С тёщей на даче

Капитано бросил курить года два назад и стойко держался, когда его тянуло сорваться, но порой нервы не выдерживали. Особенно в такие моменты. — На дачу? Зимой? — Ну пожалуйста! — глаза Оророна светились таким энтузиазмом, что Капитано сразу понял — на выходные можно уже ничего другого не планировать. — Нужно подрезать ветки в саду, забор починить, полки прибить и вообще по хозяйству помочь… Бабушка очень просила. «А ты и рад», — подумал Капитано, но вслух ничего не сказал, только вздохнул так глубоко, словно на его плечи внезапно обрушилась тяжесть всего мира. — Я взрослый человек, — жаловался он потом Чайлду, — даже слишком взрослый, уже шестая сотня идёт. У меня высокий пост в Фатуи. Я с Бездной сражался. Я воевал. Меня резали, кололи, жгли. Я через всё прошёл, я выжил. Но почему, почему после всех этих мучений я должен ехать на эту проклятую дачу? Чайлд внимательно слушал с глазами полными недоумения. Он не знал, что отвечать, поэтому молчал, с нетерпением ожидая пока коллега по цеху выговорится и искренне надеясь не попасться ему на глаза во время обеденного перерыва в следующий раз — монолог про дачу он слышал уже пятый раз за неделю. А был только вторник. По правде говоря, сама по себе дача не была так уж плоха. Но женщина, которая на ней обитала, вселяла ужас даже в потрёпанного жизнью ветерана боевых действий. «Влюбился на свою голову в заядлого огородника, теперь расхлёбывай». Предвестник долго пытался найти обходные пути. Он предлагал ограничиться комнатными цветами, в крайнем случае — выращиванием рассады на подоконнике. Но Оророн каждый раз скучал по настоящему огороду, по грядкам, теплицам, скучал по саду с фруктовыми деревьями, каждому из которых было дано имя, и даже скучал по бабушке Ситлали. Правда, тёплые чувства, которые он к ней питал, заканчивались очень быстро, спустя минут так десять после приезда, но каждый раз, когда они возвращались домой, у него словно отшибало память и спустя время он уже снова мечтал вернуться. Огород звал его к себе. Как-то раз Капитано даже предложил Оророну жить прямо на даче, а к нему приезжать по выходным, но Оророн категорически отказался. — Как же я буду там без тебя? — с ужасом спрашивал он. «Эта женщина убьёт меня и закопает рядом с помидорами», — слышалось Капитано в его словах, и он понимал, что в случае с Ситлали такой исход не будет чем-то из ряда вон выходящим. «Это только одни выходные, только одни выходные, — твердил он себе, дабы хоть немного успокоиться, — и они ещё даже не начались. Ну что страшного может произойти?» Но страшное произошло. И ещё до того, как наступили выходные. Случились неполадки с автомобилем, а в автосервисе не брались починить быстрее, чем за неделю — большая очередь, да ещё и нужно было ждать, пока придут со склада запчасти. Поначалу Капитано даже обрадовался, что ехать никуда не придётся. Он летал как на крыльях и даже необходимость добираться до работы на общественном транспорте не казалась ему такой удручающей. Однако Оророн одной фразой спустил его с небес на землю. — Не беспокойся, Ифа разрешил нам взять его машину, — с непоколебимым спокойствием сообщил он на следующий же день после того, как Капитано уже мысленно отменил злополучную поездку. — Мы поедем на этой колымаге?.. — Ну, можем поехать на электричке. «Пресвятая Царица, помилуй меня». Предвестник даже не знал, что хуже — набитая доверху людьми электричка или набитая ими двоими крошечная «Ока», которая при попытке её завести издавала предсмертные хрипы, подобные тем, какие Капитано приходилось слышать разве что на поле боя. Ему хотелось выть с тоски, но внешне он оставался совершенно спокоен и