немного о том, для чего существует лечебный массаж

      Когда доктор Хеймердингер, улыбаясь, пишет на оборотной стороне справки адрес, имя и номер телефона, Виктор молчит и даже не хмурится, хотя прекрасно осознаёт, что денег на такую роскошь, как массаж, у него едва ли наберётся: о чем речь, если он аренду квартиры кое-как тянет, потому что все деньги уходят на новое оборудование и — лишь изредка — на обезболивающие. И всё же с недавних пор ситуация ухудшилась; возможно, дело в том, как упорно Виктор игнорировал собственный организм, а может, это неизбежный исход даже с учётом полного курса лечения, но тратить время на пустую полемику в голове с самим собой так же бессмысленно, как сохранять контакты этого чудо-массажиста.       И всё же Виктор не выбрасывает справку подальше, как делал это с остальными бумажками, выписываемыми в десятках государственных поликлиник до этого.

***

      Виктор не фаталист; он человек науки. Очевидно. Но что-то заставило его неделей ранее не разрывать и без того хлипкий серый лист с кучей печатей, хотя логика подсказывала, что от мусора надо избавляться.       А теперь он, растянувшись на диване и корча лицо от боли, набирает номер, оставленный неврологом, и даже ожидает подвоха: сейчас трубку возьмёт не тот самый Джейс Талис, имя которого коряво нацарапано неразбираемым врачебным почерком, а какой-нибудь маргинал, потому что Виктор вполне мог ошибиться не одной и даже не двумя цифрами, да и потом…       — Алло? Добрый день?       Виктор едва не сбрасывает вызов.       Боже, и чем он только думал.       Очевидно, больной ногой, а никак не головой.       — Добрый день, — прочистив горло, отзывается Виктор; он не слишком-то привык общаться с незнакомцами, так что не до конца уверен, как надо начинать беседы, особенно те беседы, которые напрямую касаются его инвалидности, — мистер Талис?       — Можно просто Джейс! — голос у Просто Джейса добродушный, но не в раздражающем смысле, как у этих безумных людей, которые просыпаются счастливыми по утрам и потом весь день мозолят глаза своей улыбчивостью, нет. — А Вы?..       — Я от доктора Хеймердингера, — лишь сказав это, Виктор думает, что проще было бы сразу представиться.       И всё-таки Просто Джейс понимающе мычит и чем-то орудует на фоне. Хочется верить, что он не оказывает услугу другому клиенту, разговаривая по телефону, иначе Виктору придётся прямо сейчас положить трубку, открыть сайт аптеки, заказать несколько упаковок викодина и наслаждаться жизнью до новых приступов боли, которые вряд ли заставят себя долго ждать.       — Виктор, если не ошибаюсь?       Он кивает, не сразу осознавая, что по телефону этот жест не работает.       Чёрт.       Стипендия? Грант на обучение? Лучший студент за последние десятилетия? Увольте. Он отчислился — и явно не зря, если судить по тому, как сильно он тупил во время обыкновенного разговора.       — Верно, — подтверждает Виктор, — я хотел бы узнать…       Приходится стиснуть зубы: он не привык просить поблажек или давить на жалость, откровенно говоря, он вообще не привык прибегать к чужой помощи, а уж тем более — в этом аспекте.       — У меня инвалидность. Будет ли скидка на массаж?

