе кое-что, что мне нравится, — хмыкнул Пак, складывая руки на груди. Он поднялся с кресла и медленно направился к Бэкхёну, его шаги звучали едва слышно, но каждое движение будто подчёркивало власть. Подойдя вплотную, он протянул руку и обхватил подбородок парня, чуть приподнимая его лицо, заставляя взглянуть на себя. — Да ну? — Бэкхён не дрогнул, его взгляд встретился с взглядом Чанёля, дерзкий, почти насмешливый. Он изогнул бровь, его голос был полон вызова. — И что же? Чанёль склонился ближе, его лицо оказалось так близко, что Бэкхён почувствовал тепло его дыхания. В этом движении не было спешки, только тщательно выверенное намерение. — Рот занят. Болтаешь меньше, — бросил он, его голос прозвучал низко и хрипловато, каждый слог будто проникал под кожу. Чанёль видел, как уголок губ Бэкхёна дрогнул, изогнувшись в едва заметной усмешке. Она была дерзкой, почти насмешливой, но в его глазах на мгновение мелькнула тень напряжения, которую тот не смог полностью скрыть. — Не говори, что ты сейчас перебираешь в голове варианты меня заткнуть, — произнёс Бэкхён, его голос был низким, почти шёпотом. Он закусил губу, не отрывая взгляда от Чанёля. Этот жест был полон провокации, но за ним скрывалась едва уловимая дрожь, которую Чанёль заметил. Чанёль не сразу ответил, его пальцы чуть сильнее сжались на подбородке Бэкхёна, удерживая его лицо в нужном положении. Он склонился ближе, их лица теперь разделяло лишь дыхание. — А ты хочешь? — спросил Пак, забирая из рук Бекхена бокал, и отставляя его на стол. Его голос звучал низко, вибрируя где-то на грани между угрозой и предложением. Бэкхён невольно задержал дыхание, пристально глядя в его глаза. В этом взгляде читалось всё — вызов, замешательство, и что-то, что он не мог или не хотел скрывать. — Зависит от метода, — произнёс он наконец, его голос дрогнул на секунду, но тут же снова стал твёрдым. Взгляд Бэкхёна невольно скользнул вниз, задержавшись на губах Чанёля. Чанёль заметил это движение и усмехнулся. Его пальцы оставались на месте, а взгляд потемнел. Его рука медленно скользнула с подбородка вниз к шее Бэкхёна, чуть надавливая, как будто проверяя его границы. Их губы столкнулись в поцелуе — резком, требовательном, будто в нём сошлись вся злость и напряжение, которые копились между ними. Бэкхён застонал, но быстро взял контроль в свои руки. Он поднялся с кресла, его руки скользнули по груди Чанёля, хватаясь за его рубашку, и с силой толкнули мужчину назад. Чанёль, не ожидая этого, слегка пошатнулся и упёрся в край стола, но не разорвал поцелуй. Бэкхён наклонился ближе, его пальцы сжались на воротнике рубашки Чанёля, притягивая его ещё ближе, их дыхание слилось. Чанёль хрипло выдохнул сквозь поцелуй, его руки скользнули вниз по спине Бэкхёна, затем сжались на его талии, притягивая ближе. Пак перевернул ситуацию, резко схватив Бэкхёна за бедра и приподнимая, заставив его сесть на стол. Звук бумаги, сминаемой под их движениями, и тихий стук бокалов на заднем плане казались несущественными в сравнении с накалом происходящего. На мгновение Бён впервые почувствовал то, чего ему не хватало в работе. Это не была механическая игра перед камерами, не отрепетированные жесты, не фальшивые стоны ради идеальной картинки. Это была настоящая страсть — такая, которая захватывает полностью, заставляя забыть о всём. Он чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как руки Чанёля скользят по его телу, словно пытаясь запомнить каждую линию. Это возбуждение было совсем другим, реальным. Оно захватывало его целиком, срывая маски, ломая ту чёткую грань между "надо" и "хочу". Простая прелюдия — никаких сложных движений, только тёплые ладони на его коже, горячее дыхание Чанёля, тяжёлое и прерывистое, его губы, которые почти не касались, но заставляли замирать в ожидании. Бэкхён зацепился за этот момент, словно боялся его потерять. Он понял, что это и было тем, чего ему так не хватало. Это больше не было работой. Это было желанием — чистым, неподдельным, таким, которому ты поддаёшься, не задумываясь. Он чуть приподнял голову, встречаясь взглядом с Чанёлем, и увидел в его глазах отражение того же. Не власти, не контроля, а того же необузданного, искреннего огня, который сейчас сжигал их обоих. Руки Чанёля скользнули под тонкую белую футболку, прикосновение его ладоней к горячей коже вызвало у Бэкхёна едва слышный выдох. Это было удивительно — насколько настоящими казались эти прикосновения, словно впервые за долгое время кто-то видел в нём не "образ", а реального человека. Иронично, что именно сейчас, одетый в простую футболку, спортивные штаны и затёртые кроссовки, Бён возбуждал Чанёля больше, чем в своих сценических образах. Те вылизанные картинки с чулками, портупеями, бондажем, чокерами и прочими атрибутами, которые должны были быть воплощением желания, казались теперь лишь пустой декорацией. В этой простоте, в небрежно спущенных на лоб волосах, в смазанном макияже и усталости в глазах была какая-то непреодолимая притягательность. Настоящая. Живая. Она сводила Чанёля с ума сильнее любой вычурной эстетики. Его губы скользнули к бледной шее Бэкхёна, мягко касаясь горячей кожи. Чанёль двигался медленно, как будто наслаждаясь каждым мгновением. Его дыхание обжигало, создавая контраст с прохладой помещения, и от этого прикосновения тело Бэкхёна инстинктивно вздрогнуло. Внимание Чанёля задержалось на небольшом синяке, темневшем на его шее. Его губы мягко прошлись по этому месту, словно пробуя его на вкус, оставляя за собой горячий след. Он задержался на секунду, а затем медленно скользнул вверх, ближе к уху Бэкхёна. — Знаешь, — хрипло шепнул он, его голос был настолько близким, что вибрация слов будто отзывалась в самом теле, — смотреть на тебя во время съёмок тоже та ещё пытка. - Прежде чем Бэкхён успел что-либо ответить, Чанёль прикусил его мочку, заставив парня тихо застонать. Бэкхён прикусил свою губу, пытаясь подавить звук, но это лишь больше раздразнило Чанёля. — Все эти стоны... — продолжил он, его голос стал ещё ниже, наполненный едва сдерживаемым желанием. - Его пальцы внезапно схватили волосы Бэкхёна, чуть грубее, чем тот ожидал, и он резко дёрнул, заставляя парня запрокинуть голову. Шея Бэкхёна обнажилась перед ним, тонкая, бледная, с ритмично пульсирующей жилкой. Чанёль снова склонился, его горячие губы оставили след ниже, рядом с синяком, который он уже изучил, а затем двинулись дальше, к ключице. — Томные закатывания глаз... — пробормотал он между