невозмутим. Ну, почти. Время от времени у него всё же начинал дёргаться глаз. В тот же вечер, когда Оророн сообщил ему прекрасную новость, предвестник пошёл за хлебом и кажется, понял, почему некоторые мужчины уходят за ним навсегда и потом уже не возвращаются. Но ничего, он же сильный, он выдержит. Тёща (он почему-то привык про себя называть Ситлали тёщей, хоть она и не приходилась Оророну матерью) не так уж страшна в сравнении с Бездной. Не так уж страшна. Не так уж… Не… Н… Ну за что ему всё это?! Кроме хлеба он купил ещё и пачку сигарет. Не курил, даже не распаковывал — просто носил в кармане и долго вертел в руках по старой памяти, надеясь хоть немного успокоиться. Не то чтобы это сильно помогало. Боевая операция была назначена на утро субботы. Накануне вечером, когда все вещи были приготовлены, а Капитано худо-бедно примирился со своей участью, пошёл снег. Предвестник заметно помрачнел. Оророн тоже. Заставило ли это его передумать? Нет. Поэтому на следующее утро полуживая «Ока», которой никак не удавалось умереть последние несколько лет (Капитано был вынужден признать, что в этом они с ней очень похожи), приняла на борт двоих пассажиров. Оророн чувствовал себя вполне комфортно, а вот Капитано кое-как умещался на водительском сидении. Они с «Окой» совершенно не подходили друг к другу по габаритам, поэтому с той самой минуты, когда он залез внутрь, предварительно ударившись лбом и плечом, он чувствовал себя взрослым человеком, который почему-то едет на детском радиоуправляемом автомобиле. Ему пришлось согнуться в три погибели, и колени по ощущениям упирались прямо в подбородок. Но делать было нечего. Нужно было терпеть. И машина, недовольно покряхтывая, потащилась по слякоти. Когда отъехали от города слякоть сменилась снежным покровом, кое-где уже успевшим подтаять и снова замёрзнуть. Ехать нужно было очень осторожно, так как шанс заскользить и улететь в кювет был не просто велик, а огромен. Ползли с черепашьей скоростью. Капитано вздыхал и размышлял о том, как его угораздило вляпаться в происходящее. В очередной раз. Сколько раз он говорил себе: «Не парься, отправь его одного. На электричке, на такси, да пусть хоть на кукузавре летит (откуда в Снежной было взяться кукузавру он как-то не задумывался) — лишь бы сам, один, без него. Но что-то снова и снова не позволяло просто взять и бросить Оророна на произвол судьбы, и Капитано каждый раз вызывался помочь, хотя меньше всего на свете ему хотелось видеть Ситлали, которую он про себя в лучшем случае называл тёщей, а в худшем… Впрочем, не важно. Когда из-за сугробов наконец показался до боли знакомый выкрашенный зелёной краской забор, Оророн крайне оживился, а Капитано наконец позволил себе расслабиться — поездка подошла к концу. Они торопливо вышли из машины. Ситлали ещё не успела выбежать из дома на звуки работающего мотора, поэтому у них оставалось немного времени на то, чтобы сказать друг другу последнее прости-прощай, прежде чем всё их существование поглотят тьма и хаос. — Спасибо, что согласился поехать со мной, — сказал Оророн, помогая вытаскивать вещи из автомобиля, — мне жаль, что пришлось добираться по такой погоде. — Пустяки, — невозмутимо произнёс Капитано, роясь в багажнике. Что-то подсказывало ему, что дорога была наименьшим из зол и что самое интересное ещё впереди. Видимо, мысли действительно бывают материальны, иначе как объяснить тот факт, что едва только предвестник подумал об этом, как со стороны дома послышался зловещий шум. Дверь распахнулась. На пороге возникла тощая фигура Ситлали в тёплом пуховике и летних резиновых тапочках, которые она носила, кажется, круглый год вне зависимости от