***

      Ещё одно неожиданное открытие: позвонить незнакомому человеку с открытой просьбой о помощи — это не худшее, что могло произойти в жизни; худшим оказалось выбирать между тем, чтобы ехать по адресу, указанному на бумажке, и тем, чтобы пригласить Просто Джейса к себе. Проблема в том, что Виктор не любит видеть чужаков на своей территории, но также он не любит оказываться на территории чужаков, что является дилеммой в случае, если он хочет получить чёртов массаж и избавиться от болей хоть на какое-то время, не прибегая к таблеткам, которые губят его желудок. Виктор использует не меньше трёх листов блокнота а5, чтобы решить это уравнение, и в итоге приходит к выводу, что в своём доме он по крайней мере знает каждый уголок, так что — и это, конечно, маловероятно, если следовать законам логики, но — если вдруг Просто Джейс окажется психопатом, то Виктор сможет легко сбежать, воспользовавшись тем, что изучил каждый уголок этой квартиры.       Виктор готов загнуться от боли и сомнений, когда в квартиру деликатно стучатся. Он лишь мельком упоминал, что звонок не работает, решив, что это будет отличной проверкой, и Просто Джейс проходит её, раз запоминает такую деталь; Виктор хромает к дверям и тянет ручку, пока не успел передумать.       — Добрый день, — улыбка у Просто Джейса белоснежная и сияющая, ну прям с рекламного баннера или глянцевой обложки, аж тошно, но Виктор не показывает своего лёгкого презрения, пуская мальчика из телевизора в квартиру, — о, я совсем забыл предупредить…       Виктор, уже успевший повернуться к Просто Джейсу спиной, замирает и буквально ощущает, как его мышцы каменеют от напряжения. Не надо было в это впутываться, плохая идея, очень плохая.       — Первый массаж бесплатно, — заканчивает предложение Просто Джейс.       Виктор хочет развернуться и вмазать ему за такие фокусы — и всё равно сохраняет странное спокойствие, будто оно может разом стереть все параноидальные мысли, которые успели зародиться до этого. Виктор искренне, от всей души и с огромной силой ненавидит свой чёртов мозг, который рождает одновременно столько идей, что в конце концов обыденные вещи в его глазах становятся безумными настолько, что он готов поверить в массажиста-маньяка.       — Вот как. А траты на проезд? — хрипло спрашивает Виктор, сожалея о том, что у него нет глаз на затылке.       — Эм, — Джейс смеётся; кажется, он любит это дело, — надеюсь, вы не станете звонить в полицию, потому что я немного жульничаю. Меня выгнали из университета, но я продолжаю пользоваться студенческими льготами, так что езжу на автобусах и в метро за сумму, которая чуть больше, чем наполовину дешевле обычной. Не знаю, может, это считается мошенничеством.       — О нет, — вздыхает Виктор, — теперь мне придётся срочно набрать экстренную службу и рассказать им, что я нахожусь в одном помещении с полным психом. Я всё же предложу в качестве оплаты хотя бы кофе, не возражаете?       — Можно на ты.       — Верно, в конце концов мы совсем скоро переведём наши отношения на другую плоскость, пора бы и на ты переходить, — голос у Виктора остаётся ровным, даже безразличным, потому что он не всегда успевает подумать перед тем, как что-то сказать, и выданная отчасти саркастичная фраза тоже одна из тех, что должна была остаться только в голове, но сказанного не воротишь, поэтому Виктор продолжает делать вид, будто так и должно быть, пока щёки Джейса слегка краснеют. Это даже очаровательно, что ли.       — Доктор Хеймердингер предупреждал, что вы можете быть зажатым, но ни слова не сказал о том, сколько в вас сарказма, — бормочет Джейс.       Это вызывает улыбку.       — Мы ведь перешли на ты?       Джейс качает головой и вздыхает, признавая поражение, а Виктор наконец-то может немного отпустить себя и не думать о том, что пригласил в квартиру психа. То есть, если здесь и есть псих, то это он сам, а не Джейс, который так легко поддаётся даже на неосознанные шутки.

***

      Переносной массажный стол, который Джейс возит каждую неделю, становится как родной, и Виктору даже неприятно думать, что кто-то ещё лежит на нём перед Джейсом. Это странно, а ещё нарушает негласную субординацию, но иногда Виктор хочет предложить оставить весь тот огромный набор, что раз в семь дней тащится через весь город, у него, ну и было бы славно оставить и Джейса тоже здесь: исключительно в целях использования его как хорошего массажиста, потому что руки у парня золотые и Виктор не отказался бы получать свою дозу не еженедельно, а ежедневно.       Бессмыслица какая-то.       Выпускница, с которой Виктор занимается удалённо, замечает его отстранённое выражение лица и осторожно спрашивает:       — У вас всё хорошо?       И если уж Джинкс, в которой подросткового максимализма больше, чем во всех тинейджерах в мире, так миндальничает, то дела явно плохи. Виктор вздыхает.       — У меня отлично, а вот у вас, юная мисс, — Виктор щурит глаза, разглядывая присланное фото домашней работы, — не очень, если судить по ошибке в третьем задании.       — Вы такой грубиян, — ворчит Джинкс.       Диалог не несёт никакой смысловой нагрузки, так что должен пройти мимо Виктора, но есть кое-что во всей ситуации, что не даёт покоя: окружающие начинают замечать, что Виктор меняется — и вот это определённо не является чем-то нормальным.

