Идеальный в капюшоне

Несущественный. Вот кем считал ближний круг его нового последователя. Темный Лорд видел это в их мыслях, слышал об этом в коридорах, чувствовал это в языке их тел. И сам считал его таким. Но для него он был большей загадкой, чем для остальных. Они не видели его лица и не видели его маску. Они видели только глубокий капюшон. Это же видел и Лорд. Это настораживало. Когда юноша(в этом Темный Лорд был уверен. Только в этом и был. Даже возраст по голосу не определялся.) пришел к нему, сказав, что верит в его идеалы и хочет последовать за ним...Лорд лишь растянул губы в улыбке. А потом эмоция стекла с лица, как вода по оконному стеклу. Паршивец на вопрос о родословной и связях с улыбкой в голосе сказал —Эван. И больше ничего. Ни фамилии, ни Рода, ни жён-друзей-детей. Ничего. Даже лица. А когда Том потянулся к чужой магии своей, его передернуло. Ощущалось так, будто он всматривался в темноту капюшона Смерти. После того, как Эван принял метку, ему настоятельно рекомендовалось остаться в новом обществе на некоторое время. Лорд решил наблюдать. И впервые не смог. Эван, казалось, сливался с тишиной и темнотой. Он не здоровался ни с кем, самого Лорда приветствовал исключительно в те моменты, когда они встречались друг с другом лицом к лицу. При этом тихом, как казалось, насмешливом "Милорд", силуэт лишь слегка склонял голову. В один из дней Темный Лорд, идя по особняку, был свидетелем, как Роули и Мальсибер идут за Эваном по коридору под дезилюминационными и сам инстинктивно дернулся, когда при попытке снять чужой капюшон обоих отбросило ярда на три назад на пол, а Эван повернулся к ним и его холодный жесткий смешок разнёсся по пустому коридору. У него под капюшоном клубилась тьма... И всё. — Милорд, — в своей насмешливой манере кивает маг и удаляется. *** Несуществующий. Вот кем его считали за пределами поместья. Его никто никогда ещё не видел. Лорд услышал, как после рейда отряд делился впечатлениям. Это было ново. Для Эвана это был первый рейд. Желая послушать мнение остальной группы, насчет навыков нового последователя, он остановился. В комнате сидели Дохолов, Роули, Лестрейндж, Эйвери и Мальсибер. — Я в ужасе, — негромко сказал Лестрейндж. — Нет, вы видели! Он будто под дезилюминационными родился! Ощущение, что тень - его второе "я"! — А я - в безумной радости! Его уровень невербальной магии это что-то... Я хочу дуэль! — провозгласил Антонин и Том почти наяву видел лихорадочный блеск его глаз. — Его можно одного отправлять в рейды, куда мы сейчас отправляем дюжину. Да что за уникум?! — Не под дезилюминационными. Если только под Фиделиусом. Тони, дуэльный зал, через 2 часа, — голос был пропитан смешинками и донесся с той стороны двери, будто до этого человек стоял, облокотившись на дверь. В таком случае их с Лордом разделяла лишь деревянная створка. — Тони?! Вы настолько близки? — Я первый раз увидел его ближе, чем в одном поместье, сегодня на рейде. Но я не очень против, — ухмыльнулся Антонин. Сзади раздалось привычно-насмешливое, но не менее раздражающее "Милорд", а когда Лорд повернулся, то увидел только темноту пустоты. Дверь не открывалась. *** Неуловимый. Вот кем он стал позже для всех: для Дамболдора и его Ордена, для Министерства... и для Лорда. Он появлялся когда хотел, будто не воспринимал метку. Он не реагировал на расспросы, будто не слышал. Казалось, он всегда знал, кто что сделает или скажет в следующую секунду. И все они пытались выяснить о нём хоть что-то. И все приходили к одному: такого человека не существует. Это настораживало. Однажды Эван заявился в поместье на собрание, что было нонсенсом, а когда очередь говорить дошла до него... Парень достал карманное зеркало и увеличил его одним взмахом левой руки. После, с такой же небрежностью, начертил той же рукой несколько рунных кругов. Поверхность зеркала покрылась рябью и стала похожей на воду, а от головы к палочке, которую не было видно, потянулась серебряная нить. — Представляю вашему вниманию комедию века, — коротко рассмеялся Эван и пассом свободной руки отправил нить в зеркало. В большей или меньшей степени, но удивлены были все. Подумать только, проекция Омута