погоды. — Вну-у-у-учек, вот ты где, — протянула она и направилась в сторону новоприбывших. Оророн инстинктивно дёрнулся, потому что в детстве после этих слов ему часто прилетала смачная звиздюлина. Впрочем, с детства, если так подумать, мало что поменялось. Он до сих пор помнил тот набор приёмов ближнего боя, которым его наградила бабуля, когда он, цепенея от ужаса, сообщил ей, что собирается жить с Капитано под одной крышей. — Чё без шапки на морозе, дачник? — прокричала Ситлали Оророну и, не дожидаясь ответа, обратилась к Капитано. — А ты куда смотрел? Эх… — она только махнула рукой и снова повернулась к внуку. — Говорила я тебе, толку с него никакого. И вообще у нас уже есть дома шкаф с антресолью. На хрена тебе ещё один понадобился? Сказав это, она совершенно без стеснения ткнула пальцем в предвестника. — Хороший шкаф, мне нравится, — вполголоса пробубнил Оророн. Капитано только вздохнул, пропуская колкость мимо ушей. Оророн виновато взглянул на него. Оба знали, что бабушка, конечно же, несерьёзно, что это просто от вредности — характер у неё был непростой, но каждый раз от её слов становилось неловко. После непродолжительных прелюдий вошли в дом. — Значит так, — властно говорила Ситлали, уперев руки в бока, — наметим фронт работ: забор починить, ветки подрезать, полку в гостиной прибить, дров нарубить. Всем всё ясно? — Да, бабуля, — робко ответил Оророн. — Вот и здорово. Пообедайте и вперёд и с песней — за работу. Да чего вы вжались-то друг в друга? Расслабьтесь, бить пока не буду. Только осуждающе смотреть. Ситлали не соврала — весь обед она гипнотизировала взглядом Капитано. Предвестнику кусок не лез в горло, хотя внешне он был ну просто образец выдержки и самообладания. — Ну что, зятёк, не попёрли тебя ещё с работы-то? Капитано поперхнулся и закашлялся. — Бабушка, ну ты что такое говоришь? — возмутился Оророн, принимаясь похлопывать мужчину по спине. — Ой-ой-ой, ну прям уж и спросить нельзя! Я не просто так вообще-то спрашиваю, а по делу. Меня ваша работа категорически не устраивает! Мне в этом месяце опять пенсию задержали. Что это вообще такое, а? — Этот вопрос, — произнёс Капитано, искренне сожалея, что кусок пищи, которым он подавился, не смог отправить его к праотцам, — находится вне моей компетенции. — А в чьей? В чьей? — Бабушка! — Ой, ну ладно, ладно, всё! Дохлёбывайте и уё… Идите работайте, в общем. Дважды просить было не надо — обоих как ветром сдуло в ту же секунду. — Э? — кричала вдогонку Ситлали. — А посуду за собой кто будет мыть? Пока Оророн мыл посуду, Капитано, не желавший возвращаться в дом ни под каким соусом, принялся расчищать снег во дворе. При этом каждое своё движение он сопровождал гневной репликой в сторону тёщи. Он представлял, что не просто расчищает снег, а копает ей могилу, поэтому работал очень энергично, и в какой-то момент даже начал получать от этого удовольствие. К сожалению, в какой-то момент снег закончился. Но ведь нужно было ещё наколоть дров! Тоже вполне себе неплохой вариант для того, чтобы успокоить нервы. И пока Оророн подрезал ветки в саду и извлекал из недр дома зерно, чтобы устроить кормушки для птиц, предвестник уже вовсю готовился орудовать топором. Ему приходилось много раз делать это в прошлом и, хотя в последний раз он чем-то подобным занимался лет пятьдесят назад, он был вполне уверен в своих силах. И действительно всё шло вполне себе хорошо, но тут, когда Капитано в очередной раз высоко поднял топор и замахнулся для удара, уши его пронзил резкий звук, доносящийся откуда-то со стороны дома. Это Ситлали, читающая очередной любовный роман, взвизгнула от переполняющих её в отношении главного героя чувств. От неожиданного