поцелуями, едва касаясь кожи. — Пусть и фальшивые, но возбуждают пиздец, — выдохнул Чанёль, его голос был низким, почти рваным. Он вернулся к губам Бэкхёна, поцелуй был таким же жадным, требовательным, словно пытался забрать у него весь воздух. Бэкхён, тяжело дыша, ответил, их губы столкнулись снова, горячо и жёстко. На мгновение Чанёль остановился, его взгляд встретился с глазами Бэкхёна, наполненными чем-то одновременно ярким и усталым. — А сейчас? — спросил Бэкхён, его голос был хриплым, дыхание рваным, слова едва вырвались между поцелуями. Его лицо было так близко, что их дыхание смешалось, а слова прозвучали прямо в губы Чанёля. На щеках Бэкхёна проступил лёгкий румянец, губы блестели от недавних поцелуев и слабого остаточного привкуса алкоголя. Его взгляд — томный, уставший, но расслабленный, казалось, тянул в себя, обнажая то, что обычно оставалось скрытым за маской. Это не просто возбуждало. Это сносило крышу. Чанёль смотрел на него, не отрываясь, его руки медленно скользили по талии, будто стараясь зафиксировать этот момент, запомнить каждую деталь. — А сейчас... — начал он, почти полушёпотом, его голос звучал низко, почти вибрируя от напряжения. — Я хочу узнать, что со мной будет, если ты будешь делать это по-настоящему. Его руки медленно скользнули под резинку спортивных брюк, оставляя за собой ощущение тепла, которое заставило Бэкхёна затаить дыхание. На мгновение всё остановилось, и в этом коротком моменте их взгляды встретились. Глаза Бэкхёна широко раскрылись, его руки непроизвольно сжались на ткани рубашки Чанёля, оставляя на ней едва заметные складки. И затем Чанёль сжал его возбужденный член, скрытый под тканью боксёров. — Ч-черт... — Бэкхён едва не задохнулся от неожиданного ощущения. Его голова запрокинулась назад, но он быстро закусил губу, пытаясь сдержать стон, который всё равно вырвался в виде тихого, почти неосознанного писка. Чанёль усмехнулся, его пальцы продолжали двигаться медленно, лениво, будто проверяя, как долго Бэкхён сможет сдерживать себя. Бэкхён с трудом поднял голову, его взгляд был затуманенным, дыхание сбивалось. Чанёль надавил чуть сильнее, и тело Бэкхёна непроизвольно выгнулось, его руки потянули рубашку Чанёля ещё ближе, словно только это удерживало его от того, чтобы полностью отдаться нахлынувшему чувству. Чанёль медленно стал стягивать с него штаны, его движения были нарочито медленными, как будто он смаковал момент. Ткань лениво скользила вниз, обнажая бледные бедра, которые оказались покрыты несколькими красными полосами. Они тянулись по коже, как незажившие напоминания о предыдущей БДСМ-съёмке. Его пальцы скользнули дальше, медленно поглаживая кожу рядом с этими отметинами. Это прикосновение было неожиданно нежным, настолько, что на миг в груди Бэкхёна поднялось странное, болезненное чувство, которое он не хотел признавать. Чанёль притянул его ближе, его большие ладони уверенно скользнули вниз, крепко хватая за ягодицы. Движение было резким, почти властным, и Бэкхён инстинктивно зацепился за его плечи, его дыхание перешло в едва сдерживаемый стон. Руки Бэкхёна невольно скользнули ниже, их движение было почти инстинктивным, направляемым напряжением, которое разрывалось между ними. Его пальцы замерли на мгновение у ширинки брюк Чанёля, но медлить не было смысла. Одним уверенным движением он расстегнул ремень, затем кнопку. На мгновение он поднял взгляд, встречаясь с глазами Чанёля. Тот смотрел на него пристально, в его взгляде не было ни спешки, ни смущения — только откровенное желание, перемешанное с ледяным контролем. Чанёль потянулся к бокалу с виски, стоящему на столе, не отрывая взгляда от Бэкхёна. Он сделал один медленный глоток, словно нарочно затягивая момент, а затем поставил бокал обратно, его губы изогнулись в ленивой, но хищной усмешке. Его рука легко обхватила горло парня, сильные пальцы скользнули по коже, создавая контраст между теплотой прикосновения и властностью жеста. Чанёль слегка надавил, заставляя Бэкхёна откинуться назад, пока тот не оказался прижатым к столу. Бэкхён едва ли нашёл опору, его локти дрожали, упираясь в гладкую поверхность. Бумаги, лежавшие на столе, смялись под его телом, создавая мягкий шорох, который тонул в звуках их прерывистого дыхания. Чанёль смотрел на него сверху вниз, его взгляд был тяжёлым, пронзительным. Никаких камер, никаких софитов, никаких носящихся людей рядом, поправляющих грим прямо посреди сцены. — Ты привык, что тебе диктуют, что делать, — произнёс Чанёль тихо, его голос звучал низко, почти вибрационно. Его рука, всё ещё удерживавшая горло Бэкхёна, ослабила хватку, но не отпустила. — Но ты понятия не имеешь, как это... когда тебя действительно хотят. - Бэкхён поднял на него взгляд, его глаза были затуманенными, дыхание сбивалось. Он знал, что должен что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он только слегка приподнял подбородок, бросая Чанёлю вызов одним движением. Чанёль усмехнулся, заметив этот жест. Его свободная рука скользнула по обнажённой коже бедра Бэкхёна, легко и уверенно, оставляя за собой ощущение жара. — Удобно там? — насмешливо бросил он, его тон был почти издевательским. — Удобнее… чем в студии, — прерывисто выдохнул Бэкхён, его дыхание было рваным, но он всё же смог выдавить что-то наподобие смешка. Чанёль хмыкнул, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. Он наклонился ближе, опираясь ладонью в стол рядом с головой Бэкхёна. Другая рука, которая до этого удерживала его за горло, медленно переместилась вниз, начиная справляться с тканью боксёров. Ткань лениво скользнула вниз, обнажая плоть, напряжённую и пульсирующую. Бэкхён вздрогнул, когда горячие пальцы Чанёля скользнули по его коже. Воздух в комнате стал ещё тяжелее. Пальцы Чанёля крепче обхватили его возбуждённую плоть, движения были уверенными, но медленными, словно он намеренно дразнил, заставляя Бэкхёна выгибаться и едва сдерживать стоны. — Ч-чанёль... — выдохнул Бэкхён, его голос дрожал, а руки крепче вцепились в край стола, словно только это помогало удержаться. — Шшш, — Чанёль наклонился ближе, его губы коснулись уха Бэкхёна, его дыхание обжигало кожу. — Не сдерживайся. Слова прозвучали как команда, спокойная, но пропитанная твёрдостью, от которой тело Бэкхёна откликнулось само. Его ноги невольно обвили бёдра Чанёля, подтягивая его ближе, словно страхуя от мысли, что этот момент может прерваться. Движения Чанёля стали чуть более настойчивыми, его пальцы уверенно скользили