Даже в самые темные моменты я выбираю тебя

Как только Сынмин вернулся домой после последнего занятия, он стал рыскать по общежитию в поисках кого-нибудь. Хоть кого-нибудь. У него был ужасный день. Проснувшись с нулевой мотивацией, он позволил Хёнджину вытащить себя из постели, чтобы позавтракать в одиннадцать утра. За весь день он не проронил ни слова, но ему и не хотелось: он считал, что это требует слишком много энергии и не стоит того. Все три занятия были скучными, на них нужно было только конспектировать, но ничего толком не узнавать. Какой смысл ходить на них? Последнее занятие было единственным, когда они делали что-то важное. Они узнавали что-то новое, но как бы Сынмин ни старался сосредоточиться на предмете, его мозг оставался пустым. Он читал слова и цифры, но они ничего для него не значили. Он записывал их, но понятия не имел, для чего они нужны. Непрекращающийся туман в голове заставлял его впиваться ногтями в предплечья, он чувствовал себя одновременно подавленным и ошеломленным. Он чесался и чесался, пока занятие наконец не закончилось, и тогда он первым вышел за дверь. Он оказался в общежитии в рекордно короткие сроки. Он не мог вспомнить, у кого есть занятия, а у кого нет, но знал, что кто-то должен быть дома. Он бросил сумку в коридоре и снял ботинки, не заботясь о том, что потом его отругает Минхо. Идти в комнату не было смысла: он уже был одет как можно более неформально, в треники и толстовку, а одежда — это все, что ему было нужно. Первым делом он направился на кухню. Никого. Затем гостиная, которая тоже была пуста. Он прошел в коридор и заглянул в каждую спальню, увидев в каждой только по две свободные кровати. Сердцебиение участилось, когда он подошел к последней спальне, своей собственной, и у него появилась последняя надежда. Наконец-то. Чонин сидел в игровом кресле, которое Феликс купил для него год назад, и набирал текст на компьютере за своим столом. В ушах у него были наушники, и он не смотрел на дверь, поэтому не знал, что там находится Сынмин. Но Сынмину было все равно. Сынмин быстро подошел к парню, заставив его подпрыгнуть, когда он повернул стул, и опустился прямо на колени Чонина. Он крепко обхватил Чонина за плечи и со вздохом спрятал лицо в его шее. Чонину потребовалась лишняя секунда, чтобы осознать это, прежде чем он вынул наушники и тоже обнял Сынмина. «Минни? Ты в порядке?» Сынмин покачал головой и почувствовал, как Чонин глубоко вздохнул. «Хочешь поговорить об этом?» Он снова покачал головой: он все еще был невербальным и не собирался говорить в ближайшее время. Чонин вздохнул и повернулся лицом к своему столу. Одна его рука покинула Сынмина, но вернулась к голове, вставляя наушники в уши Сынмина. «Я люблю тебя», — прошептал Чонин, целуя шею Сынмина. Сынмин крепко обнял его, и Чонин все понял. Он начал включать музыку, и это была одна из его любимых песен, но Сынмин находил в ней успокоение, ассоциируя ее с Чонином. Он расслабился, прижавшись к другому парню, и позволил своим плохим чувствам улетучиться. Рука Чонина оставалась в его волосах, а другая крепко обхватывала его тело, не возвращаясь к компьютеру. Он медленно вращал кресло взад-вперед, что, по мнению Сынмина, успокаивало. Некоторое время они сидели так, не желая двигаться. В конце концов Сынмин услышал голоса, доносящиеся до них из коридора. «Эй, Чонинни, ты…» Это был Джисон. Сынмин почувствовал, как Чонин повернулся и что-то прошептал, но не был уверен, что именно. Затем в его волосах