To the sound of the chimes on Square

За деревянным окном медленно опускались пушистыми хлопьями снежинки на землю, оседая шапками повсюду и создавая атмосферу некого спокойствия на душе в преддверии праздника. Феликс этого покоя не чувствовал. Он сидел на кухне в своей маленькой однушке на конце города. Часы издавали негромкое тиканье, каждым звуком возвращая парня обратно, из своих мыслей. Холодильник тихо гудел, напоминая о своём большом возрасте. В руках Ли недопитая чашка чёрного чая, который он, кажется, перезаварил. Ничего, горечь напитка не сравнится с его трагедией. В руках как-то невольно появляется телефонный аппарат, а ладонь тянется сама для того, чтобы прокрутить номеронабиратель пару раз и позвонить человеку, который всегда его спасал в такие тяжёлые моменты. – Алло? – раздаётся мелодичный голос Джисона на том проводе. У Феликса появляется заметная улыбка на лице, пока он не вспоминает, зачем позвонил. – Джисон-и, это я – Феликс, – обозначается парень, так как их телефоны пока не обладали такой способностью показывать, кто звонит. Друг радостно приветствуется и делится каплей своего солнечного настроения. Ну а как по другому? Новый год ведь уже завтра. – Что-то случилось, дорогой мой? – обеспокоенно спрашивает друг, когда в подозрении не слышит того говорливого и эмоционального Ли, а только тихие вздохи и сплошную тишину. – Джисон-и, я не знаю, что мне делать, – признаётся Феликс, зная, что уже заинтересовал волнующегося не меньше Хана, поэтому, чтобы тот не заваливал его вопросами, начинает объяснять всю причину его переживаний. – Хёнджин уехал неделю назад в город по делам группировки и пообещал, что Новый год мы встретим вдвоём, как и хотели. Но сегодня утром он позвонил мне и сказал, что, к сожалению, задерживается и приехать до двенадцати не сможет. Слёзы так и норовят появиться на глазах, пока Феликс судорожно их не смахивает. Потому что он дал клятву Хвану, что тот никогда не станет причиной слёз блондина и сделает всё, чтобы Ликс почувствовал себя по-настоящему счастливым. Поэтому подарил этот самый телефон, по которому было удобно общаться, особенно с Джисоном по вечерам. Поэтому Хёнджин привёз ему из соседнего города этот красный чайный сервиз, цену которого Ли было даже страшно представить. Поэтому старший часто баловал его дорогими сладостями, а в особенности – любимыми малиновыми пирожными Феликса. – Хмм, – тянет в трубку Хан, и блондин через расстояние чувствует, как тот сейчас почёсывает подбородок большим и указательным пальцем. Эта очаровательная привычка Джисона всегда отвлекала Ли от мыслей. Сейчас – не исключение. – дорогой мой, ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне и Минхо. Мы рады тебе в любое время. Ты – часть нашей семьи. – Ох, Джисон-и, – прикрывает глаза младший от нахлынувших вдруг эмоций. Хан стал поистине его лучшим другом, всегда помогал и спасал Феликса, когда это было действительно необходимо. – Если вы не против, то... – Мы никогда не против. Тем более, ты знаешь и Минхо, – уверяет его Джисон и начинает говорить медовым бархатом, успокаивая и почти заставляя чувствовать сонливость. – он относится к тебе, как к младшему брату. Феликс вздыхает уже свободнее, позволяя улыбке всплыть на лице. – Я... Должен подумать, – обещает блондин и убирает из своей крепкой хватки чашку с остывшим чаем. Разговор выдался как всегда тёплым, словно с родным человеком. Джисон уже действительно стал родным. Взгляд обводит кухню снова, словно анализируя предложение друга и взвешивая плюсы и минусы, которых, к счастью, не оказалось. Глаза цепляются за магнитик на холодильнике, что надёжно держит маленькую бумажку с надписью. Ли пытается прочесть её, но воспоминания оказываются быстрее, и вспышкой проносится сегодняшнее утро, когда он прицеплял этот кусок бумаги на холодильнике. Он тут же отвлекается от всех переживаний. – Джисон-и, прошу меня извинить, – тараторит он в трубку, и встаёт с деревянного стула, растягивая провод телефона. – нужно выкинуть мусор, пока не стемнело. Сам знаешь – выкидывать мусор вечером – плохая примета, – напоминает блондин и глазами уже просверливает белую норковую шапку с пушистой курткой, торопясь приступить к делу. – Конечно, я всё понимаю. Беги скорее, радость моя!– гонит его посерьёзневшим голосом друг, уже самостоятельно сбрасывая звонок.