по плоти, создавая контраст между нежностью и властностью. Каждый жест, каждое прикосновение словно говорили: "Ты принадлежишь мне". Бэкхён издал тихий, прерывистый стон, его дыхание становилось всё более рваным, а руки метались между тем, чтобы найти опору на столе, и тем, чтобы ухватиться за Чанёля, словно пытаясь зацепиться за реальность в этом накрывающем водовороте ощущений. — Ты... меня дразнишь, — прохрипел Бэкхён, его голос дрожал, но в нём ещё оставалась слабая нотка вызова. Рука поднялась к его лицу, прикрывая глаза, словно он не мог вынести интенсивности момента. Томный выдох сорвался с его губ, будто выдавливая остатки самообладания. Чанёль усмехнулся, его губы едва коснулись шеи Бэкхёна, оставляя горячие следы. — И тебе это нравится, — бросил он, его голос был низким, почти ленивым, но в нём угадывалось нескрываемое удовольствие. Рука Чанёля сжала бедро Бэкхёна, притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись ещё плотнее. Тепло, исходящее от них, смешивалось с напряжением, которое заполняло каждый уголок комнаты. Но вместо того чтобы двигаться дальше, Чанёль неожиданно остановился. Его взгляд остался прикован к лицу Бэкхёна, но пальцы медленно скользнули к пуговицам на собственной рубашке. Он начал расстёгивать их одну за другой, нарочито медленно, словно смакуя каждое движение. Это было в самом деле издевательство. Задержка, которая заставляла Бэкхёна извиваться, подталкивая его терпение к грани, и разжигая в нем желание собственноручно сорвать с него одежду. Его движения оставались размеренными, как будто он нарочно заставлял Бэкхёна терпеть каждую секунду ожидания. Но долго томить он не стал. Его руки скользнули под спину Бэкхёна, крепко обхватывая лопатки. Едва ощутив это прикосновение, Бэкхён напрягся, а затем поддался, позволив Чанёлю приподнять его. Футболка мягко сползла вверх, оголяя его стройное тело. Чанёль снял её так же неторопливо, как расстёгивал свою рубашку, но в его движениях читалась та самая властность, от которой у Бэкхёна захватывало дыхание. Когда футболка упала где-то рядом, Чанёль на мгновение остановился. Его взгляд замер на теле Бэкхёна, медленно скользя по каждому изгибу, каждой детали, словно он видел его впервые. Это было странно, почти абсурдно, учитывая, что он был свидетелем всех возможных непотребств, которые позволялись с ним перед камерами. — Обувь, — негромко сказал Чанёль, кивая на массивные кроссовки, которые всё ещё оставались на ногах Бэкхёна. Бэкхён, казалось, не сразу понял, о чём речь. Его взгляд на секунду остекленел, но затем он ловкими движениями, поддевая пятки носком, избавился от обуви. Скинутые кроссовки тяжело упали на пол, оставляя Бекхена в чем мать родила и белых носочках. — Удобнее? — спросил Чанёль, его тон был насмешливым, но в глазах теплилось что-то совсем другое. Бэкхён не ответил, лишь снова выпрямился, встречаясь взглядом с Чанёлем. Его руки потянулись вверх, скользнули по груди мужчины и обвились вокруг его шеи. Их тела соприкоснулись, горячая кожа к горячей коже. — Вот так, — тихо произнёс Чанёль, его голос звучал низко, почти шёпотом. В его тоне читалась смесь удовлетворения и необузданного желания. Дыхание Бекхёна стало ещё более рваным, а тело прижалось к Чанёлю, стирая остатки пространства между ними. В этот момент он больше не думал — ни о съёмках, ни о чужих руках, ни о том, как это выглядело бы со стороны. Чанёль снова наклонился, его губы нашли ключицу Бэкхёна, оставляя медленные, обжигающие поцелуи. Его руки крепче обхватили талию парня, а затем одна из них скользнула выше, по спине, очерчивая тонкие изгибы. Чанёль убрал руки Бэкхёна со своей шеи, двигаясь уверенно, но не торопясь. Его пальцы крепко сомкнули запястья парня, уложив их над головой. Движение было властным, но в нём угадывалась скрытая нежность, будто он хотел удержать этот момент под полным контролем. Второй рукой Чанёль медленно спустил свои боксеры, не в силах больше сдерживать собственное возбуждение. Его взгляд был прикован к Бэкхёну — к его приоткрытым губам, к румянцу на щеках, к лёгким вздрагиваниям тела под ним. Но в следующее мгновение Бэкхён напрягся. Его мышцы стали жёсткими, а взгляд помрачнел, словно что-то внутри внезапно включило защитный механизм. Уж что-что, а задница была его рабочим инструментом. В нём за день как минимум три члена побывало — холодные, равнодушные, профессиональные. Это была рутина, неотъемлемая часть того, что он делал каждый день. И сейчас мысль о том, что всё снова может скатиться в привычный сценарий, заставила его сердце забиться сильнее, но уже не от желания. — Стой, я… — Бён выдохнул, его голос дрогнул, словно он боролся с собой. Он отвёл взгляд в сторону, избегая встречи с глазами Чанёля. Его грудь поднималась и опускалась в неровном ритме, выдавая напряжение, которое он старался подавить. Чанёль сразу заметил изменение. Его рука, удерживавшая запястья, мягко ослабила хватку. Он медленно провёл пальцами по коже, словно успокаивая, давая понять, что готов подождать. — Я буду нежным, — произнёс он, его голос звучал тихо, но в нём читалась искренность. Он склонился ближе, чтобы их лица вновь оказались рядом, их дыхания смешались. — Обещаю. Его губы легко коснулись виска Бэкхёна, оставляя за собой тёплый, почти невесомый след. Дыхание Чанёля было тёплым, обволакивающим, успокаивающим. Чанёль на мгновение замер, его глаза скользнули по лицу Бэкхёна, изучая каждую деталь — напряжённые губы, слегка нахмуренные брови, рваное дыхание. Он понимал, что нужно дать ему время. Его рука медленно соскользнула с запястий Бэкхёна, чтобы не казаться навязчивой. Вместо этого он слегка провёл ладонью по его предплечью, ободряя, и вдруг вспомнил. — Подожди, — мягко произнёс Чанёль, его голос был спокойным, почти обыденным, словно он старался не разрушить эту тонкую грань доверия, которая только начала выстраиваться между ними. Бэкхён на мгновение замер, его дыхание сбивалось, а тело невольно отзывалось на каждое прикосновение. Его руки медленно скользнули вниз, к собственному члену, словно он не мог справиться с нахлынувшими ощущениями. Чанёль заметил это движение и резко посмотрел на него. — Без самодеятельности, — строго произнёс он, его голос стал твёрже, но в нём всё ещё звучала мягкость, которая не позволяла этим словам превратиться в приказ. —Даже сейчас режиссёра врубаешь, - недовольно отозвался Бён. Он протянул руку к ящику стола, неторопливо открывая его. Бэкхён слабо напрягся, его взгляд