появилась рука, и Чонин вынул один из наушников. Сынмин поднял голову и увидел, что перед ним с небольшой улыбкой склонился Джисон, а за ним Чан и Чанбин. «Привет, малыш», — мягко сказал Джисон. «Плохой день?» Он кивнул, и лицо Джисона исказилось от сочувствия. «Не хочешь поваляться со мной в постели и посмотреть кино?» Это показалось Сынмину потрясающим. Он кивнул, и Джисон встал, но Сынмин не двинулся с места. Предложение Джисона было очень заманчивым, но у него не было сил встать и идти. Чонин вынул из уха второй наушник и, благослови его Бог, встал с Сынмином на руках. Они так хорошо знали друг друга. Чонин вышел вслед за Джисоном из комнаты и направился в комнату Чана и Минхо, единственную, где был телевизор. Джисон сначала сел у изголовья кровати Чана, а затем раскрыл объятия, ожидая, пока Чонин передаст ему Сынмина. Тот с легкостью сделал это, аккуратно усадив его на бедра Джисона. «Нам с Хёном пора на работу», — негромко сказал ему Чонин, быстро поцеловав второго мальчика. «У Санги хёна сегодня выходной. Увидимся позже, хорошо?» У всех была работа, кроме Минхо, Феликса и Сынмина. Минхо искал работу, а Феликс и Сынмин — нет, откладывая ее на потом. Они знали, что не должны этого делать, но Феликсу не нравилась эта идея, а Сынмину не хватало желания иметь работу. Денег у него хватало еще на некоторое время. Чан, Чанбин, Джисон и Чонин работали в небольшом магазинчике рядом с университетским городком, причем обычно в поздние смены, чтобы подстроиться под расписание занятий, но всегда вдвоем или втроем, никогда вчетвером. Хёнджин проходил оплачиваемую стажировку в танцевальной академии в нескольких милях от их университета. Сынмин кивнул и прижался к Джисону, с грустью наблюдая, как Чонин уходит с Чаном и Чанбином. «Итак, что ты хочешь посмотреть?» весело спросил Джисон. Сынмин лишь пожал плечами. «Ну, есть новый фильм под названием «Элементарно», который выглядит очень хорошо. Хочешь посмотреть?» Сынмин кивнул. «Отлично!» Джисон скрестил ноги под Сынмином, и младший мальчик свернулся калачиком, прижавшись боком к Джисону. Джисон поцеловал его в макушку, включил телевизор и нажал на Disney Plus. Сынмин услышал знакомые звуки Pixar, когда руки Джисона обхватили его, и оба мальчика погрузились в подушки и друг в друга. Сынмин уже чувствовал себя лучше. Это не совсем верный термин, но просто находиться в объятиях своего парня успокаивало и расслабляло так, как нигде больше. Он уткнулся лбом в шею Джисона и смотрел фильм, но не улыбался и не смеялся, когда Джисон что-то говорил. Он застыл на месте, ни одна часть его тела не двигалась. Он просто не мог. Вскоре он перестал обращать внимание на фильм. Его глаза были прикованы к телевизору, но мысли были где-то в другом месте, в пустоте и в то же время во всем. Звуки были приглушены, и ему казалось, что он находится в фильме и наблюдает за всем, что движется вокруг него. Он был оторван от комнаты, от Джисона, от реальности, от самого себя. Затем Джисон сжал его, что-то, что он мог ощутить, но не почувствовать. Джисон начал раскачивать его из стороны в сторону и теребить нижнюю часть бедра, и Сынмин предположил, что старший парень понял, что происходит. Фильм закончился, а Джисон не стал начинать другой. Вместо этого он нашел один из плейлистов Сынмина на своем собственном аккаунте Spotify и включил его на такой громкости, чтобы Сынмин мог услышать и сосредоточиться. Это была одна из его любимых песен DAY6, которую он любил включать, принимая душ или