звука Капитано дёрнулся прямо в момент замаха и тут же почувствовал жуткую щемящую боль. Руки сами отпустили топор и потянулись к пояснице. — Твою ж дивизию… Он почувствовал, как его спина сама сгибается колесом от боли. В этот момент ему захотелось умереть больше, чем когда-либо хотелось на протяжении последних пятисот лет, когда он вынужден был мучаться от проклятия бессмертия. Остаток дней он провёл в доме, ненавидя себя за то, что приехал на эту чёртову дачу. В окно ему было видно, как Оророн в опускающихся сумерках заканчивает ремонтировать забор. По какой-то неясной причине эта картина немного облегчила его страдания. Тем не менее, не умея находиться в роли больного и бесполезного человека, предвестник умудрился, несмотря на своё скрюченное состояние, прибить полку в гостиной. Было уже поздно, в доме стояла тишина. Когда дело было сделано, Капитано критически оглядел свою работу. Он наклонился поближе, опустил голову под полку, чтобы проверить крепление, и это занятие поглотило его целиком и полностью. — О, так вот ты где, зятёк! Это внезапное восклицание, раздавшееся в ночной тиши, застигло Капитано врасплох. Он инстинктивно поднял голову вверх и его затылок благополучно встретился с только что прибитой полкой. — Твою мать… — А ну цыц! Не дорос ещё мою мать поминать! Чего по дому на ночь глядючи слоняешься? Сил припираться уже как-то даже и не было. Поэтому Капитано, сдав работу, молча проследовал в отведённую для ночлега комнатку и аккуратно, чтобы не потревожить спину, улёгся на диван. Спустя полчаса он наконец позволил себе издать тяжёлый вздох. Спать не хотелось, спина болела, на голове назревала шишка, и в таком состоянии он должен был завтра возвращаться в город по нерастаявшему снегу, а потом в понедельник выходить на работу. Давненько он не чувствовал себя таким жалким. Он с трудом дотянулся до висевших на стуле брюк и достал из кармана пачку сигарет — ту самую, что купил накануне и зачем-то взял с собой. Снова повертел в руках, теперь уже снял прозрачную плёнку, потом повертел ещё. Открыл, взглянул на ряды сигарет, аккуратно уложенных одна к одной. Но закурить не решился. В это время дверь в его каморку приоткрылась — пришёл Оророн. Капитано поспешно спрятал пачку сигарет под подушку. — Ты как? — участливо спросил Оророн, присаживаясь рядом. — Нормально. — Я тут тебе мазь для спины принёс. Бабушка дала, сказала, хорошо помогает. С гадючьим ядом. «Могла бы просто прийти и плюнуть мне на спину, уверен, эффект был бы тот же». В слух ничего подобного он, разумеется, не сказал. Вместо этого послушно перевернулся на живот. Прохладная от мази рука Оророна плавно скользила по его пояснице. Капитано будоражили эти прикосновения, и в его воображении уже вспыхивали яркие образы того, как он перехватывает руку Оророна, утаскивает к себе на кровать, а затем, затем… Затем поток этих бурных фантазий был прерван внезапным приступом боли в спине. Ох, эта предательская спина! Не могло её защемить в другой день? — Всё в порядке? — спросил Оророн, заметив, что Капитано болезненно поморщился. — Да, — сквозь зубы проговорил он. Ему хотелось выть от несправедливости судьбы. Закончив лечебные процедуры, Оророн собрался уходить. — Ну ладно, отдыхай. Спокойной ночи. — А ты куда? Оророн замялся и виновато посмотрел на предвестника. — К себе. Ты же знаешь, бабушка не хочет, чтобы мы ночевали в одной комнате, когда приезжаем к ней в гости. Извини. Он виновато ему улыбнулся, приблизился к кровати, чмокнул в лоб, потрепал по разъеденной проклятием щеке и, пожелав спокойной ночи ещё раз, скрылся за дверью. Капитано полежал пару секунд в звенящей тишине, а потом наконец открыл