последовал за движением Чанёля, но тот бросил на него короткий, успокаивающий взгляд. — Я просто... — начал Чанёль, вытаскивая небольшую бутылочку лубриканта, которая оказалась на дне ящика. Он чуть усмехнулся, будто сам себе, и произнёс: — Думаю, тебе это облегчит ситуацию. Он поставил бутылочку на стол рядом с Бэкхэном. Бэкхён выдохнул, словно внутреннее напряжение немного ослабло. Его взгляд блуждал между Чанёлем и лубрикантом, пока он не позволил себе чуть расслабиться, откинув голову назад. — Всегда на готове, да? — пробормотал он, его голос всё ещё был немного дрожащим, но в нём уже появилась слабая нотка облегчения. Его губы дрогнули в тени усмешки. — Другим актёрам такую же терапию проводишь? — Ревнуешь? — изогнув бровь, спросил Чанёль, его тон был лениво насмешливым, но в глазах читалось что-то гораздо более глубокое. Он склонился ближе, пока их лица не разделяло лишь дыхание. Рука с лубрикантом мягко скользнула вниз, к бедрам Бэкхёна, а затем к его заднице. Тот вздрогнул, почувствовав привычный липкий холод скользкой жидкости. — Открою секрет, — шепнул Чанёль, его горячее дыхание обожгло кожу у самого уха. Его голос стал ниже, насыщенным и властным. — Ты первый актёр, которого я собираюсь трахнуть. — Какая честь, — фыркнул Бэкхён, его тон был дерзким, но дыхание всё же сбилось, выдав его. Чанёль усмехнулся уголком губ, но не дал дерзости зайти дальше. Его рука мягко скользнула вниз, а палец проник внутрь, осторожно, медленно, но уверенно, чтобы дать Бэкхёну привыкнуть. В голове мелькнула мысль: действительно, удивляться наличию смазки в тумбочке у порно-режиссёра довольно странно. Разные форс-мажорные обстоятельства могут произойти на студии. Бэкхён зажмурился, его тело напряглось на мгновение, но затем расслабилось. Тихий, приглушённый стон сорвался с его губ, несмотря на его попытки сдержаться. Долго стараться не пришлось. Спустя пару мгновений он почувствовал, как Чанёль одним уверенным толчком вошёл в него, полностью, без остатка. Бэкхён резко вдохнул, его голова откинулась назад, а тело выгнулось под этим напором. Это было мощно, остро, так, что по телу прошла дрожь, а губы невольно приоткрылись, выпуская рваный стон. Его рука скользнула вниз, обхватывая член Бёна, движение было уверенным, но неожиданно нежным. Бэкхён вздрогнул, его руки с силой сжались на краю стола, а очередной стон сорвался с его губ, низкий, почти прерывистый. Он начал двигаться, устанавливая ритм, который был одновременно мощным и дразнящим. Его пальцы сжались сильнее, когда он продолжил ласкать Бэкхёна, добавляя к ощущениям новую волну удовольствия. Одной рукой Чанёль упирался в стол, нависая над Бэкхёном, его взгляд был прикован к лицу парня. Он ловил каждый стон, каждый томный вздох, наблюдая, как Бэкхён сжимал губы, потом прикусывал их, словно пытаясь сдержать себя, но всё равно не мог подавить этого захватывающего звука удовольствия. Его глаза закрывались, а затем резко открывались, блестя от смеси желания и накатывающих эмоций. Когда Бэкхён закатывал их, слегка откидывая голову назад, Чанёль чувствовал, как в груди что-то сжимается. Это было больше, чем просто возбуждение. Это была живая, пульсирующая энергия, которая пронизывала их обоих. Ритм его движений становился более уверенным, глубоким, заполняющим каждую секунду между их дыханиями. Вторая рука Чанёля, всё ещё обхватывающая член Бэкхёна, двигалась в унисон, усиливая напряжение, которое нарастало внутри них. Чанёль вновь заставил Бэкхёна приподняться, его сильные руки уверенно обхватили его под лопатками, легко поднимая с поверхности стола. Бэкхён зацепился за его плечи, его тело казалось расслабленным, но сердце колотилось так сильно, что это ощущалось в каждом вздохе. Нащупав на столе пачку сигарет и зажигалку, мужчина захватил и их, бросив быстрый взгляд на Бэкхёна, который выглядел одновременно покорным и напряжённым. Пак подхватил его за бёдра, легко подняв, словно Бэкхён ничего не весил. Одним плавным движением он перенёс его к стоящему рядом кожаному дивану, который тихо заскрипел под их весом. Он аккуратно усадил Бэкхёна сверху, давая тому возможность удобно устроиться. Бэкхён машинально упёрся руками в плечи Чанёля, его тело всё ещё слегка дрожало от смеси напряжения и удовольствия. Руки Бэкхёна скользнули по мускулистой груди Чанёля, изучая её, словно это было впервые. Но в его движениях уже не было прежней скованности. Он перехватил инициативу, чуть выгибая спину, и медленно стал насаживаться на его член. Чанёль замер, его взгляд был прикован к Бэкхёну. Он улавливал каждое движение, каждую деталь: как тот запрокидывал голову, открывая линию шеи, как его губы приоткрывались, выпуская громкие, частые стоны. Бэкхён отдавался удовольствию полностью, не пытаясь сдерживать себя, и это только сильнее захватывало Чанёля. Не отрывая глаз от блондина, Чанёль протянул руку к пачке сигарет, лежавшей рядом. Он открыл её одной рукой, его движения были ленивыми, но уверенными. Зажав сигарету между зубами, он поджёг её, выпуская первую струю дыма, которая закружилась в воздухе, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Вторая рука Чанёля продолжала своё занятие, уверенно скользя по телу Бэкхёна, усиливая его ощущения. Пальцы находили самые чувствительные точки, заставляя Бэкхёна выгибаться в ответ, его тело отзывалось на каждое прикосновение. — Не... останавливайся, — выдохнул Бэкхён, его голос дрожал, а пальцы крепко сжали плечо Чанёля, как будто это было единственное, за что он мог удержаться. Чанёль усмехнулся, его взгляд был тяжёлым, пристальным, он словно наслаждался каждым мгновением, каждым движением Бэкхёна, каждым звуком, что тот издавал. — Даже не собирался, — произнёс он низким, хриплым голосом, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым в сторону. Его пальцы сжали бедро Бэкхёна чуть сильнее, направляя его движения, задавая новый, более глубокий ритм. Бэкхён застонал, его тело полностью подчинилось этим движениям, а губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но вместо этого выпустил очередной рваный вздох. Бэкхён сменил опору, его руки уверенно упёрлись в спинку дивана, и он навис над Чанёлем, не останавливаясь в своих движениях. Мышцы его рук напряглись, удерживая ритм, но этот новый угол только добавлял ощущений, от которых по телу обоих прокатывались волны жара. Чанёль тоже не останавливался, его пальцы продолжали ласкать головку члена Бэкхёна, движения были медленными, но точно выверенными, чтобы довести его до грани. Бэкхён приподнял голову, устремив взгляд прямо на Чанёля. Их глаза встретились, и в этом взгляде было что-то почти хищное, пронизывающее. Бэкхён двигался медленно, нарочито замедляя темп, будто нарочно дразнил, проверяя границы терпения Чанёля. