За гранью тишины

      На следующее утро дача наполнилась обычным шумом — кто-то уже готовил завтрак, кто-то выбирался на улицу с кружкой кофе в руках. Олеся вышла на кухню, стараясь избегать пристального взгляда Риты, но та, кажется, даже не обратила на неё внимания. Борис, стоявший у окна с чашкой чая, сразу заметил её. Он слегка улыбнулся и кивнул в сторону стола, где Булатов готовил яичницу. — Батя говорит, что сегодня нас ждёт поход к реке. Так что заряжайся энергией. — Ага, — кивнула Уманова, с трудом улыбаясь. Она села за стол, но аппетита почти не было. Мысли всё ещё возвращались к разговору прошлой ночи. Её смущало, что Борис обсуждал её с Ритой, но ещё больше смущало то, что он оказался прав. У неё действительно оставались незакрытые раны, и она боялась того, что ей нужно будет с этим столкнуться.       Спустя пару часов вся компания собралась у реки. Смех, разговоры и брызги воды заполнили воздух. Олеся сидела на большом плоском камне, погрузив ноги в прохладную воду, и наблюдала за остальными. Борис был в воде, он плескался с Васей и Женей, и, хотя улыбка не сходила с его лица, он время от времени бросал на неё быстрые взгляды, проверяя, всё ли в порядке. К ней подошла Рита, села рядом и вздохнула. — Тяжело быть одной в компании шумных людей, да? — спросила она, чуть улыбнувшись. Олеся повернула голову, удивлённая. — Я… нормально, — ответила она, избегая её взгляда. — Я знаю, что ты слышала наш разговор с Борей, — неожиданно сказала Багира, наклоняясь вперёд, — И мне кажется, это тебя напрягает. Ума замерла, чувствуя, как всё её тело напряглось. — Мне просто… немного странно, что вы обсуждали меня, — наконец ответила она. — Мы не обсуждали тебя за спиной, если ты об этом, — мягко сказала Кошкина. — Бизон очень за тебя переживает. Он хочет помочь тебе, но не знает, как. Уманова молчала, глядя на блестящую гладь воды. — Ты ведь понимаешь, что он делает это не из жалости? — добавила Рита. — Он… он любит тебя. Эти слова прозвучали как удар грома. Ума резко повернула голову к Багире, её глаза были полны недоумения. — Что? — выдохнула она. — Он никогда прямо не говорил, но я вижу, как он на тебя смотрит, — продолжила Рита. — Это не просто забота. Это что-то намного большее. Олеся опустила голову, не зная, что ответить. Внутри всё смешалось: страх, смущение, неожиданное тепло. — Я не знаю, как справиться с этим, — призналась она, чуть слышно. Рита положила руку ей на плечо. — И не нужно сразу справляться. Это процесс. Просто дай себе время, Олеся. А если вдруг захочешь поговорить — я всегда рядом. Ума кивнула, всё ещё переваривая услышанное. Когда они вернулись на дачу, солнце уже клонилось к закату. За ужином было так же шумно, как всегда. Борис сидел рядом с Олесей, его рука время от времени случайно касалась её руки. Она чувствовала, как его тепло распространяется по её коже. Рита поймала её взгляд через стол и улыбнулась, чуть кивая, словно говоря: "всё будет хорошо." Олеся отложила вилку и подняла глаза на Бориса. — Мы можем поговорить? — спросила она тихо. Бизон повернулся к ней, слегка удивлённый её тоном, но быстро взял себя в руки и кивнул. — Конечно.       Они вышли на крыльцо, оставив за дверью весёлые голоса группы. Ночь была тёплой и тихой, только стрекот сверчков нарушал звенящую тишину. Луна освещала их лица, добавляя моменту какой-то нереальной глубины. Олеся встала, облокотившись на деревянные перила, и долго смотрела на звёздное небо. Её плечи были напряжены, и Борис чувствовал, как ей нелегко собраться с мыслями. — Рита сказала, что ты… — она замялась, её голос дрогнул. Но, сделав глубокий вдох, она продолжила, собравшись с духом: — Что ты любишь меня. Борис застыл. Его сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Он явно не ожидал, что Рита решится сказать что-то подобное. — Она сказала правду, — наконец ответил он, его голос был низким, чуть хриплым, но спокойным. Олеся повернулась к нему, её глаза, отражающие свет луны, были полны сомнений и неуверенности. — Но как? — её голос дрожал, она явно пыталась понять его. — После всего, что со мной произошло? Она сжала перила, будто боялась сорваться, её взгляд вновь устремился куда-то вдаль. Борис сделал шаг ближе, но всё же оставил между ними небольшую дистанцию. — Олеся… — он произнёс её имя так мягко, как никогда прежде. — Потому что я вижу тебя настоящую. Она подняла взгляд на него, ожидая продолжения. — Я вижу сильную, хрупкую, упрямую, но невероятную девушку. Ты пережила то, что могло бы сломать любого, но ты стоишь здесь, держишься, даже когда тебе больно. — Он говорил честно, его слова звучали уверенно, но в голосе чувствовались эмоции. — Я знаю, что прошлое не определяет тебя. Уманова отвела взгляд, её губы дрогнули, будто она боролась с собой. — Ты думаешь, что я сильная? — она горько усмехнулась, покачав головой. — Я сломана, Бизон. Сломана больше, чем кто-либо может себе представить. Он подошёл ближе, осторожно, чтобы не спугнуть её, и, не дожидаясь разрешения, мягко взял её за руки. — Нет, не сломана, — твёрдо сказал он. — Да, ты пережила ад, и да, ты несёшь этот груз. Но ты не сломалась. Знаешь почему? Потому что ты продолжаешь жить, дышать, бороться. Она посмотрела на него, её глаза были полны слёз. — А если я никогда не смогу снова быть нормальной? Никогда не смогу… — она замялась, не в силах произнести то, что мучило её. — Нормальной? — Борис чуть наклонился к ней, его взгляд был полон решимости. — Олеся, ты уже больше, чем нормальная. Ты особенная. И если кто-то когда-либо внушил тебе обратное, то он идиот. Она всхлипнула, чувствуя, как его слова медленно пробираются вглубь её души, разрушая её барьеры. — Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Тебе и не нужно, — Борис сжал её руки чуть крепче. — Я не прошу тебя о чём-то прямо сейчас. Просто знай, что я здесь. Всегда.       Она смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри неё начинает меняться. Её страхи, её боль — всё это никуда не делось, но теперь, рядом с ним, она ощутила слабый проблеск надежды. — Спасибо, — наконец прошептала она, чуть приподняв уголки губ в слабой, но искренней улыбке. — За что? — мягко спросил он. — За то, что не сдаёшься, — её голос звучал тише, но увереннее. — Я никогда не сдамся, — ответил Борис, отпуская одну её руку, чтобы осторожно убрать прядь волос с её лица. — Ни за что. В тишине ночи их слова звучали особенно искренне, оставляя в воздухе ощущение чего-то нового, чего-то, что могло бы стать началом их общего пути к исцелению.       Рита подошла к Олесе когда большая часть компании уже разошлась по своим делам. Девушка сидела на качелях, слегка покачиваясь и глядя вдаль. — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — спросила Рита, присаживаясь на ступеньку крыльца неподалёку. Уманова чуть повернула голову и кивнула, ничего не говоря. — Мне кажется, мы с тобой давно должны были поговорить, — начала Кошкина мягко, выбирая слова. Ума вздохнула и посмотрела на неё. — Зачем? Чтобы сказать мне, как мне повезло, что я ещё жива? — Нет, Олеся, — тихо возразила Рита. — Я хочу сказать, что понимаю, как тебе тяжело. Уманова на мгновение застыла, её взгляд стал настороженным. — С чего бы это? — спросила она, поджимая губы. Багира помолчала, глядя куда-то в сторону, прежде чем ответить: — Ты, наверное, не знаешь, но когда-то я была на твоём месте. Олеся удивлённо посмотрела на неё. — Ты? — Да, меня тоже похищали, — ответила Рита, её голос стал чуть тише, но твёрже. — Это было несколько лет назад, на одном из заданий. Всё закончилось относительно быстро, но эти пару часов были самыми ужасными в моей жизни. — И что случилось? — осторожно спросила Олеся. — Благо, меня спасли до того, как они успели перейти черту. Но всё равно… Я тогда потеряла ребёнка. — Кошкина горько усмехнулась, её глаза наполнились болью. — А вместе