***

      Сильные руки Джейса давят в нужных местах, заставляя одеревеневшие мышцы расслабиться, и Виктор впервые за три месяца их сотрудничества позволяет стону облегчения вырваться наружу: сложно сказать, как долго он жил в боли, не подозревая, что какой-то массаж способен так легко снять всё напряжение. Жаль, что эффект держится не слишком долго, зато благодаря его краткосрочности есть оправдание видеться с Джейсом раз в семь дней и иногда даже — исключительно в хорошие дни — чуточку чаще.       — Неужели я смог растопить твоё сердце? — усмехается Джейс, пожалуй, слишком загордившись собой из-за одного тихого звука.       Виктор мычит.       — Давно, — признается и снова стонет в ответ на продолжающийся массаж, — надо было сдерживаться, иначе ты бы испугался.       — Думаешь, я бы сбежал?       — Умоляю, — Виктор фыркает, — я тебе покажу недавнюю университетскую задачку по высшей математике — и ты в страхе покинешь квартиру, сверкая пятками.       Джейс смеётся, переходя пальцами ниже по спине; тупое удовольствие немного туманит разум Виктора, но ему это даже нравится, учитывая то, каким безумцем он себя ощущает, если сутки напролёт начинает заниматься лабораторными исследованиями, не смея прерываться даже на биологические потребности. Быть может, однажды он получит достаточно большую денежную компенсацию за свои научные труды, а пока остаётся довольствоваться словами благодарности от местных профессоров и скромным заработком от репетиторства.       И как же хорошо, что этих денег хватает ещё и на чудные руки Джейса. Удивительно, как Виктор вообще мог столько лет жить в сплошной боли, не подозревая о существовании Джейса Талиса.       — Вообще-то я попал в программу одарённых студентов в местном физико-техническом университете, — чужой голос доносится будто из-под толщи воды, поэтому до Виктора не сразу доходит суть.       Он успевает ещё пару раз с облегчением простонать, а после едва не вскакивает с массажного стола.       — Что?       — А ты думал, я просто какой-то смазливый мальчик, окончивший курсы массажиста? Пф.       — Как тебе удаётся совмещать учёбу и это?       — Эм, — неловкий смешок наталкивает на некоторые подозрения. Виктор уже успел обрадоваться, что может обсудить с кем-то знающим недавнее открытие в виде замечательного учебного пособия, которое оказалось очень полезным и интересным, но, судя по всему, Джейса отчислили. С другой стороны, пожалуй, без знаний он бы так просто не попал в программу одарённых студентов. Виктор отвлекается от размышлений, когда ладони принимаются мять ягодицы. Боже, это почти так же хорошо, как анализировать данные. — Меня отстранили за то, что я, возможно, проник в кабинет директора.       — Джейс, — изначально план был в том, чтобы это звучало строго, но из-за волшебных рук Виктор просто бессмысленно стонет, — что значит «возможно»? Ты либо проник, либо нет.       — Ты был прав, — реплика, кажется, не имеет смысла. Или Виктор его не улавливает.       — Я часто бываю прав. Поясни, будь любезен.       — Про то, что… В общем, хорошо, что ты так не стонал с самого начала.       Виктор усмехается.       Верно, он часто бывает прав.       — Отложим разговор о твоём образовании на традиционную чашечку кофе? — предлагает он, собирая остатки мыслей. — А пока я просто хочу насладиться.       — Господи, — теперь стонет Джейс, хотя это не его покалеченное аварией тело умело расслабляют массажем, и Виктор пытается поймать контекст или хотя бы отголосок того, что могло вызвать такой звук, но не может. Что-то ускользает от него. — Без проблем. Наслаждайся сколько душе угодно.