просто лежа в постели. Глаза Сынмина закрылись. Он не спал, но и не бодрствовал — он просто был рядом. Но, к счастью, он чувствовал, как постепенно возвращается к жизни, как обостряются его слух и кожа. Джисон перестал раскачиваться, но не ослаблял своей хватки, вырисовывая беспорядочные узоры на бедре Сынмина. Сынмин уже почти полностью пришел в себя, когда услышал голоса, доносящиеся из общежития. Они приближались все ближе и ближе к спальням, и Сынмин открыл глаза и уставился в дверной проем. Через несколько секунд появился Минхо. Увидев двух младших мальчиков, он остановился, явно удивленный, и направился к своей кровати. Сынмин проследил за ним взглядом. Он почувствовал, как щека Джисона прикоснулась к его голове. «Привет, хён. Как прошли танцы?» А. Хёнджин и Феликс, вероятно, тоже были дома. «Хорошо». Минхо бросил сумку рядом с кроватью и переоделся во что-то более удобное. «Сегодня я сделал еще несколько хореографических номеров, и инструктору они очень понравились». «Это здорово, хён!» Минхо хмыкнул и, сняв ботинки, надел толстовку. Сынмин не сводил с него глаз, и он был уверен, что Минхо это заметил, но его не обидело то, что старший мальчик пока ничего ему не сказал. В конце концов, это был Минхо. Когда Минхо все же посмотрел на него, Сынмин не смог прочитать его лицо. Минхо вздохнул и подошел к кровати, опустился на колени и обнял младшего. Он по-прежнему ни о чем не спрашивал Сынмина, за что тот был ему благодарен. Они просидели так несколько минут, после чего Минхо отстранился и поцеловал обоих в макушки. «Вы уже поели?» Джисон покачал головой. «Что ты думаешь на ужин?» «Не знаю. Я еще не думал об этом. Тебе не все равно, что у нас будет, Минни?» Сынмин покачал головой. «Может, просто закажем что-нибудь?» «Конечно. Я могу взять курицу в заведении за углом, если тебе понравится». Это было одно из любимых мест Сынмина, где он покупал курицу. «Ага! А где Ликси и Джинни?» «Они принимают душ. Я пришлю их сюда, когда они закончат». Минхо поцеловал Сынмина в щеку и взъерошил ему волосы, после чего встал. «Сейчас я закажу еду». Джисон кивнул, и Минхо ушел. Его левая рука обхватила колени Сынмина, и он попытался установить зрительный контакт с младшим мальчиком. Сынмин позволил ему это сделать, слегка наклонив голову. «Привет, малыш», — тихо вздохнул он. На этот раз Сынмин смог напевать, и Джисон улыбнулся. «Ты сегодня ел?» Сынмин на мгновение задумался. Он завтракал в общежитии, но не мог вспомнить, обедал ли он; он помнил, что обедал, но не мог определить, было ли это воспоминание восемь часов назад или восемь дней назад. Сынмин собрал все силы, чтобы заговорить. «Завтрак». Его голос был тихим и ломающимся, но он был. Джисон гордо улыбнулся, и Сынмин почувствовал, как в груди у него потеплело. «Ты достаточно голоден для ужина?» Сынмин пожал плечами. «Может, попробуешь съесть?» Он кивнул. «Спасибо, Минни. Я тебя очень люблю, ты знаешь это?» Сынмин вздохнул, и Джисон поцеловал его. Он знал. Они разошлись, и Сынмин положил голову на плечо Джисона, поддерживая зрительный контакт. Джисон выглядел таким милым, таким открытым, таким влюбленным. Вскоре в комнату вбежало чье-то тело и прыгнуло на кровать, заставив Джисона вскрикнуть. «Да! Успокойся!» Это был Феликс, радостно хихикающий. Сынмин почувствовал, как уголки его губ дернулись от этого звука. «Но я не видел тебя весь день! Что мне еще делать?» Он обхватил Джисона за плечи и прислонился к нему, глядя в глаза Сынмину. Его улыбка заметно