с ним и мужчину, которого любила. Он не смог принять, что я выбрала эту жизнь. Ума молчала, не зная, что сказать. — Поэтому я понимаю, каково это, — продолжила Рита. — Быть женщиной в мужском коллективе. Быть сильной, потому что иначе нельзя. И при этом пытаться сохранить хоть кусочек себя, своей женственности. — Я уже не уверена, что у меня осталось хоть что-то, — тихо сказала Олеся, опустив взгляд. — Что ты имеешь в виду? — мягко спросила Багира. Олеся долго молчала, прежде чем ответить: — То, что со мной случилось… Это было хуже всего потому, что я… Я была девственницей. Рита не отреагировала ни словом, ни движением, позволив Олесе продолжить. — Это была не просто боль. Они забрали у меня то, что я берегла для… для кого-то особенного. И теперь… — Олеся закусила губу, сдерживая слёзы. — Теперь я не знаю, кто я. Что я. Женщина ли я вообще. Кошкина встала, подошла к ней и, опустившись на колени, осторожно взяла её за руки. — Слушай меня, — сказала она, её голос звучал твёрдо и уверенно. — То, что с тобой случилось, не определяет тебя. Ты женщина. Ты сильная. И ты сама решаешь, что делать с этим опытом. — Но я чувствую себя… грязной, сломанной, — прошептала Олеся. — Это нормально, что ты так чувствуешь сейчас. Но со временем ты поймёшь, что это не так. — Багира чуть улыбнулась. — Знаешь, в мужском коллективе есть одна вещь, которую мы часто забываем. Мы думаем, что должны быть такими же, как они, сильными, бесчувственными. Но на самом деле наша сила — в нашей женственности. Олеся посмотрела на неё, не понимая. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему Борис так за тебя переживает? Почему он так старается быть рядом? — Потому что он чувствует вину, — предположила Олеся. — Нет, — покачала головой Рита. — Потому что он видит в тебе не просто бойца, не просто напарницу. Он видит женщину, которая прошла через ад и осталась собой. И ему плевать, девственница ты или нет. Для него это не важно. Важно то, кто ты внутри. Олеся задумалась над её словами, её взгляд снова упал на горизонт. — А если я никогда не смогу быть нормальной? — спросила она тихо. Рита улыбнулась, сжав её руки крепче. — Ты сможешь. И когда ты будешь готова, я всегда рядом, чтобы поддержать. Ты не одна, Умка. Запомни это. Эти слова стали для Олеси глотком воздуха. Она не знала, сможет ли поверить в них прямо сейчас, но впервые за долгое время почувствовала, что она не одна в этой борьбе.       Багира сидела с Умановой в небольшой беседке рядом с домом, когда разговор плавно перешёл на личные темы. Это было редкое и важное мгновение для обеих — когда между ними не было служебных вопросов, и можно было поговорить о чём-то глубже. — Ты говорила, что хочешь, чтобы он знал, — Багира заговорила осторожно, её взгляд был серьёзным и мягким. — О том, что ты была девственницей, до того как всё случилось с тобой. Уманова сидела рядом, её руки сжали чашку с горячим чаем, но взгляд был сосредоточен куда-то вдаль, в пустое пространство перед ней. — Я… — она замолчала, переведя взгляд на Кошкину. — Я ещё не говорила ему об этом. Не знаю, как начать. Рита внимательно следила за её реакцией, видя, как тяжело Олесе откровенно говорить о том, что её мучило. — Ты хочешь, чтобы он знал? — уточнила Багира, не сводя взгляда. Ума вздохнула, её пальцы слегка затряслись, когда она снова взяла чашку. — Да, хочу. Но не знаю, как это сказать. Я боюсь его реакции. — Уманова замолчала, затуманенные глаза не выказывали эмоций, но чувствовалась внутренняя борьба. — Я не хочу, чтобы он видел меня слабой. Сначала я переживала, что он будет считать меня просто жертвой, но с каждым днём я вижу, что он меня поддерживает. И это… Это пугает. Я боюсь, что он испугается, что не сможет смотреть на меня так же, как раньше. Багира была очень внимательна к её словам. — Ты не сломана, Умка. Ты просто пережила невообразимое. А он видит в тебе гораздо больше, чем просто пережитое страдание. Уманова чуть покачала головой. — Ты не понимаешь, Рит, для меня это важно. Это не просто часть моей жизни. Это был момент, когда я потеряла что-то, что значило для меня очень многое. И я не знаю, как он это воспримет. Это слишком… интимно. — Ты думаешь, что он не поймёт? — спросила Багира, её тон был мягким, но прямым. Уманова молчала. Она явно думала, что нужно сказать. — Он должен знать, — продолжила Кошкина. — Он будет уважать твоё решение, и я уверена, что он поддержит тебя, как и всегда. Уманова опять замолчала, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Но я не хочу говорить ему об этом сама. — Она наконец призналась, слегка понижая голос. — Я боюсь. Багира, я не готова к этой беседе. Ты же знаешь, как это бывает, когда мужчина начинает воспринимать тебя по-другому, когда он понимает, что ты… что ты была девственницей. Кошкина поняла, что она должна вмешаться, но без давления. — Ты хочешь, чтобы я сказала ему? — спросила она, внимательно изучая её лицо. Ума кивнула, не в силах встретиться с её взглядом. — Да. Если ты можешь, скажи ему. Я не могу. Я боюсь, что если я скажу, то всё станет слишком тяжело для меня. Мне нужно время. Я не хочу ещё одного стресса. Багира тяжело вздохнула, но в её глазах была искренняя поддержка. — Хорошо, я поговорю с ним. Но помни, что ты не одна. Ты не должна скрывать от него свои чувства, даже если это трудно. Это не делает тебя слабой. Напротив, это делает тебя ещё сильнее. Олеся почувствовала облегчение, но всё ещё испытывала тревогу. — Спасибо, Рита. Ты правда мне помогаешь. — Ты заслуживаешь счастья, Умка, и ты его найдёшь, — Багира улыбнулась, положив руку на её плечо. — Давай сделаем это шаг за шагом. В этот момент Уманова почувствовала, как напряжение хоть немного ушло, и в душе её появился маленький лучик надежды. Это было тяжело, но она знала, что не будет одинока в своём пути к исцелению.       После того как Рита поговорила с Олесей, она почувствовала, что её задача ещё не завершена. Она знала, что теперь нужно поговорить с Борисом. Он был таким же человеком, который скрывал свои переживания и эмоции за маской уверенности, но Багира понимала, что для него эта ситуация станет настоящим испытанием.       Когда она подошла к Тарасову, он был на веранде, сидя с сигаретой в руках. Он выглядел сосредоточенным, но заметив Риту, поднял взгляд, приглашая её присесть рядом. Кошкина не стала медлить, села напротив него и молча ждала, пока Борис сам заговорит. — Ну что, Рита, что скажешь? — наконец произнёс Бизон, не отрываясь от сигареты, его голос был низким, но тревога ощущалась в его тоне. Багира внимательно посмотрела на него, и её взгляд стал более мягким. — Я поговорила с Умой, — начала она осторожно. — И она… она мне доверила кое-что очень личное, Борь. Это не так просто, как может показаться. Я знаю, что ты хочешь помочь ей, но ты должен быть готов к тому, что она переживает.       Тарасов взял паузу, прищурив глаза. Он отложил сигарету и перевёл взгляд на Риту. — О чём ты? Что она тебе рассказала? — в его голосе уже звучала тревога. — Олеся была девственницей, когда её похитили и изнасиловали. Это для неё было не только физическое насилие, но и потеря всего, что она берегла. — Рита сделала паузу, давая Тарасову время переварить услышанное. — Она боится, что ты можешь воспринимать её по-другому из-за этого, что её женственность потеряна. Слова Риты словно обрушились на Бориса, и его лицо побледнело. Он словно застыл в моменте, глаза расширились, а дыхание стало чуть тяжёлым. В голове пронеслись воспоминания о том, как он бережно относился к Умановой, как пытался быть рядом и поддерживать её. Но теперь перед ним стояла другая реальность, куда глубже и тяжелее, чем он мог себе представить. — Блядь, — выдохнул он, его рука невольно сжала край стола. — Я… не знал. Как она могла не рассказать мне? Почему я этого не знаю?       