***

      Забавно, думает Виктор, листая простенький самодельный сайт, оформленный явно любителем. Забавно, что у Джейса есть свой сайт. Забавно, что прайс-лист, размещённый на нём, сильно не совпадает с тем, какую сумму берет Джейс у Виктора; сильно. Больше, чем наполовину, и Виктор давно задавался вопросом, как же Джейс сводит концы с концами, если берет такие крохотные деньги за свои услуги, но теперь ответ очевиден: оплата за массаж не была крохотной. Не сказать, что сильно завышена, да и льготные скидки отдельно выписаны, но это по-прежнему значительно больше, чем он берет с Виктора, и вряд ли дело в кружке кофе, которой Виктор всегда угощает.       Это должно было быть небольшим научным исследованием. Виктор просто ввёл имя Джейса в поисковике, надеясь найти социальные сети (в частности, быть может, его особенно интересовал инстаграм; не только из-за фото, упаси боже, просто Джейс выглядит как человек, который будет оставлять длиннейшие подписи к собственным фото, а Виктору очень уж хотелось узнать, что творится в его голове), но нашёл кое-что куда более занятное.       Хотел ли он этого? Не то чтобы.       Руки сами тянутся к мобильнику, а пальцы точно так же сами находят нужный контакт.       В это же самое время глаза упорно игнорируют то, что на циферблате уже два часа ночи.       — Думаешь, я идиот? — спрашивает Виктор сразу, как только по ту сторону голос вопросительно хрипит его имя.       Мурашки топчутся по коже, потому что спросонья и едва соображающий Джейс даже звучит забавно, а уж, наверное, как выглядит — это вообще восьмое чудо света, но Виктор позвонил не за тем, чтобы фантазировать о человеке, который считает его настолько жалким, что берет копейки за свой труд, а за тем, чтобы… А чего он, собственно, хочет добиться? И снова: Виктор — человек науки. Он привык быть холодным и рациональным, привык анализировать свои слова и действия, но сейчас он в тупике, и это впервые на его памяти.       Виктор теряет самообладание — и всему виной чёртов Джейс Талис, его чёртовы волшебные руки, его чёртова улыбка и его чёртова жалость. Всё это, чёрт возьми, не сдалось Виктору. Вот для чего он звонит в такое время.       — Я нашёл твой сайт, — продолжает Виктор после оглушительной тишины, — а уж долистаться до ценника оказалось проще простого. Скажи, Джейс, ты держишь меня за идиота? Или просто за немощного инвалида? Откуда столько жалости?       — Вик, нет, я не…       Прозвище особенно больно режет по черепной коробке: они ведь так сблизились, что Виктор позволил Джейсу стать чем-то большим, почти другом, позволил вторгаться в своё личное пространство даже вне сеансов массажа, позволил утягивать себя в разговоры о науке и литературе, чтобы в конце концов оказаться у разбитого корыта, — и потому прозвище, которое так полюбилось Джейсу, цепляло шипами. Виктор не создан для этого. С Виктором не хочется дружить — Виктора просто жалко.       И Джейс в очередной раз доказал аксиому, которую Виктор никак не мог выучить за столько лет.       — Я больше не нуждаюсь в ваших услугах, мистер Талис.       И бросает трубку.

***

      В тот же вечер Виктор заказывает викодин, который не пил столько месяцев, и засыпает с болью не только в ноге и спине, но и где-то между рёбрами, пытаясь игнорировать, что неприятное сосущее чувство в области сердца возникло из-за Джейса. Из-за осознания, что Джейса больше не будет рядом.       Он ведь просто массажист, верно?