Памяти, созданная с такой лёгкостью! ∆∆∆ Показался сам Эван, находящийся на какой-то улице. А потом за пределами видимости прозвучал знакомый голос, от которого от отвращения передернуло всех присутствующих под смешок Эвана. "— Хорошая погода, не правда ли, мой мальчик? — Альбус, начинать разговор не с приветствия, а с погоды... в прочем, пусть будет, я ведь тоже не очень хочу, чтобы ты здравствовал." Многие Пожиратели, хоть и были ошарашены, позволили себе ухмылки. "— О, мой мальчик, не страшно, если ты сбился с пути, главное - на него вернуться, — Дамболдор встал рядом с Эваном, натянув на лицо улыбку доброго дедушки. — Я понимаю, что ты не знаешь даже моего имени, но, называя меня своим мальчиком, ты создаешь себе образ престарелого сутенёра. Кроме того, не думал ли ты, что нарушаешь субординацию? Нейтральное "сэр" было бы неплохим вариантом." Теперь смешки послышались из каждого угла. "— Так представься и открой лицо, мальчик мой, чтобы я знал, с кем разговариваю. — Эта провокация отдавалась даром? У меня язык не поворачивается завысить ее ценность до "дешёвой". — И всё же, — снисходительная улыбка расцвела на лице старика." Отвращение появилось на лицах присутствующих в зале собраний. "— Ну, если тебя съедает интерес, то попроси у своего бывшего любовника пару книг, которыми вы вместе упивались долгие годы. Имени моего тебе это не скажет, а вот мой статус ты узнаешь. Хотя, готов спорить, в скрытом под Фоуксом ящичке пара книг по этой теме у тебя лежит. И, Мерлина ради, прекрати пытать манящими чарами мой капюшон. Это элемент моей одежды, а ты, пытаясь его снять, только подтверждаешь моё мнение о себе, как о старом педофиле." Эван сделал шаг вперед, собираясь покинуть ошарашенного светлого волшебника, но остановился. "— И, во имя Матери-Магии, потренируйся в дезилюминационных. Ты опозорил не только магов, но и саму Магию, когда следил за мной с самого начала улицы под своими чарами. Я уверен, тебя видел каждый второй." Эван, более не делая никаких телодвижений, аппарировал. ∆∆∆ Воспоминание закончилось. Лорд взял себя в руки. В конце концов нужно держать лицо и задать вопросы о насущном. — Про какие книги и какого любовника речь? И что ещё у тебя есть на старика? Послышался смешок. — О, старый маразматик увлекался сказками. Кстати говоря, не он один. Его любовник хорошо известен нам, как Тёмный Лорд Геллерт Гриндевальд.— послышались шепотки и Эван взял паузу — Я могу долго обо всём этом говорить, но проще предоставить полное досье на обоих. Схожие цели, построенные вместе планы, лозунги, сворованные друг у друга и перевернутые так, что изначальная трактовка кажется до смешного неуместной и далее-далее-далее. На столе перед Лордом будто из воздуха соткались две увесистые папки. — Радостно было видеть всех в добром здравии — Эван аппарировал из зала собраний, будто антиаппарационный купол здесь был для него просто словосочетанием. *** Нереальный. Вот кем он стал гораздо позже. Он смеялся Альбусу в лицо, когда они сталкивались. Он появлялся на миссиях, о которых не должен был знать. Он пытал людей на месте, пользуясь настолько изощренными способами, что у многих захватывало дух. Он вербовал новых магов с такой скоростью, что Пожиратели шутили, говоря, будто побочные эффекты от бодроперцового длятся дольше. Он... Он. Он. Он. Он. Этот человек мог войти в покои Лорда, как в свои собственные, раскритиковать его план, который в голове-то до конца не сформировался, предложить, продуманную до мелочей, альтернативу, сказать, кого и куда брать... и уйти в тень, исчезнув оттуда, будто не было. Это раздражало. Очень. Кроме того, после той информации об Альбусе, Геллерте и обо всём, с этими личностями связанном, Лорд собрал-таки пазл. Дары Смерти. Аура Смерти. Знание всего вокруг. Скрытность. Повелитель Смерти. В какой-то момент эта уверенность пошатнулась... Когда Эван зашел к нему с докладом, а вместо отчета с порога кабинета заявил, что ещё одного крестража душа Лорда не выдержит... Ярость затопила всё. Лорд был уверен, что Эван под Круцио уже минут 10! А Эван стоял, убрав руки за спину и снисходительная улыбка чувствоваласть даже из темноты капюшона. А потом Лорд