Рита внимательно следила за его реакцией, понимая, что для него это было тяжело. Борис всегда был уверен в своих силах, но в момент, когда ему предстало увидеть Уму не как бойца, а как женщину с невероятной болью в её душе, он почувствовал себя уязвимым. — Она не готова была тебе сказать, Борь, — Рита продолжала, пытаясь успокоить его. — Ты знаешь, как ей тяжело говорить о своём прошлом. Она боится, что это сделает её слабой в твоих глазах. Тарасов провёл рукой по лицу, словно пытаясь унять бурю, что поднялась в его душе. Его мысли были в беспорядке. Он не знал, как реагировать на эту информацию. Его сердце сжалось от боли за Уманову, за то, что она прошла через такое. И в то же время его мучила неизвестность, как теперь подойти к ней. — Это… Это чертовски сложно, — сказал он наконец. — Я даже не знаю, как ей помочь с этим. Как не разрушить её, если я скажу или сделаю что-то не так. Рита взглядом поддержала его, но её слова были твёрдыми. — Ты должен быть с ней, Боря. И не просто как защитник, как коллега. Ты должен быть с ней, как мужчина. И это не про секс, не про физическую сторону. Это про то, что она должна чувствовать твою поддержку, твоё внимание. Она всё ещё борется с этим. Ты — её опора, Бизон. И если ты хочешь, чтобы она открылась тебе, ты должен быть готов к тому, что всё не будет так просто. Тарасов опустил голову, ощущая, как тяжело ему это даётся. Он всегда привык быть твердым и решительным, но перед ним стояла не просто ситуация, а жизнь человека, его душа, его боль. Он понимал, что ему нужно быть сдержанным, готовым к тому, чтобы принимать её таким образом, как она есть. — Я не знаю, смогу ли я быть таким, каким она хочет меня видеть, — прошептал он, его голос был почти не слышен. — Я хочу помочь ей, но боюсь, что могу сделать ещё хуже. Рита встала и подошла к нему, кладя руку на плечо. — Ты сможешь, Боря. Ты должен быть рядом с ней. Просто будь честен с собой и с ней. И она будет готова открыться тебе, когда почувствует твоё доверие. Ты должен принять её такую, какая она есть, без попыток менять её. Она не сломлена, Бизон. Она просто пережила ад. И ты будешь тем человеком, кто поможет ей выстоять и вновь стать собой. Тарасов не ответил, но по его лицу было видно, что слова Риты проникли глубоко в его сердце. Он знал, что путь, который предстоит пройти с Умановой, будет долгим и тяжёлым. Но он был готов. Для неё.       Борис закрывает дверь, его шаги звучат глухо в комнате, где царит тишина. Он видит, как Олеся сидит на кровати, в его футболке, которая теперь выглядела ещё больше, как тёплая, но слишком большая для неё оболочка. Её глаза потеряли тот огонь, который когда-то горел в них, теперь она смотрела в пустоту, не замечая его присутствия. — Я вызываю у тебя отвращение? — спросила Олеся, её голос звучал пусто, как будто она уже приняла решение, что ответ будет именно таким. — Я всё понимаю, можешь не заморачиваться. Завтра с утра поеду обратно в город, сегодня тебя придется ещё меня потерпеть. Тарасов замер на мгновение, ощущая, как холодный воздух комнаты окутывает его, но не может оставаться бездействующим. Он всегда был прямолинейным и решительным, и сейчас, когда она произнесла эти слова, что-то внутри него сжалось. Борис почувствовал, как его сердце пропустило удар, его дыхание стало тяжёлым, а внутри всё кипело. Он шагнул к ней, его руки сжались в кулаки, но он сдержал порыв. Он не хотел кричать, не хотел разрушить ту хрупкую грань, на которой они стояли. Вместо этого, его голос стал резким, но сдержанным. — Олеся, не говори глупости, — проговорил он, его голос звучал твёрдо, как камень. — Ты не вызываешь у меня отвращение. Ты вообще не понимаешь, что говоришь? Это не твоё чувство вины, это… не твоя вина.       Она повернула голову к нему, её глаза были полны боли, но в них был и отчаянный вызов, как если бы она надеялась, что он отвернется, что она будет в своём одиночестве. Она сжала губы и смотрела на него. — Ты не понимаешь, Борис, — сказала она тихо, не скрывая разочарования. — Я не могу просто забыть, что со мной произошло. И не могу больше быть той, какой была. Ты прав, мне будет лучше вернуться. Я уже давно привыкла быть одинокой и меня не нужно жалеть. Её слова ранили его, будто иголка, глубоко в сердце. Он подошёл к ней ближе, сел на край кровати и посмотрел ей в глаза. — Ты не понимаешь, что я вижу в тебе, — сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась боль. — Я не могу смотреть на тебя и думать, что ты сломана. Ты не сломана, Олеся. Ты — невероятно сильная. И я не собираюсь позволить тебе уйти, потому что ты не заслуживаешь быть одна. Она отвела взгляд, но его слова заставили её замолчать. Всё, что она пережила, было слишком сложно, чтобы просто поверить в это. В её голове всё было запутано — страх, стыд, боль, и теперь ещё и этот новый, неожиданно открывшийся мир, в котором Борис оказался рядом. — Но как ты можешь меня любить после всего этого? — шепотом спросила она, будто эта мысль была ей невыносима. Борис взял её за руку, сжимая её пальцы своими. — Я люблю тебя не за то, что было раньше, — его голос стал твёрдым, но нежным. — Я люблю тебя за то, что ты есть сейчас. За твою силу, за твою упрямость, за твою решимость быть собой, несмотря на всё, что с тобой случилось. Ты не сломалась, Олеся. Ты стала только сильнее.       Её глаза затуманились, и она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она не могла поверить в то, что он говорил. Она не была готова позволить себе быть открытой, быть женщиной, которую он мог любить. — Но я боюсь, Борис… — сказала она, её голос дрожал. — Боюсь, что не смогу быть такой, как прежде. Боюсь, что не смогу быть такой, какой ты меня хочешь видеть. Он вздохнул, продолжая держать её руку, и наклонился чуть ближе, его взгляд был полон понимания и сочувствия. — Ты не должна быть такой, как раньше, Олеся, — сказал он мягко. — Ты должна быть такой, какой ты есть сейчас. И если ты боишься, я буду рядом, чтобы помочь тебе преодолеть этот страх. Мы будем проходить через это вместе.       Ситуация накалилась, когда Олеся, не выдержав внутреннего напряжения, резко встала с кровати. Её руки дрожали, а глаза горели от боли и страха. Она почувствовала, как её душа кричит о помощи, а тело отказывалось слушаться. Взгляд, который она бросила на Бориса, был полон отчаяния. — И ты готов ЭТО любить? — её голос был резким, почти агрессивным, когда она сорвалась, снимая с себя футболку. Она стояла перед ним, открытая и уязвимая, её тело было худым и измождённым, а глаза полны боли, отчаянного желания понять, готов ли он любить её, несмотря на всё, что произошло.       Борис застыл, его сердце буквально остановилось, когда он увидел её. Он не мог не заметить, как хрупка она была, как всё её тело было вцеплено в саму себя, и как она, несмотря на свою уязвимость, показывала ему это, словно тестируя его чувства. Её маленькая, но аккуратная грудь привлекала внимание. Подтянутый живот, на котором просачивались мышцы, манил к себе. Но он сразу почувствовал, что не должен смотреть на неё таким образом. Он отвернулся, не желая смущать её ещё больше.       