***

      Следующие несколько дней телефон молчит; Виктор пытается убедить себя, что ничего не ждёт, но правда в том, что он ждёт, будто вот-вот должно произойти рождественское чудо. За окном наметает снег, напоминая, что с момента знакомства с Джейсом прошло почти полгода.       Когда в дверь стучатся, Виктор хмурится: курьеры чаще забывают о примечании к заказу, где написано, что звонок не работает, и после тщетных попыток начинают злостно набирать номер телефона, думая, что дома никого нет. Виктор ковыляет до входа из последних сил, даже не трудится посмотреть в глазок.       Как оказалось, зря.       На пороге, укутанный в пуховик и заметённый снегом, стоит Джейс без привычного чехла для массажного стола и сумки с прочей расслабляющей дрянью, от которой Виктор всегда отказывался.       — Пустишь? — голос глухой из-за того, что доносится через шарф, который натянут до самого носа.       Виктор…       …пускает.       — Кофе? — задаёт он самый нелепый из всех вопрос.       — Погоди, я сначала хочу… — Джейс дышит тяжело и через раз, будто пробежал целый марафон, и Виктор замечает на длинном пуховике странные следы где-то в области колен. Неужели правда бежал и в какой-то момент упал? Представить смешно. — Вик, я хочу объясниться.       — Разденься хоть, — просит Виктор, смягчаясь от прозвища и картинки в голове, где Джейс поскальзывается.       — Нет, сначала мы должны поговорить, — он стоит на своём, мелкий упрямец.       Виктор упирается плечом в стену, перемещая точку опоры на здоровую ногу, и скрещивает руки на груди, с ожиданием и долей скептицизма глядя на Джейса, который успевает только размотать шарф и скинуть шапку. Снежинки начинают подтаивать на его длинных ресницах, а красный нос смотрится комично на фоне загорелой кожи лица.       — Я не жалел тебя, — сразу говорит Джейс, заставляя ещё больше сощурить глаза в подозрении, — как я и говорил, доктор Хеймердингер предупреждал о тебе, так что я ожидал чего-то… чего-то! Но ты оказался даже больше, чем просто что-то. И я не!.. Я не знал, как ещё… Как мне… Понимаешь, когда я вошёл в эту квартиру, когда увидел пробковые доски на стенах со всеми твоими мыслями, догадками и решениями, я просто. Я подумал, что окажусь для тебя недостаточно интересным, а кроме этого, — Джейс стучит пальцами по собственному виску, — и навыков массажа я ничего предложить не могу, и я-я не хотел, чтобы ты вдруг отказался от этих сеансов, понимаешь?       — Ты дважды сказал это, — замечает Виктор.       — Что?       — Понимаешь. Вот это. Но я не понимаю, Джейс.       — Да что там можно не понимать, — бормочет он практически себе под нос, — ты мне понравился, ясно? Сначала просто как… не знаю? Ты умён, очень умён, и я осознавал, что ты можешь стать отличным… напарником. Партнёром, если угодно. А потом я просто. Я просто… Потом… Трогать твоё тело и слушать эти, эти стоны между рассуждениями о квантовой теории поля. Это невыносимо, ясно? Виктор, господи. Я обожаю твоё имя. Я обожаю твой голос. Я обожаю то, как ты мыслишь. Я обожаю то, как расслабляются твои мышцы под моими пальцами. И я даже обожаю, как ты легко раздражаешься, если не высыпаешься больше, чем обычно. Всё это — и остальное. Ты мне нравишься, это абсолютное нарушение этики, учитывая, что ты мой клиент, вроде как, но лучше я не буду профессионалом, чем ты продолжишь думать, будто я просто жалел тебя.       — Слишком много, — Виктор прикрывает глаза, — слишком много бессвязной информации.       — Она вполне связная.       — Я сделаю нам кофе. Разденься уже, умоляю.       — И это значит?..       — И это значит, что я заварю кофе и что ты должен снять чёртов пуховик, Джейс Талис. Дай мне обдумать всё это.       Джейс наконец-то сдаётся и кивает, отпуская Виктора на кухню.

***

      Ложечка звякает о бортик кружки; Джейс смотрит побитым щеночком, и пока что Виктор не совсем понимает: его это бесит, забавляет или умиляет, — но в любом случае спустя семь минут Виктор всё ещё пытается переосознать сказанное. Он точно знает, что умён, с этим Джейс не ошибся, но имеет ли хоть какой-то смысл то, что… И почему чувства — это всегда так сложно?       — Я тебе нравлюсь?       — Да, — кивает Джейс, краснея теперь не от холода.       — Как любовник?       — Больше как… Как человек, с которым я хочу провести всю жизнь вместе. К тому же я не знаю, какой ты любовник.       — А хотел бы узнать?       — Ещё бы, — Джейс отводит взгляд со смущённой улыбкой.       — Значит, узнаешь, — решает Виктор.       Он буквально сходил с ума из-за Джейса, а теперь шанс сам упал в руки, так что сама логика велит хватать птичку за крылья, пока есть такая возможность. Конечно, есть риск двинуться окончательно, но кто не рискует — тот не пьёт.       А Виктор привык рисковать: без этого ни один эксперимент не воплотился бы в жизнь.

***

      С чёртовыми травмами они мало что могут сделать нормально, и в какой-то момент Виктор ощущает нарастающее желание прекратить всё это, закатить целую истерику и выгнать Джейса, чтобы навсегда отвадить его от себя, но, кажется, Джейс замечает зачатки безумия, потому что осторожно касается широкой ладонью щеки Виктора и говорит:       — Всё хорошо.       И хотя всё определённо не хорошо, Виктор почему-то верит и успокаивается, позволяя Джейсу делать с собой что угодно.       Что угодно включает в себя: поцелуи по всему телу, нежные касания, несколько засосов на видном месте и потрясающий минет. Не то чтобы Виктор может сравнивать по-настоящему, но ему кажется, что это очень даже похоже на потрясающий минет — не меньше, так что он вплетает пальцы в растрепавшиеся волосы и нахваливает горячий рот Джейса, прекрасно зная, какую реакцию получит. Это он заметил давно.       И наконец-то может воспользоваться своими знаниями по полной.

***

      — Так… а как мне в итоге рассчитывать тебя за массаж? — спрашивает Джейс, когда Виктор уже готовится уснуть, прижавшись к разгорячённому телу.       — Господи…       — Ты сам это начал, когда позвонил мне среди ночи!