Мы дома

      Все закончилось.       Столбы пыли все еще кружили по истерзанной земле, затмевая обзор. Конца вытянутой руки не увидишь. То ли от последствий долгой и пробирающей до дрожи битвы, то ли от временной слепоты.       Кругом пустота.       Тело болело, мучительно изнывало, моля о блаженной секунде отдыха. Кровь с новой силой начала пульсировать в ушах. Противный свист, завывание. Кругом мерцает. Неприятно.       Хината стоит посреди пустоши, где некогда величались древние сооружения.       А теперь все рушится.       Черепица за черепицей. Досочка за досочкой. Все погибает проклятым прахом. Куда ни глянь — от города с каждым мгновением остается все меньше. Пыль взмывает к залитым чернилами небесам.       Когда потрясение, а вместе с ним и пустота, слившаяся с непониманием, уходят, Хината начинает оглядываться по сторонам.       Шаг.       Еще один.       Неуверенные шажки в неведомость давались мучительной болью. До слез.       Сломанная рука пульсировала в области локтя, но Хинате казалось, что удары молота сокрушались по всему ее измотанному телу.       Больно.       Но она продолжает идти.       Ноги словно по могильной посыпи ступают, — мертвая тишина в округе нагнетает мрака. В голове зияет огромная дыра, куда безвозвратно падают первые пришедшие на ум мысли. Но сейчас не до них. Хината это знает.       Мир медленно рушился на глазах.       Этот чертов мирок.       Угасающее сознание ласково ведет за руку надежда. Или навязчивая идея. Разницы нет. Она идет — уже хорошо. Живая — отлично.       Череду мучительных шагов обрывает силуэт, размытый поднятым в воздух прахом. Он тоже заставляет себя продолжать двигаться. Через силу, через боль.       Хината не видит его. Чувствует. Идет.       Тепло родного человека за каких-то пару мгновений привело разум в чувства. Отрезвило, как пьяного ледяной душ. Хината не нашла в себе сил улыбнуться, лишь сильнее прижалась.       Они живы.       Они пережили сотое испытание.       Мысли о грядущей свободе были настолько недостижимыми и соблазнительно-сладкими, что до сих пор не верилось. Казалось, этот благоговейный сон вот-вот развеется, и они вновь откроют глаза на серый бетонный потолок заброшенной многоэтажки. Хината привыкла не надеяться. Привыкла просыпаться и лично гасить в себе вялый огонек надежды, что скоро отойдет от этого кошмара и окажется дома. Настолько, что в этот поистине чудесный день не может заставить себя поверить. Пытается. Не может. Потому что уже не верится.       — Все закончилось.       От города вдали не оставалось и половины их былой высоты. Все обращалось прахом. Прахом, от которого наворачивались слезы счастья.       — Да.       Лживое чувство безопасности вселяли его кроткие объятия. Той ложью хотелось упиться сполна, как хорошим алкоголем в баре, лишь бы забыться. А сейчас все было взаправду. Все и вправду окончилось. Пришло к своему итогу. Завершилось.       — Мы вернемся домой.       Дом…       — Как же я долго не слышала этого слова…       Дом.       Место, где ждут.       А не то, где холодные полы, грязные ковры, где в лучшем случае имеются кровати и прочие вещи, что помогут выживанию.       Сердце сжалось от попадания на него частички осознания.       Они и вправду возвращаются домой.       — Хината, — она оглянулась.       Его лицо рассыпалось.       Мелкие песчинки разлетались и исчезали, унося за собой все больше его черт.       — Твое лицо… — со смесью удивления и непонимания отозвалась Акияма.       — Ты тоже.       Хината не успела вспомнить момент, когда и сама, подобно песку в часах, начала утекать в пустоту. Она взглянула на свою ладонь, от которой оставалось лишь два пальца.       — Мы возвращаемся домой.