Её восприятие было искажено в ту секунду. Она восприняла его поведение как отвращение. Это была реакция, которой она боялась больше всего. И её внутренний барьер, её уязвимость рухнули. В один момент она решительно направилась к двери, пытаясь выбраться, скрыться от этого чувства, от боли, которая только усиливалась с каждым шагом. Но Борис, не успев ничего сказать, ловко схватил её, не давая уйти. Он резко притянул её к себе, окружая своими руками и плечами, словно защищая от всего мира. Он прижал её к себе, накрывая своим телом, словно желая скрыть её от всего того, что могло причинить ей боль. — Олеся, — его голос был почти шёпотом, но в нём была твёрдость, которую она давно не слышала. — Ты не понимаешь… Ты не можешь уходить, не после того, что мы прошли. Я не буду смотреть на тебя как на объект. Я не отвернусь. И я не откажусь от тебя. Ты — не «ЭТО», ты — девушка, которая прошла через ад, и я готов поддерживать тебя. Ты слышишь меня? Я готов любить тебя такой, какая ты есть. Олеся, оказавшись в его объятиях, чувствовала, как её дыхание стало учащённым, как её тело дрожало, но не от холода, а от того, что её эмоции были переполнены. Она почувствовала себя одновременно защищённой и уязвимой, и, несмотря на всю её боль, внутри начала что-то таять. Она не понимала до конца, как принять эти слова, но в тот момент почувствовала, что, возможно, есть шанс поверить. — Ты не отвернёшься? — её голос был почти неслышным, когда она наконец подняла глаза, и её взгляд встретился с его глазами. Борис посмотрел на неё, и его ответ был тихим, но твёрдым: — Нет. Никогда.       Находясь в объятиях друг друга, они несколько минут молчали, и лишь тишина между ними наполнилась внутренними эмоциями. Борис почувствовал, как девушка немного дрогнула в его руках, и сразу понял, что это, скорее всего, из-за холода. Он не хотел, чтобы Олеся почувствовала себя ещё более уязвимой, чем была, и сдержанно отстранился. — Может, ты всё-таки наденешь футболку? — сказал он, мягко, но уверенно, стараясь не отпускать её полностью. — Ты замёрзла… Его глаза невольно опустились, и он заметил, как её соски слегка торчали от холода, и это заставило его почувствовать резкое беспокойство. Он хотел быть осторожным, не причиняя боль. Олеся немного смутилась, её глаза встретились с его взглядом, и Борис почувствовал, как её тело напряглось. Но вместо того, чтобы отвернуться, она чуть ли не шёпотом предложила: — Может, ты согреешь меня? Его сердце на мгновение замерло, но, понимая, что её слова были вызваны не только холодом, но и её внутренними переживаниями, он сразу понял, что она нуждается в его поддержке. Борис не сказал ни слова, лишь сильнее обнял её, без промедления повалив на кровать. Это было неожиданно, но нежно, и, несмотря на сильные чувства, он был аккуратен в своих действиях.       Он засопел, погружая нос в её волосы, ощущая их запах и тепло её кожи. Он не отпускал её, зарывшись в её мягкие локоны, его руки крепко держали её, словно пытаясь защитить от всего мира. Она тоже не сопротивлялась, а наоборот, почувствовала его тепло, ощущая в его прикосновениях уверенность, спокойствие и тот самый безопасный уголок, который ей так не хватало. — Ты не одна, Олеся. — прошептал Борис, его слова были как обещание.       Олеся проснулась от теплых лучей солнца, которые едва касались её лица. Она чувствовала его дыхание рядом — Борис мирно спал, его рука была крепко обвита вокруг неё. Всё было спокойно, но в голове Умы крутились мысли о том, что произошло накануне. Всплывали эпизоды разговоров, касающихся их близости, и она чувствовала, как сердце тяжело бьётся. Осторожно повернув голову, она взглянула на его лицо, он был таким спокойным, почти безмятежным. Но, сделав движение, чтобы встать, она почувствовала, что что-то не так. Заглянув под одеяло, её глаза расширились, когда она осознала, что на ней остались только трусики. – Что-то потеряла? — усмехнулся Борис, не открывая глаз, его голос был по-прежнему тихим и расслабленным. Ума замешкалась, не зная, что ответить. Смущение и стыд на мгновение овладели ею, но она старалась не показывать этого. Её голос немного дрожал, когда она проговорила: – Боря, я... – Всё нормально, — спокойно ответил он, не давая ей возможности продолжить. Он притянул её снова к себе, так, что она оказалась в его объятиях. Его тело находилось в непосредственной близости, и Олеся почувствовала, как его ладонь легла на её спину. — Мне так даже больше нравится.       Это было странно, но она не чувствовала страха или отвращения, наоборот, какое-то спокойствие стало заполнять её внутреннее пространство. Всё казалось правильным, и в его объятиях она как будто находила не только физическую защиту, но и эмоциональную. Внезапно этот момент был нарушен. Стук в дверь прорезал тишину, и Олеся резко взглянула на неё, её лицо застыло в ужасе. Она не была готова к новому столкновению. Борис, чувствуя её напряжение, медленно освободился из объятий, но перед тем как встать, подмигнул ей. – Ты не переживай, — сказал он тихо, — всё будет нормально. Он встал и подошёл к двери, открывая её. На пороге стояла Багира. Она взглянула на Бориса, его фигура в одних трусах была знакомым зрелищем для всех, кто был с ним на "ты". Но взгляд её быстро скользнул вниз, и её глаза встретились с глазами Олеси, которая поспешно натягивала одеяло. Лицо Кошкиной залилось краской, и она замолчала, явно смущённая ситуацией. Было понятно, что она пришла с какой-то важной информацией, но, очевидно, стеснялась ситуации. – Извините за беспокойство, — наконец произнесла Багира, её голос был немного сдавленным. —Но нам нужно поговорить. Олеся молча сидела, чувствуя, как в её груди всё сжимается, а Борис смотрел на неё, будто пытаясь понять, как действовать дальше.       Борис открыл дверь шире и пропустил Риту внутрь, не желая, чтобы кто-либо ещё стал свидетелем того, что происходило между ним и Олесей. Он понимал, что ситуация была деликатной и не хотел привлекать внимание к их разговору. Бизон вернулся к кровати, где сидела Олеся. Она всё ещё выглядела неуверенно, её взгляд был напряжённым, как будто она ожидала чего-то неприятного.       Рита закрыла дверь за собой, быстро окинула взглядом комнату, стараясь не слишком заострять внимание на том, что было очевидным. Олеся с туманным взглядом и Борис, явно не в своём привычном состоянии. Он заметил её взгляд, но не стал комментировать, понимая, что они оба пережили много всего и не нуждаются в дополнительных замечаниях. – Всё в порядке? — спросила Рита, её голос был мягким, но с лёгким намёком на обеспокоенность. Олеся молча кивнула, не зная, что ответить. Её мысли были всеобъемлющими, и она не могла сосредоточиться на чём-то конкретном. Борис подошёл к Рите, его лицо было спокойным, но в глазах просматривалась тень заботы о девушке. Он знал, что Рита пришла не просто так. – Что ты хотела сказать? — его голос был низким, но твёрдым, когда он взглянул на неё. Рита стояла, несколько секунд молча раздумывая, как подступиться к делу. Кошкина, осознавая, как непросто они с Борисом выглядят в этой ситуации, взглянула на Олесю и мягко улыбнулась, чтобы хотя бы немного развеять напряжение. Несмотря на то, что внутреннее напряжение у девушки спало, стыд всё ещё оставался на её лице, и Рита почувствовала, что именно ей предстоит немного разрядить атмосферу.       Обратившись к Борису, она говорила с лёгким намёком на шутку, чтобы немного ослабить напряжение: — Бизон, мы с Батей… — Кошкина замялась, но продолжила, словно сама удивляясь, — В общем, отъедем в город и сегодня уже не вернёмся. Рита произнесла последние слова с загадочной улыбкой, давая понять, что не всё так просто, как кажется. — Я понял, — ответил Борис с улыбкой, не теряя самообладания. — А я-то тут при чём? Кошкина легонько ударила его по плечу, давая понять, что их разговор только начинается: — Физик сегодня утром слинял к своей пассии, а ты должен присмотреть за семейством кошачьих и за… — она запнулась и перевела взгляд на Олесю, — ну ты понял. Борис не сдержал смеха, но сразу одобрительно кивнул, поняв, что Рита была не просто серьезным командиром, но и немного подшучивала. Олеся же, почувствовав лёгкость в разговоре, расплылась в улыбке. Рита, заметив, что атмосфера начала разряжаться, сделала шаг назад, чтобы не оставаться лишней. — Ну, я пошла, — сказала она с извиняющимся тоном, чувствуя, что ей пора уйти. — Извините за наглое вторжение, но… вам нужно поговорить. Я вам не мешаю.            