смягчилась. «Как прошел твой день?» Джисон ответил первым. «Писать стихи было скучно. Напомни мне еще раз, зачем я хожу на этот курс?» «Ты же буквально сочиняешь песни, Сон. Поэтому занятия по творческому письму имеют смысл». Джисон надулся, а Феликс ласково покачал головой. «Минни?» Феликс точно знал, что что-то не так, но все равно спросил. Сынмин постарался на славу. «Все было хорошо». Феликс хмыкнул и взял руку Сынмина в свою, поцеловав ее в тыльную сторону. Сынмин устало посмотрел на него. «Что вы, ребята, делаете?» спросил Феликс. «Мы только что посмотрели «Элементарно». Феликс обиженно вздохнул. «Без меня? Какого черта?» Джисон хихикнул. «Это фильм, Ликс. Я пересмотрю его с тобой, если это так важно». Феликс с энтузиазмом кивнул. «Боже, какой ты ненасытный. Неужели ты не хочешь, чтобы мы повеселились без тебя?» «Эй! В этих отношениях веселюсь я. Без меня физически невозможно веселиться». Сынмин мог бы и не соглашаться. «Ты полон себя». «Прекрати! Ты слишком много времени проводишь с Минхо хёном», — надулся Феликс. Джисон вздохнул и откинул голову назад, закрыв глаза. «Убейте меня за то, что я провожу время со своим парнем». «Я тоже твой парень!» «Ты был на уроке!» Сынмин слушал привычный разговор и отключался от всего остального. В их присутствии было гораздо проще забыть о своих глупых чувствах и мыслях. Потом пришел Хенджин, хотя он был гораздо более расхлябанным, чем Феликс. Он вошел в комнату с небольшой улыбкой, его взгляд остановился на Сынмине, который сел на свободную сторону от Джисона и притянул младшего мальчика к себе. Джисон отпустил его, не желая забирать себе. «Привет, малыш Минни, — прошептал Хёнджин, крепко обнимая его и целуя в затылок. «Привет», — тихо ответил Сынмин. Хёнджин несколько секунд гладил его по волосам. «Ты сегодня ел?» «Он позавтракал», — ответил Джисон. «Он постарается поужинать с нами». Хёнджин кивнул, и Сынмин еще никогда не был так благодарен ему за это. «Еда будет здесь через несколько минут. Чан хён, Чанбинни хён и Инни не смогут поесть с нами, поэтому они возьмут что-нибудь по дороге домой». Джисон надулся. «Почему мы не можем подождать их?» «Кто-то жаловался, что у него пустой желудок», — обвинил Хёнджин, осуждающе глядя на Феликса. «Простите, подайте на меня в суд!» отчаянно воскликнул Феликс. «Попробуй съесть сэндвич на завтрак, а потом пойти на танцы! Ты бы тоже проголодался!» «О, пожалуйста. Ты съел огромный сэндвич, и у тебя ушел целый час, чтобы его съесть». «Это все равно был сэндвич». «И пакет чипсов. И протеиновый батончик на перемене». «Отлично! Значит, я голоден во время ужина. Что в этом плохого?» «Я не говорил, что в этом есть что-то плохое». «Ты так сказал». «Не говорил. Ты всегда защищаешься по любому поводу». «Нет!» Хёнджин бросил на него грозный взгляд и повернулся к Джисону. Джисон улыбнулся и кивнул, заставив Феликса застонать. «Я не могу поверить, что вы двое. Почему вы не можете хоть раз быть на моей стороне?» «Дело не в стороне», — хмыкнул Джисон. «Это просто логика». Феликс снова застонал, а затем посмотрел на Джисона прищуренными, умоляющими глазами. Джисон сдался. «Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?» — драматично пропел он. Как и ожидалось, Феликс поджал губы. Джисон быстро поцеловал их, после чего рука Феликса прижалась к его затылку, углубляя поцелуй. Джисон издал удивленный возглас, но тут же ускорил темп. Хёнджин со вздохом закрыл глаза Сынмину, покачав головой. Сынмин наконец-то почувствовал, что его