***

      Тишина.       Поразительно спокойно.       Ни одной живой души по близости не было.       «Так легко дышать».       Сил не находилось даже для легкого шевеления пальцем. Будто только что проснулась после тяжелого дня.       Яркий белый свет бил в еле приоткрытый глаз. Под слоем ресниц эти лучи рассыпались на множество радужных эллипсов, размывая окружение.       Хината сдавлено промычала, поморщившись от вязкой слабости. В голове было пусто, так, словно ее совсем недавно огрели по затылку. Она попыталась поднять руку. Пальцы подрагивали от напряжения. Поднять конечность хотя бы до локтя было крайне тяжело.       Когда глаза постепенно привыкли к окружению и свету, Хината разглядела странные прозрачные трубки на сгибе руки. Они тянулись к еще одной странной вещице: прибору с зеленым экраном. Знакомо.       Осознание собственной личности и обстоятельств снисходительно возвращалось на свое место. И, судя по ощущениям, лучше бы этого не происходило. Голова загудела, а ребра вот-вот сломались бы от безудержного биения сердца.       «Где я? Что произошло?»       И тут стало страшно.       Нечто в груди вторило разуму одну и ту же мысль, заставляя встать. Продолжать идти.       — Я должна… — на одном дыхании сиплым голосом прошептала она.       Хината вяло подползла к краю кровати, пододвинула ноги ближе, а те в свою очередь безвольно упали на пол с тихим грохотом. Но боли не последовало. Они просто атрофировались.       Следом на полу оказалась и сама Хината, дрожащими руками поддерживая себя, чтобы сиюминутно же не расплыться по холодному кафелю. Дыхание сбилось, вызвав недолгую отдышку. Трудности притягивали даже самые простые вещи.       Акияма, подгоняемая океаном буйных переживаний, собрала в себе силы встать, но тут ее одернули провода того аппарата. Хината ощерилась и яро сорвала их с руки вместе с пластырем. Сейчас это мало должно волновать.       Голыми стопами она мерила холодный пол на пути к выходу. Казалось, внутренние силы услышали ее мольбу и позволили идти быстрее. Иначе сердце бы точно остановилось на месте.       Растерянные глаза встречали множество пар таких же не менее удивленных. Люди мешкали кругом, крадя воздух и в без того душном коридоре. Шаг ускорился. Ничего нет. Никого нет.       Хината, подобно выброшенному в дождь щенку, бродила по длинному помещению и опасливо оглядывалась, привычно ища потенциальную опасность. Никому верить нельзя. От каждого можно ждать угрозу для жизни.       «Где же ты!..»       Люди сновали повсюду, но сейчас они стали неприметной массовкой, фоном. Хината отчаянно вглядывалась в каждого прохожего, но нигде не могла найти нужное.       И тут…       Сердце замерло.       Вдали стоял такой же запыхавшийся, измотанный и потерянный человек в белых рубашке и штанах. Видимо, он тоже заметил ее, раз стоял непреклонной статуей.       Все стихло в одночасье.       Она сделала шаг первой.       Он шагнул следом.       Она повторила.              Он отзеркалил…       — Девушка! — Твердая рука ее одернула, не давая шагнуть дальше.       — Позовите доктора Асано!..       — Девушка, постойте! — ее схватили за руку. Раздражение мешалось со страхом.              — Мужчина, вам нужно в палату, остановитесь! — кричали люди в белом по другую сторону.       — И Есикаву тоже!..       Хинату сдерживало двое человек, не позволяя сдвинуться.       Кадзуо оскалился, вырываясь из хватки медбрата.       Персонал переполошился, а пациенты опасливо отходили назад.       Хината испуганно смотрела в глаза Кадзуо, содрогаясь в дыхании.       Кадзуо не отрывал потерянного взгляда от Хинаты, в ярых попытках выпутаться.       Их отделяло не более десяти метров; несколько человек, что удерживали и тянули в противоположные стороны.       Обида, отчаяние и крохи надежды — вот, из чего они состояли в этот момент.

За что ты так с нами, судьба!..

      — Пустите! — рявкнула Хината, выдергивая руки.       Нужно идти. Бежать.       — Прочь! — злобно крикнул Кадзуо, ударив мужчину локтем по животу.       Нельзя останавливаться.       Вслед им кричали, звали вернуться. Но им было плевать.       Метры, безжалостно отделяющие их, были разорваны в двое-трое резвых шага. Хината вцепилась в него со всей силы, сминая белую рубашку со спины. В ответ ощутила сдавленные, ноющие ребра и холодные руки. Уткнувшись в плечо Кадзуо, она прижала его к себе как можно сильнее, боясь отпустить.       Они дома.       Они вернулись.       — Мы дома… — донесся до нее шепот Кадзуо. — у нас получилось.       Больше не будет кошмаров, кайданов, екаев, смертей и прочих ужасов.       Они дома.       В родном Токио, где все абсолютно нормально, обычно, спокойно.       — Да…       Хотелось смеяться и плакать от счастья. В обычной жизни человек вряд ли поймет эту маленькую и огромную радость — вернуться выжившим. Как правило, он живет в бесконечном сером кругу из работы и личной жизни (если таковая имеется).       Люди даже не задумываются о том, в каких чудесных условиях они коротают годы. Хотя, чего их винить? Сама Хината до недавних событий тоже не знавала подобного. Зато сейчас она будет рада даже своей внезапно ставшей теплой, невероятно уютной и безопасной комнате в родительском доме.       Правду говорят: «Пока не потеряешь — не познаешь истинную ценность».       Теперь она будет ценить даже каждый прожитый день. Каждый день просыпаться и говорить «спасибо», что встретит новый день живой.       Но светлые мечты и надежды оборвали руки, что по-собачьи вцепились в нее, наровя оторвать от Кадзуо.       — Вам нужно вернуться в палату! — кричали медсестры.       Хината злобнее оскалилась, наотмашь пиная людей. Их было всего двое. А к персоналу присоединились и другие. Шансов не было. Хината растерянно оглядывалась, смотря глазами испуганного ребенка.       — Пустите!.. Кадзуо! — единственное, что пришло на ум крикнуть.       Самого же Кадзуо в это время оттаскивало двое мужчин. Растерянный взгляд встретился с его. Он перестал сопротивляться.       — Все закончилось, мы дома.       Акияма удивленно захлопала глазами.       — Теперь все будет хорошо, слышишь?       Она молчала с раскрытым ртом. Медсестры оттащили ее ближе к стене и ряду дверей.       Все закончилось… Они в простой больнице.       Инстинктивно хотелось продолжать бороться, как она делала это все прошлые разы на кайданах. «Убей или умри», — вот девиз, с которым они все жили там. Но сейчас… Это простая больница. Где работают простые люди и выполняют простые обязательства. Они не враги. Они не причинят вреда.       Небольшая поломка внутри произошла вследствие разлада между здравым умом и выработанными привычками.       «Теперь все будет хорошо», — отозвались его слова эхом.       Хината сморгнула напряжение.       Когда ее уже подтащили к распахнутой двери в палату, она крикнула, что есть сил:       — Тогда мы еще встретимся! Слышишь? Обязательно встретимся!       Девушка в белом недовольно прошипела, затаскивая Хинату внутрь, но та не поддавалась. До момента, пока родное лицо не озарилось еле видимой вдалеке теплой улыбкой.