Олеся и Борис обменялись взглядом, и Багира поспешила покинуть комнату, чувствуя, как между ними снова начинает нарастать доверие и комфорт. Она закрыла за собой дверь, оставив их наедине, и с облегчением вздохнула, уходя. Олеся осталась в комнате, а Борис, посмотрев на неё, почувствовал, что нужно дать ей немного пространства, но и не отстраняться. Он подошёлтк ней и сказал: — Всё будет хорошо. Ты не одна, Олеся. Ума, почувствовав, как её тело наполняется новыми эмоциями, продолжала тянуть Бориса к себе. Её решимость в действиях явно говорила о том, что она больше не хочет оставаться в прошлом и готова двигаться вперёд, в будущее, не оборачиваясь. Коварная улыбка Умановой только подлила масла в огонь, когда потянула за руку Бизона, не давая ему шанса на сопротивление. Затем, подойдя ближе, она замкнула свои руки вокруг его шеи, притягивая его к себе в страстном поцелуе. Это было неожиданно для Бориса, и он не сразу отреагировал, находясь в шоке от её смелости. Но, почувствовав тепло её тела и страсть в поцелуе, он быстро пришёл в себя и углубил их поцелуй. — Если ты сейчас не перестанешь, я за себя не ручаюсь, — прорычал Борис, прижимая её к себе.       Олеся только улыбнулась, её язык слегка скользил по его нижней губе, а затем она начала мягко покусывать её, наслаждаясь этим моментом близости. Тарасов чувствовал, как его тело начинает отдавать все свои инстинкты, но когда сдернул одеяло и его холодное тело коснулось её, Олеся вздрогнула от холода. Он сразу почувствовал её реакцию и отстранился. Её виноватый взгляд встретил его, и она пробормотала с лёгким разочарованием: — Ты просто холодный… Борис не мог сдержать улыбку, несмотря на их страсть. Он усмехнулся, поглаживая её по волосам, и ответил с лёгкой игривой ноткой в голосе: — Прости, но я не могу быть таким горячим, как ты. Олеся слегка смутилась, но эта искренность и лёгкость в голосе Бориса заставили её чувствовать себя немного спокойнее. Она вернулась к тому, что хотела раньше — шагам в будущее. И теперь, когда он был рядом, её уверенность и решимость только росли.       Бизон принялся изучать тело девушки и начать свой маршрут он решил с шеи. Это оказалась одна из чувствительных зон девушки. Борис плавно водил языком от ушка до шеи, покрывая кожу мокрыми следами. Ему хотелось доставить девушке максимум удовольствия и сейчас главное не спешить. Борис и сам наслаждался, когда из уст Олеси вырвался первый гортанный стон, а тело девушки отзывалось на его ласки.       Интимная обстановка была безвозвратно разрушена очередным стуком в дверь. Олеся, едва осознавая происходящее, успела накинуть на себя одеяло, и её взгляд перемещался от Бориса к двери. Бизон, с глубоким вздохом и почти театральным стоном, поднялся с кровати. Он с явным раздражением открыл дверь, на пороге стояли представители кошачьих, оба с довольными и наивными выражениями на лицах. Слегка покачиваясь, они взглянули на него, и Борис не смог сдержать своего недовольства. — Что в этот раз?! — разозлился он, не пытаясь скрыть раздражения. — Мы тут это... Нам, в общем, Багира сказала, что ты тут за старшего остался, и мы пришли сказать, что идём на прогулку, — рассмеялся Кот, а Мура подмигнула, поддерживая его шутку. Бизон почувствовал, как кровь начала закипать. Он едва сдерживал раздражение, словно дети снова затеяли какой-то странный спектакль. — Да иди вы... — Борис запнулся, пытаясь не сорваться окончательно, — куда хотите! Мура, загадочно улыбаясь, и Кот, кивая головой, как сломанная игрушка, выглядели немного глупо, но это только раздражало Бориса больше. — Вы, товарищ командир, штаны бы для приличия одели! — рассмеялась Мурашова, не скрывая своей насмешки. Бизон быстро опустил глаза, следуя за взглядом Жени, и понял, что его внешний вид был далеко от идеала. Он тихо выругался, развернувшись, чтобы избежать их насмешек. — Так, валите отсюда! А то щас отправлю картошку чистить, по два ведра каждому! — сказал он, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. На этих словах Мура и Кот мгновенно исчезли, оставив лишь эхо своих шагов в коридоре. Борис закрыл дверь, сильно откидываясь на неё, и глубоко вздохнул. Это был тот момент, когда ему хотелось просто спрятаться от всего этого сумасшедшего веселья и вернуться к тому, что было действительно важно.       Ума тихо рассмеялась, наблюдая за бурной реакцией Бизона, который, казалось, уже не знал, что делать с этим нескончаемым потоком веселья и шуточек. Она поднесла руку к губам, скрывая смех, но не могла удержаться от этого лёгкого, почти игривого смеха. Борис, с фальшивым выражением обиды на лице, обернулся к ней. Он с игривым, но одновременно серьёзным видом сжал губы, скрестив руки на груди. — Вот, значит, как. — он сделал театральную паузу, глядя на неё с притворным недовольством. — Эй, наверное, пора бы заняться воспитанием бойцов. Ума наклонила голову, пытаясь скрыть улыбку, и снова сделала шаг ближе к нему. — Ну что ты, Боря, — тихо произнесла она, — ты же сам знаешь, как они любят играть. Просто мы с тобой немного в центре этой игры. Но ты, по-моему, тоже неплохо справляешься. Тарасов на мгновение затмился взглядом, затем с мягким вздохом ослабил позу и посмотрел на неё, не сдерживая улыбки. — Честно говоря, иногда мне кажется, что я попал в детский сад с вампирами. И теперь я в роли няни! Ума слегка фыркнула, смотря на него с непередаваемым весельем в глазах. — Так ты говоришь, что я тебе не нравлюсь в роли вампира? Тогда как же ты без меня обойдешься? Борис снова вздохнул, откинув голову назад, как будто в отчаянии. — Ладно, ладно. Ты спасала меня и от более худших вещей, — сказал он, приближаясь к ней и обнимая за плечи. — Но в следующий раз предупреди, когда Мура с Котом решат устроить спектакль. Я хотя бы штаны надену! Ума оперлась на его плечо, скользнув взглядом по комнате, затем снова посмотрела на его лицо, на котором, несмотря на всё раздражение, читалась спокойная уверенность. — Обещаю, в следующий раз я тебя предупрежу. Только обещай, что ты не будешь сильно мстить им, заставляя чистить картошку! Бизон усмехнулся и прижал её к себе, наслаждаясь моментом покоя и тишины, который, казалось, восстанавливал порядок в этой безумной ситуации.       Интимная обстановка, которая царила совсем недавно, теперь отступила на второй план. В воздухе оставалась лёгкая напряжённость, но она постепенно начинала растворяться. Борис, словно осознав, что ничего серьёзного не происходит, резко изменил настроение. Он отстранился от Умы, улыбнувшись с лёгкой ироничной ухмылкой. — Ну, ладно, — сказал он, — всё это, конечно, весело, но что ты скажешь на счёт кофе? Уманова слегка приподняла брови, не ожидая такого поворота событий, но, как оказалось, это была вполне неплохая идея. Ситуация немного разрядилась, и девушка с улыбкой кивнула. — Кофе? В такой момент? — спросила она с лёгким вызовом в голосе. — А почему бы и нет? — ответил Борис, не скрывая своих намерений. — Никаких больших разговоров, просто немного кофе. Считай, это как своеобразная пауза в этом сумасшедшем мире. Олеся посмотрела на него, покачивая головой, но согласилась, чувствуя, что лёгкость и спокойствие сейчас как раз то, что им нужно. — Ты странный, Боря, — произнесла она, — но я согласна. Давай, устраивай кофе. Бизон встал и, заметив на полу свою футболку, которую уже по праву можно считать собственностью Умановой, поднял её. Он быстро взял её и протянул Уме, которая сидела на кровати, обдумывая последние события. — Держи, — сказал он, отрывая взгляд от её лица, — так будет комфортнее. Олеся тихо кивнула, протянув руку, но как только её пальцы коснулись ткани футболки, Борис неожиданно схватил её за запястье и резко притянул к себе. — Подожди, — произнёс он, не давая ей возможности вырваться, — ты забыла, что это не просто футболка.       