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, и он слегка прикусил нижнюю губу, кокетливо, но с вызовом. Чанёль наблюдал за ним, делая затяжку одну за другой, его глаза оставались прикованными к Бэкхёну. Сигаретный дым закручивался в воздухе, создавая ещё более напряжённую атмосферу, где каждый звук и каждое движение казались усиленными до предела. Бэкхён насаживался медленно, почти лениво, но не отрывая взгляда от глаз Чанёля. Это было настолько интимно, что казалось, весь мир вокруг исчез. Одной рукой, не теряя опоры, Бэкхён потянулся к сигарете, зажатой между губ Чанёля. Его пальцы ловко выхватили её, не позволяя тому возразить. Медленно поднеся её к губам, он сделал глубокую затяжку, на мгновение прикрыв глаза, словно растягивая момент. Затем он выдохнул дым прямо в лицо Чанёля, его взгляд был дерзким, почти вызывающим, а губы изогнулись в слабой, но хищной усмешке. Чанёль на секунду замер, его глаза потемнели, а выражение лица стало ещё более напряжённым. Он не успел сказать ни слова, потому что Бэкхён тут же наклонился и впился в его губы. Поцелуй был жадным, горячим, наполненным не только страстью, но и скрытым вызовом. Бэкхён словно проверял Чанёля на выдержку, напоминая, что несмотря на его слова о власти, он тоже умел управлять ситуацией. Чанёль не остался в долгу. Его рука, всё ещё удерживавшая бедро Бэкхёна, резко сжалась, а вторая поднялась, крепко обхватив его затылок, притягивая ближе. Их дыхание смешалось, и дым, оставшийся после сигареты, только усилил ощущение накатывающей волны желания. Рука Бэкхёна с сигаретой безвольно опущена вниз, пепел тихо осыпается на пол, но ни он, ни Чанёль этого не замечают. Всё их внимание сосредоточено друг на друге, на движениях, которые становятся всё более хаотичными и интенсивными. Чанёль крепко сжимает волосы на затылке Бэкхёна, тянет чуть сильнее, заставляя его голову отклониться назад. Бэкхён тихо стонет прямо в поцелуй, его губы дрожат, а дыхание срывается. Он продолжает двигаться, его тело выгибается и откликается на каждое прикосновение. Вторая рука Чанёля, мягко, но уверенно ласкающая его, усиливает накатывающие волны удовольствия. Бэкхён упирается другой рукой в спинку дивана, но его силы уже на исходе. Он чувствует, как всё его тело напряжено до предела, сердце бешено колотится, будто готово вырваться из груди. Мокрая челка липнет к его лицу, капли пота скользят вниз, но он не замечает этого. Всё, что имеет значение, — это прикосновения Чанёля, ритм их движений и ощущение, что пик уже близко. Они оба мокрые, но до ужаса возбужденные, словно мир вокруг кипит. Их стоны и прерывистое дыхание сливаются в едином ритме, который становится всё быстрее. — Блять… — выдохнул Бэкхён, его голос был едва слышным, но пропитанным отчаянием. Он чувствовал, что больше не может сдерживаться. Чанёль вдруг остановился, его хватка ослабла, оставляя Бэкхёна в подвешенном состоянии, на грани. — Нет, слишком рано, — хрипло произнёс он, его голос был низким и пропитанным решимостью. Он потянулся за сигаретой в руке Бэкхёна, ловко забрав её. Пепел осыпался, но Чанёль лишь равнодушно затушил её в ближайшей пепельнице. Бэкхён успел только тяжело выдохнуть, его тело всё ещё дрожало, пытаясь справиться с обострённым чувством. Он даже не успел возразить, как Чанёль резко столкнул его с себя, толкая на диван. — Ложись, — произнёс он твёрдо, но с каким-то скрытым жаром. Бэкхён подчинился, его тело будто двигалось автоматически, отзываясь на властный тон. Он лёг на живот, его мокрая кожа соприкоснулась с прохладной поверхностью кожаного дивана, заставляя вздрогнуть. Чанёль медленно провёл рукой вдоль его спины, пальцы задержались на пояснице, прежде чем уверенно опуститься к бёдрам. — всегда было интересно, как ты выглядишь с этого ракурса, — пробормотал он, наклоняясь ближе, его губы скользнули по шее Бэкхёна, оставляя лёгкий поцелуй. Бэкхён приподнялся на локтях, пытаясь перевести дыхание, но ощущение прохладного дивана под ним и горячих рук Чанёля на его теле снова начинало сводить его с ума. И вот снова — горячая плоть вошла в него, заполняя до конца. Движение было глубоким и точным, задевая простату. Бэкхён не мог сдержать громкого, протяжного стона, который вырвался из его груди, заполнив тишину комнаты. Его тело выгнулось в пояснице, инстинктивно подаваясь навстречу Чанёлю. Локти под ним дрогнули, и он едва удерживал равновесие, ощущая, как волны удовольствия накатывали одна за другой, стирая все мысли. Рука Чанёля крепко обхватила его бёдра, удерживая на месте, пока другой рукой он тянул его к себе, заставляя чувствовать каждое движение. Это было слишком, слишком хорошо, чтобы держать себя в руках. Он, как и обещал, был нежным. Его движения были ровными, точными, но в них сохранялась напористость, заставлявшая Бэкхёна поддаваться, выгибаться навстречу, полностью теряя контроль. Бэкхён чувствовал каждое прикосновение, каждую волну, проходящую через его тело. Чанёль не спешил, словно хотел растянуть этот момент до бесконечности, наполняя его чем-то, что было больше, чем просто страсть. Рука Чанёля вновь опустилась вниз, нежно, но уверенно скользнув по талии, а затем обхватив возбуждение Бэкхёна. Это было как ещё одно напоминание, что он полностью контролировал ситуацию, что всё происходящее сейчас принадлежало только им. Бэкхён застонал, его тело отозвалось дрожью на прикосновение, а дыхание стало ещё более рваным. Чанёль, не останавливаясь, подхватил его другой рукой под грудью, уверенно заставляя приподняться. Спина Бэкхёна соприкоснулась с влажной, разгорячённой грудью Чанёля. Контраст прохладного воздуха и горячей кожи заставил его задрожать сильнее, а губы Пака тут же скользнули к шее, оставляя обжигающие поцелуи. — Чанёль… я... не выдержу, — выдохнул он, его голос был едва слышен, но в нём звучала абсолютная искренность. — Сдайся, — произнёс он тихо, его голос звучал как команда, но в нём всё ещё была скрытая мягкость, - здесь нет сценария, и тайминга, по которому ты должен это сделать. Бэкхён не отвечал, он просто откинул голову назад, открывая Чанёлю доступ к своей шее. Его руки потянулись назад, обвивая шею Чанёля, словно он искал якорь, который мог бы