рот. — Старая карга, сволочь, прошмандовка привокзальная… Он долго ещё перебирал шёпотом все ругательные слова, которые ему были известны (включая матерные), и всё равно не находил таких, которые в полной мере могли бы описать ту ненависть, которую он ощущал в этот момент по отношению к любимой тёще. Однако поток ругательств пришлось резко прервать — дверь распахнулась снова. На пороге опять показался Оророн — теперь уже в пижаме и с подушкой в руках. — Ты чего это? — Знаешь, я решил, что переночую с тобой. Я, в конце концов, взрослый человек. Имею право делать так, как сам решу. И бабушка мне не указ. Капитано хватило секунды, чтобы прийти к единственному выводу, который мог бы объяснить такую резкую смену приоритетов. — Заснула она, да? — Спит, как убитая. Оророн примостился рядом на узком диване. Места было мало, они лежали вплотную, тесно прижавшись друг к другу. При любых других обстоятельствах это неизбежно привело бы к сексу, но спина предательски болела. Впрочем, даже так присутствие любимого человека облегчило моральные страдания предвестника. Ему стало спокойнее, уютнее. — Знаешь, — вдруг обратился он к Оророну, — кажется, я совсем потерял форму. — Это ты из-за спины что ли? Ну, знаешь, на твоём месте мог быть кто угодно другой. Даже я. Просто дёрнулся неудачно. С кем не бывает. Не переживай, ты в полном порядке. — Думаешь? Оророн вздохнул, с любовью провёл по спутавшимся чёрным волосам Капитано. — Уверен. Предвестник вздохнул с облегчением. Ему нужно было услышать эти слова, и он их услышал. Чувствуя тепло Оророна под боком, он наконец-то уснул, впервые за весь день ощущая, как его душа наполняется умиротворением. Следующее утро, как несложно было догадаться, началось не с кофе. — Оророн!.. Протяжный крик Ситлали было слышно на весь дом. Капитано, верный военной привычке просыпаться от звуков, несущих в себе потенциальную угрозу, сразу же открыл глаза. Вслед за ним проснулся и Оророн. — О архонты, нам крышка, — произнёс он, резко выскакивая из кровати, — лежи тут, а я пойду к ней. И он быстро убежал на крик. Его непослушание обернулось целым рядом неприятностей. Сначала предвестник слушал отдалённые крики Ситлали, которая решила рассказать Оророну всё, что она думает о нём, о Капитано и в целом о ситуации в Тейвате. И это человеку, который ещё вчера чинил ей забор! Вопиющая несправедливость. После этого Капитано непредусмотрительно вышел наружу, намереваясь прекратить ругань. Привело это к тому, что Ситлали потом гоняла его по двору с поленом в руках. Благодаря расчищенному накануне снегу делать это было совсем нетрудно. Убегая от неё, предвестник почувствовал, что спина болит уже не так сильно. То ли яд гадюки так хорошо подействовал, то ли нежелание получить куском дерева по хребту. Вслед за Ситлали нёсся Оророн. — Бабушка, не надо! — кричал он. — Не уйдёшь, скотина! — орала Ситлали, размахивая поленом. После пятого круга незапланированной утренней пробежки Ситлали начала выдыхаться. Она сделала ещё круг. Капитано лениво уходил от неё пешком. Потом наконец, когда силы её оставили, она, тяжело дыша, бухнулась на ступеньки перед домом. — Сволочи! Пасть порву… — с трудом выговорила она. Подошёл Оророн и присел с ней рядом. — Бабушка, успокойся уже. — Ах ты гадёныш! — оживилась Ситлали. — Я тебя столько лет растила, а ты… Судя по всему, она уже собиралась влепить ему пощёчину, но вовремя подоспевший Капитано быстро оттащил его от любящей бабушки и отодвинул за спину. — Мы, пожалуй, пойдём собираться, — спокойно произнёс он и направился в сторону дома. — Да глаза б мои вас не видели! — неслось ему вдогонку. После случившегося настроение у Капитано