Ума застыла, чувствуя, как её тело прижалось к его. Сердце начало биться быстрее, а из головы вылетели все мысли, кроме одной: они были близки, и не просто физически. Борис слегка наклонился вперёд, их лица разделяла едва заметная дистанция. — Я не собирался отпускать тебя так легко, — прошептал он, его голос был низким, как у тех, кто привык добиваться своего. Олеся, чувствуя его дыхание на коже, отозвалась с небольшой усмешкой. — Ты думаешь, я не замечаю, как ты пытаешься контролировать всё вокруг? Бизон молча пожал плечами, затем всё так же внезапно, как и притянул её, отпустил, позволяя ей взять футболку. Ума, немного смущённая, натянула её через голову, ощущая, как ткань стала почти частью её. — Ну, теперь ты не так уж и холодна, — улыбнулся Борис, заметив её реакцию. Она ответила лёгким взглядом, скрывающим больше, чем слова могли бы передать. — Спасибо, — произнесла она, пытаясь вернуть себе немного уверенности, — но ты всё равно продолжаешь быть непредсказуемым. — Это часть моего обаяния, — подмигнул он в ответ.       Бизон встал и пошел к кухне, возвращаясь через пару минут с чашками горячего напитка. Он поставил одну из них перед Умой, а сам присел рядом, тоже держа в руках свою чашку. — Вот, насладись, — сказал он, поднимая взгляд, — и давай сделаем это без спешки. Уманова взяла чашку, слегка покрутив её в руках, и сделала глоток. Горячий напиток наполнил её грудь теплом, а вместе с этим появилось ощущение уюта и безопасности. — Знаешь, может ты и прав, — тихо произнесла она, — иногда стоит просто остановиться и не думать о проблемах. Борис слегка наклонил голову, посмотрел на неё, не скрывая того, что он ощущал. — Порой нам всем нужно немного передышки. И не всегда это связано с делами, иногда просто нужно просто быть здесь, вместе. Ума посмотрела в его глаза, в которых была какая-то невидимая уверенность. Чувство, что они могут пережить всё, что угодно, если будут рядом друг с другом, начало нарастать.       Олеся, поднимаясь с кровати, отставила чашку с кофе и направилась к выходу из комнаты. Она не заметила, как её движения привлекли внимание Бориса, чьи глаза неотрывно следили за каждым её шагом. Когда она прошла мимо, его взгляд скользнул по её спине, затем остановился на округлых бёдрах, скрытых лишь тканью его футболки. Он даже не сразу понял, что на этот раз взгляд был другим — более глубоким, почти захватывающим. Футболка, которая раньше была ему почти тесной, сейчас сидела на ней идеально, и это впечатляло его больше, чем он ожидал. Внутри него что-то шевельнулось, словно напоминание о том, что она была чем-то большим, чем просто временная компания. Он сам по себе не был склонен к привязанности, но в её присутствии всё становилось более сложным. Бизон тихо вздохнул, пытаясь сосредоточиться на мысли, что она скоро вернётся, а пока лучше не думать о том, как сильно она изменила обстановку.       Олеся, услышав его вздох, остановилась у двери и, повернувшись, немного улыбнулась. — Ты что-то думаешь? — её голос был тихим, но с оттенком любопытства. Борис скрыл свои мысли за хмурым взглядом и ответил с лёгким сарказмом: — Думаю, что, возможно, мне стоит вернуться в свой родной гардероб. Мне нравится, как моя футболка смотрится на тебе. Но без неё, определенно, лучше. Олеся ухмыльнулась, покачав головой. — Это просто футболка. Но спасибо за комплимент. И с этими словами она исчезла за дверью, оставив Бориса в размышлениях. Как бы он ни пытался держаться на дистанции, что-то в её присутствии всё же заставляло его меняться.       Борис быстро встал с кровати, не раздумывая долго. Он догнал Уму возле двери ванной, и, несмотря на её удивлённый взгляд, он не замедлил шаг. — Ты что, совсем… — начала было Олеся, но он уже остановился перед ней. — Ты думала, я буду ждать здесь? — с ухмылкой ответил Борис. — Я тоже хочу освежиться. Почему бы не составить тебе компанию? Олеся замерла на мгновение, сомневаясь. Она не ожидала такого поворота событий, но, в глубине души, её это, похоже, не особо смутило. Её взгляд метнулся к дверям ванной, затем снова на Бориса, а потом она вздохнула, будто приняла его решение. — Ладно, если уж ты так настаиваешь. — Она слегка приподняла бровь. — Но предупреждаю, мне в ванной всё равно будет комфортнее без твоего присутствия. — Точно? — Борис склонился к ней, его голос стал мягче. — А вдруг тебе понравится, когда кто-то будет рядом? Её лицо на мгновение покраснело, но она отвернулась, чтобы скрыть свою реакцию. — Не думаю, — сдержанно ответила она, но, судя по её тону, это не было совсем правдой. Он с усмешкой шагнул в ванную и, не давая ей времени на размышления, оставил дверь чуть приоткрытой. Ума последовала за ним, понимая, что их вечер может принять совершенно новый оборот.       Когда Олеся вошла в ванную, она замедлила шаги, её сердце ускоренно билось. Борис уже стоял под душем, его фигура контурировалась за туманом воды, и она почувствовала, как напряжение в воздухе усиливается. Он обернулся, замечая её присутствие, и его взгляд был тёплым, но слегка насмешливым. — Ты не передумала? — его голос был хриплым от горячей воды.       Олеся медленно шагнула к нему, не отводя взгляда. Она могла почувствовать, как всё вокруг накаляется, но, не давая себе времени на сомнения, сделала шаг вперёд. Её пальцы слегка касались его груди, когда она приблизилась. Борис не отстранился, наоборот, он мягко положил руку на её талию, притягивая к себе. — Нет, не передумала, — её голос был мягким, но в нём сквозила решимость. — Просто думала, что тебе будет удобнее одному. Он усмехнулся и наклонился чуть ближе, обдавая её теплотой, исходящей от его тела и горячей воды. — Я уверен, мне будет гораздо удобнее, если ты не будешь так стесняться, — его дыхание слегка прерывисто, но уверенно. Олеся смотрела на него, и её взгляд постепенно становился мягче, теряя ту холодную дистанцию, которая держала её на протяжении всего вечера. Несколько секунд их взгляды встречались, а потом она тихо вздохнула и шагнула под душ, прямо рядом с ним. Вода струилась по их телам, создавая особую атмосферу, где не было места для слов. Борис стоял рядом, его присутствие ощущалось не только физически, но и как нечто неизбежное, но всё же слегка опасное. Он продолжал смотреть на неё, будто ждал реакции. Олеся несколько секунд наблюдала за ним, пытаясь разобраться в своих чувствах. Неожиданно она почувствовала, как его рука снова легла на её талию. — Ты не боишься? — его голос был спокойным, но в нём таилась какая-то скрытая угроза. Олеся не ответила сразу, только слегка повернулась к нему, ловя взгляд. В глазах Бизона было что-то, что она не могла понять, но это не пугало её. Напротив, в какой-то момент она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. — Боюсь, — тихо призналась она, — но не того, что ты подумаешь. Борис не сказал ничего, просто приблизился. Лёгкий взгляд, его дыхание вблизи, горячие капли воды, что касались их кожи. Всё сливалось в один момент, где не было необходимости в словах, лишь в чувствах, которые они оба испытывали, несмотря на всю прошлую боль и сомнения.       Борис, держа её талию, медленно провёл пальцами вдоль позвоночника Олеси, останавливаясь чуть ниже. Его движения были уверенными, но осторожными, будто он боялся спугнуть её. Олеся чувствовала каждое прикосновение так, будто оно оставляло след на её душе. Её дыхание стало неровным, но она не двигалась, не убирала его руки. — Знаешь, что я думаю? — наконец заговорил Бизон, его голос стал ниже и чуть хрипловатее. Ума, повернув голову в его сторону, встретила его взгляд. Вода стекала по его лицу, делая его ещё более серьёзным и... каким-то диким. — Что? — тихо спросила она, не отводя глаз. — Что ты даже не представляешь, как сильно меня сводишь с ума, Ума — ответил он, медленно приближая своё лицо к её. Его губы оказались рядом с её ухом, а дыхание приятно щекотало кожу. — Я пытаюсь держаться... — продолжил он, наклоняя голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Но с тобой это просто невозможно.       