удержать его в этом моменте. Губы Чанёля не прекращали своих движений, то оставляя лёгкие укусы, то нежные, почти утешающие поцелуи, которые заставляли Бэкхёна тяжело дышать и стонать всё громче. Его губы дрожали, а голос срывался на полутона, когда он подмахивал бёдрами, следуя за каждым движением Чанёля, отдаваясь полностью. Рука Чанёля не останавливалась, уверенно и ритмично скользя по напряжённой плоти Бэкхёна, усиливая его ощущения. Каждый стон, каждый судорожный вдох Бэкхёна поднимал градус возбуждения, а его тело напрягалось всё сильнее, приближаясь к разрядке. Чанёль чувствовал, как плоть в его руке начала пульсировать. Это было знаком, которого он ждал, моментом, который он контролировал, но не торопился. — Я хочу… вместе, — выдавил из себя Бэкхён, его голос дрожал, но в нём звучало искреннее желание. Он приподнял голову, чтобы взглянуть на Чанёля, а его губы тронула слабая, почти кокетливая усмешка. — А то потом придётся помогать тебе. Чанёль хмыкнул, его губы изогнулись в уверенной усмешке. — Так ты ждёшь, когда я сделаю это первым, — произнёс он с ленивой насмешкой, его голос звучал низко и хрипло, как будто слова давались ему с трудом. Он медленно наклонился ближе, его губы снова нашли шею Бэкхёна, оставляя горячий поцелуй. — Чтобы кончить, мне достаточно увидеть, как это делаешь ты, — прошептал он, его голос был насыщен, почти вибрирующий. — Тогда смотри, — выдохнул он, его голос был слабым, но в нём всё ещё звучал вызов. Его движения стали быстрее, настойчивее, словно давая Чанёлю ясный знак: пора ускориться. Пак моментально отозвался, его тело двигалось в идеальном ритме с Бэкхёном, каждое движение становилось более глубоким, более требовательным. Кабинет заполнили звуки влажных шлепков, громких, частых стонов Бэкхёна и тяжёлого, сбившегося дыхания Чанёля. — Бекхён… — выдохнул Чанёль, его голос был низким, почти прорычавшим это имя, как будто он едва мог сдерживать себя. Бён застонал в ответ, его тело выгнулось в последний раз, когда накатывающая волна удовольствия наконец захватила его целиком. Ещё мгновение, и он полностью потерял контроль, позволяя ощущениям захлестнуть его, стирая всё остальное. Чанёль почувствовал, как тело Бэкхёна содрогнулось в кульминации, его мышцы напряглись, а громкий, прерывистый стон заполнил комнату. Это стало для Чанёля точкой невозврата. Его рука ощутила, как влажное семя разлилось по коже, тёплое, скользкое, завершая накатывающий момент. Он прижался к Бэкхёну крепче, его движения замедлились, но не остановились, пока он сам не достиг пика. Тихий, низкий стон сорвался с его губ, его голова упала на плечо Бэкхёна, невесомо касаясь его губами. Бэкхён вздрогнул, когда почувствовал, как тепло разливается внутри него. На несколько мгновений всё замерло. Их тела остались тесно прижатыми друг к другу, их дыхание тяжело смешивалось, постепенно замедляясь. Комната наполнилась глухой тишиной, которую нарушали лишь звуки их сбившихся вдохов. Минута на осознание. Пак медленно разомкнул объятия, его руки, которые только что так уверенно удерживали Бэкхёна, теперь будто стали чужими, словно он не знал, куда их деть. Он осторожно отстранился, позволяя Бэкхёну соскользнуть с его коленей. И стало холодно. Бэкхён почувствовал, как этот холод пробрался к нему, заставляя напрячься. Он поднял глаза, но взгляд Чанёля был опущен вниз, где на кожаном диване остались влажные следы, напоминания о том, что только что произошло. Бэкхён облизнул пересохшие губы, его сердце всё ещё глухо стучало в груди, но теперь это был не ритм страсти, а тяжёлый, болезненный толчок осознания. Он понял. Это ничего не значит. Его поимели. В очередной раз. Но впервые он чувствовал что-то. Что-то большее, чем просто боль в теле и ощущение использования. Это что-то было странным, едва уловимым, но от этого только больнее. Чанёль исчез за дверью туалета, оставив Бэкхёна одного. Тот сидел на краю дивана, чуть опустив плечи, его взгляд был прикован к полу. Он слышал звук воды, бьющейся о раковину, глухой, почти отстранённый шум, который казался болезненно реальным на фоне всё ещё тяжёлого дыхания. Когда Чанёль вернулся, его лицо было спокойным, холодным, без намёка на недавнюю близость. Он прошёл к столу, взял бокал виски и сделал долгий глоток. Напиток казался для него единственным способом вернуть себя к привычной маске. Не сказав ни слова, он поставил бокал обратно и начал одеваться. Его движения были уверенными, почти деловитыми, как будто ничего не произошло, как будто это был просто очередной эпизод, который можно забыть сразу после его завершения. — Тебе стоит привести себя в порядок, — сказал Чанёль тихо, его голос был ровным, отстранённым, без намёка на ту страсть, что была мгновение назад. Бэкхён горько усмехнулся, но не ответил. Он молча поднялся с дивана, его ноги казались ватными, тело тяжёлым. Направляясь к туалету, он чувствовал, как холод разливается внутри, от головы до кончиков пальцев. Он старался стереть следы всего того что произошло, но осадочек оставался. Бён остановился у зеркала. Его отражение смотрело на него, будто чужое. Мокрая челка прилипла к лбу, глаза блестели, кожа покраснела от недавнего жара. На шее проступали следы от поцелуев и лёгких укусов. Бэк провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с него что-то — может, усталость, может, остатки чего-то, что заставляло его сердце сжиматься. Но ничего не исчезало. Его пальцы медленно скользнули к раковине, он включил воду, давая прохладным струям омыть руки. Холод пробрался до костей, но это ощущение хотя бы напоминало о реальности. Он снова поднял глаза на своё отражение и провёл мокрой рукой по лицу. Капли воды стекали по щекам, смешиваясь с потом, и скатывались вниз по подбородку, оставляя за собой прохладные следы. Взгляд в отражении был странным. Затуманенным, но в то же время пронзительно ясным. Бекхён словно смотрел на кого-то другого, на того, кто только что отдал часть себя, зная, что ничего не получит взамен. Он потянулся к бумажному полотенцу, вытер лицо, но взгляд в отражении всё ещё был каким-то сломанным. — Дерьмо, — выдохнул парень, и облокотился на раковину, закрыв глаза на несколько секунд. Когда Бэкхён снова поднял голову, лицо было спокойным, но за этой спокойной маской всё ещё оставалась глубокая трещина, которая, казалось, стала только шире. Выпрямившись, Бён провёл рукой по мокрым волосам, убирая их назад, и сделал глубокий вдох, словно готовился выйти на сцену снова.