бросил в него Авадой. Эван умер. А через 15 минут, которые Лорд провел, ломая голову над тем, как избавиться от тела (Домовики телу кланялись и с хлопком исчезали, больше на зов не приходя, никакие заклинания, включая Адское Пламя на тело не действовали.) Эван встал, отряхнул себя магией и подошел ближе к Лорду. — Спасибо, что не догадались с помощью "Левикорпуса" унести меня в сад за поместье и прикопать где-нибудь. Тогда пришлось бы использовать некромантию, а это долго. Уверенность вернулась с удвоенной силой. А на следующий день на столе Лорда лежала стопка книг со всего мира, где была вся известная магам информация. Сверху на стопке лежала записка "В благодарность за то, что не пытались снять капюшон" Убить наглеца захотелось повторно, но книги привлекали больше. *** Исключительный. Вот кем он стал в итоге для всех: для Дамблдора и его Ордена, для Министерства...и для Лорда. Особенно для Лорда. Когда Эван заявился в кабинет Лорда после обеда, была третья среда февраля. На улице в тот день летел мокрый снег с дождем. — Мерлин, я не использовал "Круцио" больше 3 минут на протяжении полугода, за что такая погода? — вздохнул парень и... снял капюшон, стряхивая с него снег. Лорд смотрел на юношу с настолько открытым интересом и восторгом, что любой позавидовал бы его эмоциональности. Перед ним стоял юноша лет 25 на вид, с длинными, кажется, до поясницы, чёрными волосами, по-аристократически бледной кожей и лицом с чертами Блэков, Поттеров, Розье и... Смерти. Тот поднял взгляд и на какое-то время, счёт которого был потерян, Лорду показалось, что он утонул в глазах цвета третьего Непростительного. А потом наваждение отрезвило его насмешливым и каким-то нежным — Доброго дня, Марволо. Знаю, Том тебе не очень нравится. После были дуэли, разговоры, ссоры, миссии, чёрный кофе на столе, книги на, ранее пустой, полке у камина, ритуалы, истории, касания... А потом появилось то, что раньше классифицировалось, как "ненужная слабость". Чувства Они проявлялись постепенно: в желании касаться Пожирателя чаще, в поиске чёрного капюшона в толпе, в необходимости слышать из уст этого юноши своё имя, в ожидании новой словесной баталии у камина или следующей дуэли в зале. А вот осознание того, что происходит, накрыло резко. Лорд пытался отвлечься, избегать черные глубокие капюшоны, не сидеть у камина... В ход шло всё. А потом была очередная миссия. Важная, но простая и продуманная. Осечки быть не могло. Но когда Эйвери влетел в кабинет и сказал что Эван, которого там не должно было быть, ранен... Все внутренние установки, сводивщиеся к "Не приближаться" пали и Лорд вылетел из кабинета, не удосужившись даже спросить, что еще на миссии произошло и как она прошла. Он уже не слышал, как Дохолов рассмеялся — Подумать только, он подставился, чтобы Лорд пришел и Лорд пошел! Ленин в мавзолее вертится! — после чего достал бутылочку с живительным русским напитком и, вскинув бутылку вверх, с криком — За молодых! — осушил весь пузырёк залпом. Эйвери, рассмеявшись, потащил напарника дальше по коридору. По коридору он почти летел. О том, чтобы держать лицо не шло и речи. Было непреодолимое желание найти Эвана, проверить, всё ли с ним в порядке, а потом убить самому за то, что травмировался на миссии и запереть в поместье, чтобы с ним ничего не случилось. — О, мне нужно было подставиться на простейшей миссии, чтобы ты перестал бегать. Рад тебя видеть. Я скучал. От слов ярость перемешалась с облегчением и он, не контролируя свой язык сказал — Я переживал. И тоже соскучился. Подошел и сел рядом на чужую постель. Позже он будет всё это отрицать, но это будет позже. А может и не будет. А пока он наклоняется и целует этого юношу. И ему отвечают. Потом, после вспышки страсти, они будут лежать на сбитых простынях, рассматривать метки на телах друг друга, прерываясь на поцелуи и оба почувствуют такое умиротворение и такое счастье, которого никогда ни один из них не ощущал. ∆∆∆ — Видишь. Человек, связанный со смертью, может быть счастливее, чем человек связанный с судьбой. — И что дальше? — Мой Повелитель заслужил хоть одну счастливую жизнь. Я не заберу ни одного из них, пока они сами не попросят.