Олеся сглотнула, её сердце бешено стучало в груди. Она не знала, что сказать, но и слов не нужно было. Она просто положила руки на его плечи, ощущая тепло его кожи под своими пальцами. — Тогда перестань держаться, — прошептала она, решив наконец отбросить сомнения и страхи. Борис не заставил её ждать. Его губы настигли её в порыве страсти, который они оба так долго сдерживали. Вода продолжала литься на них, создавая иллюзию того, что мир вокруг исчез, оставив только их двоих.       Борис сжал её талию сильнее, притягивая ближе, будто хотел раствориться в этом моменте. Поцелуй становился всё глубже, горячее, словно каждый из них пытался восполнить месяцы накопленных эмоций и желания. Вода стекала по их телам, добавляя ещё больше тепла и чувственности. Олеся, прильнув к Борису, почувствовала, как его руки скользнули вверх по её спине, а затем мягко обхватили её лицо. Он отстранился на долю секунды, заглядывая ей в глаза, где читались смущение, доверие и то самое, что Борис так долго искал в её взгляде, — готовность впустить его в свою жизнь. — Ты уверена? — прошептал он, давая ей шанс отступить, если она вдруг почувствует сомнение. Олеся, дыша сбивчиво, кивнула, но слов не произнесла. Её руки медленно скользнули по его груди, изучая каждую линию. — Я доверяю тебе, — наконец выдохнула она, замирая под его пристальным взглядом. Борис почувствовал, как в груди всё сжалось от её слов. Он медленно провёл большим пальцем по её щеке, а затем снова склонился к её губам, но теперь поцелуй был нежнее, будто он хотел показать, что её слова действительно значат для него весь мир. — Тогда больше никогда не сомневайся в этом, — ответил он тихо, удерживая её взгляд.       Вода продолжала стекать по их телам, словно создавая невидимую границу между прошлым и настоящим. Борис нежно убрал прядь мокрых волос с лица Олеси, его взгляд был сосредоточен только на ней. Он будто впервые видел её по-настоящему — хрупкую, но сильную, уязвимую, но смелую. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — прошептал он, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. Олеся слегка опустила глаза, не привыкшая к подобным словам. — Я… я не знаю, как тебе верить, — тихо ответила она, но в её голосе не было ни злости, ни протеста, только страх снова быть обманутой. Борис мягко взял её за подбородок, заставляя снова взглянуть ему в глаза. — Я докажу тебе, что могу быть тем, кому ты доверишь своё сердце, — его голос был твёрдым, словно обещание самому себе. Олеся посмотрела на него, в её глазах читались сомнения, но где-то в глубине проскользнуло слабое тепло. — Докажи, — прошептала она, и в её словах не было вызова, только просьба. Борис улыбнулся краем губ, сдержанно, но тепло. Он наклонился и прикоснулся губами к её лбу, затем к виску, постепенно поднимая её руки и переплетая их пальцы с её. Его прикосновения были мягкими, наполненными заботой и нежностью. — У меня нет права на ошибку, Ума, — прошептал он ей на ухо. — Но я готов идти до конца. Олеся почувствовала, как его слова пробивают в её стенах маленькую брешь, через которую медленно просачивалось что-то новое — надежда.       Борис почувствовал, как тело Олеси откликается на каждое его прикосновение. Её тихий стон, словно музыкальная нота, ударил ему в голову, заставляя забыть обо всём. Он приподнял её на руки, усаживая на краешек умывальника, и продолжил исследовать губами её шею, ключицы, медленно спускаясь вниз. Олеся обвила его шею руками, впиваясь пальцами в его волосы, словно боялась, что он остановится. Её дыхание становилось всё более частым, а сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди. — Боря… — выдохнула она, едва справляясь с эмоциями. — Что? — его голос был низким, хриплым, полный желания, но в то же время мягким. Он остановился на мгновение, приподняв голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. Её взгляд был наполнен смешанными чувствами — страстью, доверием и остатками сомнений. — Я хочу, чтобы ты был первым, кто сделает это по-настоящему. Его лицо стало серьёзным. Он убрал влажную прядь волос с её лица и мягко улыбнулся. — Ума, я не хочу торопить тебя. Ты уверена? Она кивнула, её взгляд не отрывался от его глаз. — Уверена. С тобой я больше ничего не боюсь. Эти слова, словно горячий нож, прорезали остатки его сдержанности. Борис притянул её ближе, прижавшись к её губам глубоким поцелуем. Всё остальное перестало иметь значение.       Руки Бориса, словно ведомые инстинктом, блуждали по мягкой, бархатистой коже Олеси. Его прикосновения были то нежными, то жадными, будто он боялся упустить этот момент. Они находили пристанище на её груди, нежно сжимая, затем скользили вниз, задерживаясь на её талии и ягодицах, вызывая у девушки тихие стоны наслаждения. Олеся задрожала от его прикосновений, её тело отвечало на каждое движение, словно её чувства обострились до предела. Его горячее дыхание касалось её кожи, вызывая мурашки. Борис слегка прикусил мочку её уха, прошептав: — Ты доводишь меня до безумия, Ума. Олеся обняла его крепче, её ногти слегка вонзились в его спину. Она чувствовала, как её тело откликается на каждое прикосновение, на каждое слово. — Ума, — его голос был низким, но полный заботы. Он чуть приподнял её лицо за подбородок, заставляя её смотреть ему в глаза. — Если что-то не так, просто скажи. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она просто кивнула, её взгляд был наполнен доверием и желанием. — Всё так, — выдохнула она, а затем притянула его к себе для ещё одного поцелуя, более глубокого и жадного.       Бизон спускается ниже, опаляя тело Олеси своими поцелуями, чередуя с покусываниями. Он оставил желанную дорожку от шеи до груди, прокладывая свой маршрут. Руки Бориса плавно гладили бедра девушки, приближаясь к самому заветному. Бизон ещё раз взглянул в глаза Умы, как бы получая разрешение и, ответив на её немое согласие поцелуем, спустился ниже. Обвёл языком подтянутый животик, отчего на нём выступил рельеф мышц. Его язык спустился к самому желанному и горячему. Олеся приняла попытку сдвинуть ноги, но в последний момент расслабилась, ощущая дыхание Бориса на своих бедрах. Она выпустила его к такому желанному... Язык Бориса легонько коснулся девичьего лона, давая возможность привыкнуть к неизведанному. В глазах Олеси поселилась пелена, движения Бориса вырывали из сознания, бросая в далёкий космос. Бизон стал более настойчивым, углубляя свой язык в женское недро. Олеся извивалась от приятной ласки и не сдерживала стон. Он, наконец, решился приготовить девушку к самому главному. Борис поравнялся с ней, ещё раз прильнув к её шее, посмотрел в глаза. Его движения были нерезкими, нежными... Он подошёл ближе к Уме и, медленно ввёл головку члена в девушку. От неожиданности Олеся поддалась вперёд, Борис притянул её в манящий поцелуй. Ума от нетерпения заёрзала бедрами и Бизон, усмехнувшись, вошёл в неё полностью. Гортанный девичьий стон и грубый мужской рык сорвались одновременно. Он старался быть деликатным, дабы не причинить хрупкому телу боль. Постепенно наращивая темп, Борис увидел, как изменились глаза Олеси. Из светлых янтарных жемчужин они превратились в глубокие впадины, где теряется человеческое самообладание.       