***

Холодный воздух наполнил лёгкие, а снег, словно пушистые хлопья, падал с неба. Куртка развевается от лёгкого зимнего ветерка, а снежинки накрывали ещё одним пушистым слоем. Щёки вмиг обретали румянец от коловшего кожу морозца, но Феликс спешил выбросить мусор, пока на улице не похолодало слишком сильно. Когда он оказывается уже в паре метров от ржавых контейнеров, то останавливается из-за скрипа подъехавшего автомобиля. Парень неосознанно поворачивает голову на звук и приоткрывает от удивления рот. Прямо перед его подъездом стоит уж очень знакомая машина, которая тарахтит и развивает сзади серое облако. У Феликса застывает взгляд, пока он не понимает, что вообще происходит. Он в спешке выкидывает мусор, слыша, как мотор автомобиля заглушают, а из него выходит знакомый любимый силуэт с румяными щеками от мороза и широкой улыбкой на лице, который всем своим видом заставляет блондина радостно улыбнуться и прокричать: – Хёнджин! – и со всех ног побежать к названному молодому человеку, что с таким же восторгом смотрел на младшего и раскинул руки в стороны, в одной из которых держал красные чайные розы, обожаемые Феликсом до безумия. – Здравствуй, любовь моя, – отвечает нежно и тихо ему брюнет, ловя Ли в свои объятия. Тот рядом с ним маленький, совсем крошечный, и превращается в комочек счастья, который питает своим светом и энергией всё вокруг. Хван продолжает улыбаться ему, приближаясь к лицу и выдыхая приторное послевкусие малиновой жвачки. Феликс встаёт на носочки, опираясь на плечи Хвана, и целует горячо того в губы, оставляя свой индивидуальный след. Хёнджину, как всегда, такого мало, поэтому он покрепче сбагривает младшего в свои объятия, окольцовывая талию и ловя губами чужие уста, другой рукой придерживая спадающую норковую шапку парня. Они целуются долго и сладко, и не только потому что Хёнджин делится оставшимся вкусом малины на языке, но и от желанности и искренней, тёплой любви. Сминают уста друг друга, даже когда находятся на пороге маленькой квартирки Ли. Хван бережно снимает с хрупких плеч тёплую куртку и помогает повесить оставшуюся одежду. Дом встречает запахом свежей выпечки и того самого спокойствия, которое нашёл Хёнджин в младшем. Каждое движение такое тягуче медленное, несмотря на то, что они оба скучали. Но просто у старшего были свои планы, а также сюрпризы. А пока Феликс ведёт его за руку в свою спальню, оглядываясь то и дело и ловя тёплый взгляд любимого.

***

– Джинни, я уже успел так расстроиться, – тихо произносит Ли, лёжа на голой груди Хвана и вырисовывая узоры пальчиком на нежной коже парня. – такое одиночество засело в душе. Я не знаю, что бы я без тебя делал. Тот перехватывает кисть и целует в тыльную сторону руки, прогоняя всю ту тревогу и грусть, которые охватили Ликса с утра этого дня. Тот поднимает блестящие глаза на брюнета, натягивая на их обнажённые тела взбитое одеяло повыше. Тела греют друг друга не меньше. – Я хотел сделать тебе сюрприз, любовь моя, – произносит успокаивающе старший. Он переплетает пальчики младшего со своими длинными, укладывая их к себе на широкую грудь поверх одеяла. – и я надеюсь, что мне это удалось. Ликс расплывается в нежной улыбке и коротко целует старшего в опухшие от их любви губы. Тот понимает всё без слов и улыбается ещё шире, убирая свободной рукой длинные светлые волосы Феликса с прекрасного лица, пальцем проходя по мягкой щеке с лёгким румянцем. – Ликс-и, – зовёт его шёпотом старший, хотя дома и так стоит тишина, нарушаемая тиканьем часов в спальне и гудением холодильника с кухни. Ли поднимает на него глаза и вопросительно смотрит. – Новый год уже через полчаса. Феликс приподнимается с тёплой груди и поворачивает голову к часам, стоящим на его столе. И вправду – времени уже не так много. – Что мы будем делать? – спрашивает младший, когда вновь поворачивается к брюнету. Тот хитро жмурится, бродя взглядом по лицу Феликса. Что-то задумал. – Давай сначала сходим в душ, – предлагает ему Хван, на что Ликс кивает и приподнимается с кровати медленно. Хёнджин ловит его за тонкое запястье, заставляя вновь обратить на себя внимание. – И оденься потеплее. Мы пойдём гулять. Феликс радостно угукает и спешно спрыгивает с кровати. Парень открывает деревянный лакированный шкаф, который тут же скрипит, и вынимает оттуда махровое дорогое полотенце, которое ему тоже привёз из столицы Хёнджин. Обнажённое стройное тело скрывается за дверью маленькой ванны, и Хван сам встаёт, чтобы заправить их смятую постель. В сердце разливается теплота, словно мёдом.

***

– Джинни, что... – пытается спросить Феликс, когда Хван, до этого переплетая с ним пальцы, резко разворачивает его в другую сторону и ведёт через переулки к центральной улице, на площадь. Все вопросы сразу улетают из головы, когда взгляд цепляется за улицу. Там уже зажглись сотни маленьких огоньков. Собралось много людей, которые также желали встретить Новый год на площади под бой курантов. Снег ложился мягким покровом, и звуки метели все больше напоминают шёпот зимнего вечера. Феликс стоял, закутавшись в свой тёплый пуховик, глаза его блестели от ожидания. Вокруг сновали люди, но взгляд цеплялся только за него — Хёнджина, что с такой же любовью смотрел в ответ. Шаги сердца ускорялись с каждым ударом курантов. Точно в полночь, когда воробьиные глазки часов начали отсчитывать последние секунды старого года, старший поворачивается к нему с улыбкой и произносит нежно: – С Новым годом, любовь моя. Куранты звенели, и первый удар резонировал в груди. Под звуки бокалов и радостных возгласов людей вокруг Феликс прыгнул ему на шею, и их губы встретились в сладком поцелуе на фоне ярких фейерверков. Снег искрился, как звёзды в их глазах, и весь ужас девяностых казался таким далеким, когда они были вместе. Любовь спасла этот Новый год — их персональный праздник.