****

Очередной съемочный день. На этот раз сцена была проще. Один партнёр, никаких сложных сценариев. Всё сводилось к классике — минимум лишних движений, максимум внимания к деталям. Бэкхён стоял у кровати, дожидаясь начала съёмки. Свет приглушённый, камера на месте, и Чанёль — за монитором, сосредоточенный, будто между ними ничего не было. Его лицо оставалось непроницаемым, голос звучал ровно, когда он отдавал указания операторам. Но Бэкхён не был готов позволить этому остаться незамеченным. — Эй, начальник, — бросил он, подходя к рабочему месту Чанёля и останавливаясь у него за спиной. Чанёль, погружённый в экран монитора, резко вздрогнул от неожиданности. Его плечи дёрнулись, но он быстро взял себя в руки, повернувшись к Бэкхёну с хмурым выражением лица. — Сегодня с импровизацией или без? — продолжил Бэкхён, его тон был лёгким, почти насмешливым. — Как хочешь, — равнодушно бросил Чанёль, даже не взглянув на него. Бэкхён усмехнулся, опершись на край стола. — Ого, — хмыкнул он, склонив голову набок. — Никаких указаний? Мне радоваться или волноваться? Чанёль наконец оторвался от экрана планшета и бросил на него короткий, холодный взгляд. — Лучше готовься к съёмке, — сухо ответил он, снова притворяясь, что полностью поглощён работой. Бэкхён хмыкнул, выпрямляясь. — Как скажешь, начальник, — произнёс он с легкой иронией, отталкиваясь от стола. Едва заметно салютовав двумя пальцами, он развернулся и направился к своему “рабочему месту”. Когда съёмка началась, он пытался сосредоточиться. Его партнёр двигался плавно, искусно, но для Бэкхёна всё это казалось слишком привычным. Тело работало на автомате, пока разум блуждал где-то ещё. Его взгляд снова и снова возвращался к фигуре Чанёля, стоящего в дальнем углу. Пак смотрел на происходящее через монитор, его глаза скользили по экрану, но затем резко поднялись, встречаясь с взглядом Бэкхёна. Их глаза столкнулись, и что-то внутри сжалось. Бэкхён замер на мгновение, но партнёр продолжал. И тогда, будто случайно, Бэкхён позволил себе закрыть глаза, голова откинулась назад, а из его губ вырвался протяжный, наполненный чем-то настоящим стон. Чанёль напрягся. Он видел это раньше — не на площадке, а ночью, когда Бэкхён был под ним, дрожал и стонал в ответ на его движения. Это был тот самый звук, то самое выражение лица, которые тогда полностью принадлежали ему. — Отлично! — раздался голос одного из операторов, но Чанёль уже ничего не слышал. Его взгляд оставался прикованным к Бэкхёну, и что-то внутри закипело. Ревность? Гнев? Или просто непонимание того, что он чувствует? Чанёль злился на себя за то, что не мог оторвать глаза от этой сцены. Он не сводил с него взгляд, словно чёртов мазохист, наблюдая, как Бэкхён двигается с той самой грацией, что всегда сводила его с ума. Это не была работа — не для него. Вот, что было настоящей пыткой: когда каждый стон, каждый жест казался слишком знакомым, слишком личным. Второй рукой Бэкхён потянулся к партнёру, его пальцы нежно скользнули по коже, прежде чем уверенно зарыться в волосы. Он притянул его ближе, их губы встретились в поцелуе, медленном, но напряжённом, как будто между ними разрядился невидимый электрический ток. Глаза Бэкхёна оставались закрытыми, а в его лице читалась смесь наслаждения и странной, почти болезненной тоски. Каждый его вздох, каждый мягкий стон звучал так, будто он отдавался процессу полностью. Чанёль не мог отвести взгляда. Его сердце гулко стучало в груди, пальцы сжимались в кулак. Он прекрасно понимал, что это всего лишь игра, работа, но сейчас всё выглядело иначе. Этот поцелуй, эти движения, стоны... всё напоминало то, что они пережили наедине. Это ведь то, что ему нужно. То, чего он всегда добивался: идеальная картинка, идеальный звук, каждый кадр словно создан для того, чтобы быть запечатленным и захватить внимание зрителя. Всё, что он видел сейчас, было именно таким. Тогда почему он не чувствует удовлетворения? Чанёль напрягся. Он чувствовал, как сжимается всё внутри, когда их глаза встретились — пусть и на мгновение, но этого хватило, чтобы напряжение стало невыносимым. "Чёрт," — пронеслось у него в голове. Он резко отвернулся, бросив операторам короткое: — Справьтесь сами. Не дав себе времени подумать, он развернулся и вышел, оставляя съёмочную площадку позади.