губы украшает искренняя улыбка, и это было приятно. «Извините, но у нас тут подарок для ребенка». Сынмин взял руку Хёнджина и опустил ее. «Не ребенок», — пробормотал он, все еще улыбаясь. Джисон хмыкнул. «Мой ребенок». Он наклонился вперед и поцеловал Сынмина. Младший мальчик растаял в его прикосновениях и томно ответил на поцелуй. Через несколько секунд Сынмин отстранился. «Прости меня». Джисон решительно покачал головой и погладил Сынмина по щеке. «Не стоит. Мы всегда будем заботиться о тебе. Ты никогда не будешь для нас обузой. Мы любим тебя, и это никогда не изменится». Сынмин кивнул. Он просил прощения после каждого такого случая, но они каждый раз говорили ему те же слова, пытаясь успокоить и не заставляя чувствовать себя виноватым. «Тебе уже лучше?» «Да. Спасибо.» Джисон улыбнулся и поцеловал его еще раз, а за ним последовали Хенджин и Феликс. Сынмин почувствовал, как медленно, но верно возвращается к жизни. Он ненавидел, когда это происходило. «Хочешь встретиться с психиатром?» — спросил Хёнджин. Сынмин пожал плечами. «Прошло всего несколько месяцев. Думаю, должно пройти шесть, прежде чем принимать лекарства». Он принимал антидепрессант около трех месяцев, и хотя это помогало ему, такие моменты напоминали ему, что он еще очень далек от счастья и что прогресс не был линейным. «Да», — сказал Джисон. «Когда я получил таблетки от тревоги, я принимал одну и ту же дозу около восьми месяцев, прежде чем решил увеличить ее. Организму нужно время, чтобы привыкнуть к ним, и тогда можно понять, помогает или нет. Иногда требуется время, чтобы подействовать». «Что ж, — вздохнул Феликс, — следующие несколько месяцев мы будем рядом с тобой, хорошо? Пусть мы будем твоим антидепрессантом». Сынмин улыбнулся, ведь в каком-то смысле так оно и было. После минутного молчания он просунул руку под рукав толстовки. Ему было жарко, и тепло раздражало царапины, которые он оставил там раньше. Он был не прочь просто смириться с этим, но ему хотелось снять толстовку, и он знал, что его парни, увидев ее, будут в восторге от него. И, возможно, ему хотелось, чтобы о нем немного позаботились. Он снял толстовку, стараясь не ударить Хёнджина локтем в нос. Он не торопился, и в тот момент, когда толстовка была полностью снята, раздался вздох. «Минни…» Феликс протянул руку и взял одну из рук Сынмина, подняв ее вверх. От локтя до запястья тянулись красные линии, поверх которых виднелись белые шрамы меньшего размера. «Я в порядке», — прошептал Сынмин. «Обещаю. Я просто… перегружен. И не до конца ошеломлен. Прости». Феликс покачал головой. «Не стоит. Все в порядке. Больно?» Поколебавшись, Сынмин кивнул, и Джисон сполз с кровати за Феликсом. «Я принесу успокаивающий крем», — сказал он и вышел из комнаты. Сынмин прильнул к груди Хёнджина и спрятался в его шее, чувствуя себя немного незащищенным. Хёнджин поцеловал его в макушку. «Это не первое наше родео», — пробормотал он. «Мы не осуждаем, ты же знаешь. Мы просто стараемся помочь». Менее чем через месяц после начала их полиаморных отношений психическое здоровье Сынмина пошатнулось. Его парни не знали о его депрессии, поэтому, когда Чан зашел в ванную и увидел Сынмина, стоящего у стойки с красными пятнами на руках, он ужаснулся, и вполне обоснованно. Так получилось, что в тот момент все были дома, поэтому все столпились вокруг ванной, чтобы посмотреть, что происходит, что только усилило панику Сынмина. Он кричал на них, просил убраться и оставить его в покое, больше пугаясь, чем