Борис сдерживал себя, чтобы доставить девушке максимальное удовольствие. С каждым движением ему становилось сложнее, но Ума была на пике. Ещё немного и она сорвётся с вершины в пучину наслаждения. Ещё рывок, громкий, желанный стон, Олеся впилась ногтями в спину Бизона в надежде ухватится за каплю реальности. Ещё мгновение и Борис летит в преисподню долгожданного оргазма. Тело Олеси предательски задрожало и, не в силах больше держать хозяйку, расслабилось. Олеся прильнула к Бизону без сил и возможности хоть как-то реагировать. Ума, полностью выдохнув, закрыла глаза, наслаждаясь тем спокойствием, которое Борис дарил ей своим присутствием. Его сильные руки обвили её, создавая ощущение безопасности, и она почувствовала, как её тело постепенно оживает. "Спасибо", — прошептала она, мягко прижимаясь к его груди. Эти слова были полны благодарности за всё, что он сделал для неё, за то, что помог ей восстановиться, за то, что заставил чувствовать себя нужной и живой. Борис, слыша её слова, слегка улыбнулся и прижал её ещё крепче. Его глаза затмило мягкое сияние, которое возникло в душе, когда он понял, насколько она была искренняя и уязвимая в этот момент. "Всегда", — тихо сказал он, пытаясь передать всю свою поддержку и заботу.       Борис аккуратно вынес Олесю из ванной, она была ещё слегка обессилена, но в его руках чувствовала себя защищённой и уютной. Когда он прошёл через коридор, его взгляд пересёкся с Васей и Женей, которые только что вернулись с прогулки. Оба застыли , когда Бизон держал в руках обнажённую Уму, её кожа была всё ещё слегка влажная от воды. Мура, почувствовав неловкость, покосилась на Кота, а тот просто остановился, застыв на месте. У него была неуклюжая улыбка, как у человека, который не знал, как правильно реагировать на происходящее. Время замерло на несколько секунд. — Эм... — начал Вася, на мгновение пытаясь что-то сказать, но не зная, что именно. Женя пыталась скрыть удивление, но её взгляд на Бориса был полон вопросов. Бизон, казалось, даже не заметил их реакцию, его лицо оставалось неприветливо спокойным, а взгляд сосредоточенным. Он с лёгкостью прошёл мимо, не произнес ни слова, лишь слегка покачавшись на ногах, продолжал двигаться к комнате. Женя наконец прорвалась: — Ты… всё в порядке? — с её голосом звучала лёгкая тревога, хотя она пыталась звучать не столь обеспокоенно. Но Борис не ответил, просто кивнул, продолжая путь с Умой в руках. Вася и Женя обменялись взглядами, но так и не нашли подходящих слов для этой странной ситуации.       Ума почувствовала, как её щеки раскраснелись, когда осознала, что только что её видели друзья. Она прижалась к Борису, инстинктивно пытаясь скрыться от их взгляда, спрятаться в его сильных объятиях. Тепло его тела, его уверенность даровали ей некоторую защиту, но чувство неловкости и стыда всё равно пронзило её, как холодная волна. — Не обращай внимания, — тихо прошептал Борис, чувствуя, как её тело слегка дрожит от волнения. Он не осуждал её, наоборот, его рука, которая сжимала её ближе, лишь усиливала ощущение безопасности. — Они ничего не сказали, и не будут говорить. Всё в порядке. Олеся лишь кивнула, но её лицо всё ещё оставалось красным. Её мысли были спутаны, и она не могла понять, что чувствует больше — смущение или облегчение. Всё произошло так быстро, а теперь перед глазами, казалось, вновь возникали эти излишне личные моменты, которые они пережили.       Женя и Вася всё ещё стояли в дверях, но понимание того, что произошедшее не стоит обсуждения, затмило любой неловкий вопрос. Борис кивнул им, продолжив движение в комнату. Олеся заметила, как Вася быстро отвернулся, стараясь скрыть свою реакцию. Как только дверь комнаты закрылась за ними, Ума позволила себе немного расслабиться. Но её взгляд всё ещё оставался напряжённым. — Всё будет хорошо, — снова произнёс Борис, а его голос был мягким, успокаивающим, даже несмотря на всю ту страсть и напряжение, которое они только что пережили.       Борис аккуратно накрыл Уму одеялом, следя за тем, чтобы она почувствовала себя комфортно. Он видел, как её тело расслабилось, а взгляд стал немного мягче, несмотря на пережитое смущение. В этот момент он хотел оставить её в покое, дать время, чтобы она смогла прийти в себя и почувствовать себя в безопасности. — Спокойно, — сказал он, поглаживая её по голове. — Я здесь, и никто не зайдёт без приглашения. Ты можешь отдохнуть. Я буду рядом. Ума кивнула, не совсем уверенная в своих чувствах, но всё же решившая довериться его словам. Она устала и знала, что ей нужно хотя бы немного восстановить силы, чтобы разобраться в своих мыслях. Борис, оглядев её ещё раз, убедился, что она устроена удобно. Он не мог не заметить, как её глаза медленно закрываются от усталости. Но перед тем как выйти, он остановился, слегка вздохнув, и добавил: — Я скоро вернусь, обещаю. Только немного... дел, — его улыбка была немного напряжённой, он хотел, чтобы она не переживала.       Борис, уже почти привыкший к реакции друзей на его непринужденный вид, быстро шагал в сторону кухни. Он почти не обращал внимания на свои штаны, которые забыл надеть, потому что мысли его были заняты Умой. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко из-за того, что случилось, и решил поговорить с друзьями, чтобы они не поднимали лишних вопросов. Когда он вошел в кухню, Мурашова не смогла удержаться от смеха, увидев его в трусах. Её смех сразу привлек внимание Ионова, который, как обычно, был сдержан, но всё равно не мог сдержать реакцию. — Борь, я вижу тебя в трусах чаще, чем Ионова! — с улыбкой сказала Мура, обводя взглядом своего друга. Кот, не обрадованный таким замечанием, демонстративно надувает губы, скрещивая руки на груди. Видимо, он был готов подшутить, но сдержался, понимая, что Борис явно не в настроении для шуточек. Бизон тихо посмеялся, но его улыбка была не такой искренней, как обычно. Он перешел к делу, не дождавшись, пока кто-то продолжит шутки. — Слушайте, — начал он, опускаясь на стул и взглянув на своих друзей. — Вижу, что вы, наверное, не совсем поняли, что произошло только что. Но для меня важно, чтобы Ума чувствовала себя комфортно.       Мурашова и Ионов сразу перестали шутить и сконцентрировались на его словах. Мура посмотрела на него с вниманием, а Кот слегка кивнул. — О, ну да, мы поняли, — ответил Ионов, — мы это обсуждать не будем, Борь. — Да, — поддержала его Мура. — Ты знаешь, что мы всегда поддержим вас. Борис кивнул, понимая, что друзья понимают его переживания. Он немного расслабился, но всё равно чувствовал ответственность за то, как Уманова воспримет происходящее. Перед тем как выйти из кухни, Тарасов взглянул на друзей, и на мгновение его взгляд стал более мягким. — Спасибо, ребята.       Мурашова и Ионов переглянулись, их взгляды пересеклись в молчаливом понимании. Они оба помнили тот момент, когда Борис поймал их с поличным — на горячем, как они шутили. Но тогда всё обошлось, и Бизон, несмотря на свою привычку быть строгим, не стал рассказывать об этом Бате. Это был своего рода жест, который они ценили, даже если не всегда выражали это словами. Мура, слегка поджимая губы, сдержала усмешку, которую не смогла бы скрыть, даже если сильно постаралась. Она понимала Бориса лучше, чем кто-либо из их группы. Он был всегда решительным, порой жестким, но когда дело касалось его близких, то становился более мягким и внимательным. — Слушай, ну реально, — произнесла она, обращаясь к Ионову, — всё-таки Боря всегда остаётся собой, несмотря на свою репутацию. Я бы в такой ситуации его не осуждала, а вот сама бы, наверное, запаниковала. Кот молчал, немного задумавшись, потом пожал плечами. — Понимаешь, у него просто есть свой принцип. Он сам решает, что стоит защищать, а что — нет. Тебе лучше знать. Но ты же не думаешь, что он когда-нибудь кого-то предаст? Мура покачала головой. — Нет, не думаю. Просто… мне кажется, что он сам запутался немного. Уму не так легко понять, что с ней происходит. Мы это уже видели на примере других, когда люди пытаются скрыть свои эмоции. Ионов тоже кивнул, понимая, о чём она. Их взгляды вновь встретились, и они оба поняли, что знают, как тяжело разобраться в собственных чувствах. Особенно, если они могут повлиять на остальных. — Всё будет нормально, — сказал Кот, немного улыбнувшись. — Он же не из тех, кто в себе сомневается. У него всё под контролем. Мура кивнула, но в её взгляде читалась неуверенность. — Надеюсь.