****

Бэкхён нашёл его через полчаса. Чанёль стоял на балконе студии, опершись на перила, с сигаретой в руке. Его лицо было сосредоточенным, взгляд устремлён куда-то вдаль, но Бэкхён видел, что он о чём-то размышляет. На Бэкхёне всё ещё был халат, который актёры обычно надевают между дублями. Его вид был потрёпанным, лёгкий макияж слегка размазан, а вокруг губ краснели следы стёртой помады. — И этот человек обвинял меня в непрофессионализме, — бросил Бэкхён, подходя ближе. Чанёль медленно повернулся, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень раздражения. Он выдохнул струю дыма, чуть откинув голову назад, а затем его губы изогнулись в едва заметной, почти насмешливой усмешке. — А тебе, я вижу, понравилось? — хмыкнул он, его голос был спокойным, но в нём угадывался намёк на скрытые эмоции. — Ты сказал, что можно импровизировать, — пожал плечами Бэкхён, лениво прислонившись спиной к перилам. Ветер трепал его светлые волосы, придавая ему вид почти небрежной свободы. Его взгляд был всё ещё уставшим, но уже не таким пустым, как раньше. — Оказывается, если работать без твоих занудных указаний и дать волю фантазии… всё не так уж и невыносимо. Чанёль усмехнулся, встряхивая сигарету, чтобы сбросить пепел. — И что же было в твоих фантазиях? — его голос звучал лениво, но взгляд выдавал что-то совсем другое. Бэкхён посмотрел на него, прищурив глаза, и уголок его губ изогнулся в дерзкой полуулыбке. На миг он будто наслаждался этой провокацией, тем, как Чанёль выжидал ответа. — Какая разница? — произнёс он, пожав плечами, словно желая уйти от темы. Его тон был нарочито лёгким, почти безразличным. — Если это помогло работе, то всё остальное не имеет значения, верно? Чанёль хмыкнул, делая очередную затяжку. Его взгляд медленно скользнул по Бэкхёну, задерживаясь на растрёпанных волосах, размазанной помаде и слегка приоткрытых губах. — Ты выглядел убедительно, — бросил он, но в голосе не было и капли удовлетворенности. Скорее разочарование, смешанное с едва заметной горечью. — Это плохо? — спросил Бэкхён, складывая руки на груди. Его тон был лёгким, почти игривым, но в глазах мелькнуло что-то острое, что он старался скрыть. Покосившись на Чанёля, он ухмыльнулся, уголок его губ приподнялся в насмешливой полуулыбке. — Ты говорил, что это пытка — смотреть на меня во время съёмок, — продолжил он, делая шаг вперед, его голос стал чуть тише, но в нём всё ещё звенела издёвка. — Но должен сказать, до сегодняшнего дня ты держался молодцом, начальник! Он подбадривающе поднял кулак, словно насмешливо подначивая Чанёля, как будто это был всего лишь дружеский розыгрыш. Чанёль прищурился, его взгляд стал ещё более пронзительным, напряжение между ними казалось почти осязаемым. Он тяжело вздохнул, затем выкинул окурок через балкон и сунул руки в карманы, сделав шаг в сторону выхода. Казалось, он собирался уйти, не сказав больше ни слова, но в последний момент остановился. — Завтра… жду тебя на работе, — бросил он через плечо, его голос прозвучал твёрдо, без намёка на обсуждение. Бэкхён ошарашенно замер, его руки бессильно опустились. — Но завтра выходной! — возмущённо выкрикнул он, глядя ему в спину. Чанёль не обернулся, его шаги уже звучали по лестнице, как отзвук странного, едва уловимого ритма их напряжённого разговора.

****

Студия казалась совершенно пустой, когда Бэкхён вошёл внутрь. Звук его шагов разносился по помещению, словно он оказался в каком-то забытом уголке. На привычной декорации стояла та же кровать, что использовалась в прошлых съёмках, только теперь с чистым постельным бельём. Света почти не было, лишь тусклый луч дневного света пробивался сквозь приоткрытые жалюзи. Он огляделся, но никого из персонала не было видно. Тишина казалась странной, неестественной. Он сунул руки в карманы толстовки, и осматривался, словно ища подвох. Вдруг он услышал звук шагов, прерывающий тишину. Бэкхён замер, и спустя мгновение в проёме двери появился Чанёль. На нём была простая чёрная футболка, плотно облегающая его широкие плечи, и тёмные джинсы с небольшими потертостями. Его образ дополняли массивные ботинки, которые слегка глухо звучали по полу студии, и тонкий ремень с металлической пряжкой, блеснувшей в тусклом свете. Рукава футболки были чуть закатаны, обнажая мускулистые предплечья, а взгляд — острый, цепкий, словно он уже знал, что собирается сделать. — Работа, я вижу, кипит, — язвительно бросил Бэкхён, изогнув бровь в недоумении. Чанёль не ответил сразу, он подошёл ближе, подбрасывая в руке что-то небольшое. Бэкхён прищурился, наблюдая за ним, и, пожав плечами, лениво сел на кровать. — Что за спектакль, начальник? — спросил он, его голос звучал насмешливо, но в глазах мелькнуло любопытство. Чанёль медленно приблизился и, не говоря ни слова, наклонился, нависая над ним. Его рука опёрлась о кровать рядом с плечом Бэкхёна, заставляя того инстинктивно отклониться назад, пока он не оказался почти лежащим на матрасе. — Посмотри туда, — тихо произнёс Чанёль, кивнув в сторону штатива с установленной камерой. Он продемонстрировал пульт в руке, его губы изогнулись в едва заметной, почти хищной ухмылке. — Как насчёт того, чтобы перейти на любительскую съёмку? — произнёс он, его голос был низким, насыщенным, тем самым, вызывающим по телу Бёна мурашки. Бэкхён приподнял голову, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Камера. Мотор, — прошептал Бён, его слова прозвучали как вызов, как приглашение. Чанёль нажал кнопку на пульте, и едва заметное мигание камеры в углу экрана показало, что запись началась. Их взгляды встретились на мгновение, напряжение между ними взорвалось, и Чанёль наклонился ниже, их губы слились в жадном, необузданном поцелуе. Его руки крепко сжали бёдра Бэкхёна, прижимая его к кровати, как будто пытаясь стереть грань между ними, захватить его полностью. Камера тихо фиксировала каждый миг, но в комнате не было ничего важнее их дыхания, звуков их тел, сливающихся в одно. На видео с Бэкхёном могли дрочить миллионы, но иметь его мог только Пак.На то он и режиссер, чтобы переиграть сценарий в свою пользу. Он наклонился ближе, его губы снова нашли шею Бэкхёна, оставляя едва заметные следы — не для камеры, не для публики, а для себя. Бэкхён застонал, его голос прорезал тишину студии, наполняя её чем-то настоящим, неподдельным. На то он и режиссёр, чтобы забрать не только роль, но и главного героя.