злясь. Все, кроме Чанбина, послушались. Чанбин дал ему свободу, но остался с ним в ванной, следя за тем, чтобы он не навредил себе еще больше. В течение получаса ему удалось уговорить Сынмина вымыть руки и обмотать их марлей. К тому моменту Сынмин был измотан и не хотел говорить об этом, поэтому его не стали заставлять. Чанбин отнес его на кровать и оставил спать одного в комнате, а сам отправился к остальным, которые все еще пребывали в шоке. На следующее утро все собрались в гостиной и слушали, как Сынмин делится с ними своими переживаниями, уверяя, что у него просто низкий уровень и он обязательно вернется. Во время встречи все пролили как минимум одну слезу, но со временем они смогли лучше понять Сынмина. Это было два года назад. Теперь, если бы к нему зашли в таком состоянии, они бы спокойно разобрались в ситуации — и Сынмин в том числе. Он всегда старался прийти к ним, когда ему было плохо, но иногда не мог, и они продолжали поддерживать его, как могли. Царапины на руках значительно отличались от порезов, но удивленная реакция Феликса все равно имела смысл, ведь, насколько они знали, Сынмин не причинял себе вреда уже несколько месяцев. Да и то, если не считать нескольких царапин, но никогда не было так сильно, как сегодня. Джисон быстро вернулся с лосьоном, который Сынмин использовал в такие моменты. Он аккуратно нанес его на руки младшего мальчика, продолжая шипеть от боли. «Спасибо», — пробормотал Сынмин. Джисон поцеловал его в щеку. «Без проблем, малыш. Хочешь полежать до ужина?» Сынмин кивнул. Хёнджин помог ему лечь, а Джисон, устроившись поудобнее, нашел пульт от телевизора. Феликс лежал перед Сынмином, держа младшего мальчика за руки, а Хёнджин лежал позади него. Джисон прижался к спине Феликса и нашел, что посмотреть, но Сынмин не обращал на это внимания. «Спасибо», — прошептал Сынмин, просто вынужденный повторить это снова. Он был так благодарен своим парням за все, что они для него делали. «Всегда пожалуйста», — улыбнулся Феликс и поцеловал его. Сынмин расслабился и крепче сжал руки Феликса. Феликс сдвинулся с места, и Сынмин придвинулся ближе, чтобы положить голову ему на плечо, и вздохнул, когда остальные вновь расположились вокруг него. Через несколько минут после начала фильма, который выбрал Джисон, они услышали кашель и повернулись к дверному проему, где стоял Минхо со скрещенными руками и поднятыми бровями. «Вот чем ты занимаешься, пока я убираюсь в общежитии и покупаю ужин?» Джисон вскочил на ноги и побежал к Минхо, прыгая на старшего мальчика и хихикая, когда его поймали. «Это ты виноват, что не пришел нас проведать. Какой же ты хён, а?» Минхо закатил глаза и в отместку ущипнул Джисона за бок, заставив его вскрикнуть. Он подошел к кровати и упал на нее, прижав Джисона к себе так, что его спина сначала ударилась о матрас. Джисон вскрикнул, и этот звук пронзил уши и вызвал множество жалоб, но потом он рассмеялся, когда Минхо поддержал его вес, а не раздавил. Затем Минхо рухнул, выбив из легких Джисона немного воздуха. «Хён», — простонал он, ударяя Минхо по спине. «Шшш, — зашипел Феликс, — ты мешаешь смотреть фильм!» Джисон ударил его, и Феликс ударил его в ответ. Сынмин прижался к Хёнджину всем телом, стремясь к миру, а не к войне, и старший мальчик обхватил его за талию. Но даже наблюдая за тем, как трое его парней ссорятся из-за пустяков, он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо за весь день. Кроме трех пропавших парней, он больше ни о чем не мог просить.