сделалось на редкость гадостное. Спина всё ещё немного побаливала, шишка вообще была в расцвете сил, и к тому же весь этот утренний скандал, высосанный из пальца, казался ему какой-то отвратительной пошлостью, от которой его просто тошнило. Его унижал сам факт нахождения в одном доме с этой ненормальной бабкой, которой он ещё ко всему прочему должен был помогать по хозяйству, жертвуя своим здоровьем. Он глубоко вздохнул, обуреваемый неприятными чувствами. Подошёл к кровати, извлёк из-под подушки помятую пачку сигарет — он так и проспал на ней всю ночь — и открыл. Пошарился в дорожной сумке — где-то там у него должна была быть зажигалка, но найти её почему-то никак не удавалось. Тогда он, не дожидаясь момента, когда всё-таки её найдёт, вытащил из пачки сигарету и поднёс к губам. Потом продолжил поиски зажигалки. Надо было успокоиться. Просто успокоиться. Внезапно дверь за его спиною скрипнула. — Ты здесь? Капитано невольно вздрогнул. — Здесь, — зачем-то ответил он, хотя это и так было очевидно. Оророн сразу заметил сигарету. — Ты что, опять закурил? — Нет, — коротко вздохнул предвестник, прекращая рыться в сумке — никакого смысла в этом теперь уже не было, — не успел. Он вынул сигарету с измятым фильтром изо рта, засунул обратно в пачку, а саму пачку небрежно бросил куда-то на стол. Оророн нахмурился и обеспокоенно глянул на него. — Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не болит? У тебя нездоровый вид. Пф, как будто у него в принципе может быть «здоровый» вид. Оророн приблизился к нему почти вплотную, приподнялся на цыпочках, коснулся кончиками пальцев висков и принялся аккуратно массировать круговыми движениями. — Извини меня. — За что? — спросил Капитано, сосредотачиваюсь на чужих прикосновениях. — Да за всё это, — Оророн повёл головой, — я ведь знаю, что вы опять будете ссорится, но всё равно каждый раз тащу тебя сюда. Капитано вздохнул. — А я каждый раз зачем-то соглашаюсь. Так что ты не виноват. Оророн прекратил свой массаж и виновато опустил взгляд. — Ну всё равно, мне неприятно, что так вышло. Я очень люблю эту дачу. Просто бабушка порой бывает… Немного не в себе. «Ничего себе немного». — Вот она пусть и извиняется. А ты не должен. Правда что-то я сомневаюсь, что у неё возникнет такое желание. Капитано, засунув руки в карманы, принялся прохаживаться по комнате. Оророн тяжело вздохнул, подошёл к нему со спины, обнял, прижался щекой. — Всё равно прости. Мне правда очень жаль. Если хочешь, вообще больше никогда сюда не будем приезжать. — А как же ты? — А что я? Буду выращивать рассаду на подоконнике, — Капитано слышал, как Оророн грустно усмехнулся, — как ты и хотел, помнишь? Предвестник пару секунд молчал, не решаясь сказать то, что уже давно вертелось у него на языке. — А может, свою дачу купим? А? Оророн коротко рассмеялся. — Ну да, конечно… — Нет, я серьёзно. Капитано почувствовал, что Оророн застыл, как вкопанный. — Серьёзно? — послышалось из-за спины. — Ну да. — Но ведь это большие деньги… — Ничего, мы можем себе позволить. Тут Оророн, застывший, словно статуя, наконец отмер. — Что, правда? — спросил он с широко распахнутыми глазами, ловя взгляд предвестника. — Да. Глаза Оророна распахнулись ещё более широко и начали бешено метаться из сторону в сторону. — Это то есть… Мы сможем там сами всё как угодно обустроить? — Да. — О архонты, — он обхватил ладонями лицо, совершенно обалдевший от счастья, — своя дача… Хоть Оророн и не был уроженцем Каэнрии, Капитано мог поспорить, что в его глазах сейчас сияли звёзды. — О архонты, это же столько всего можно будет сделать. Такую кучу всего посадить. Сделать теплицы… Сад, огород! И всё это будет… Наше. — Да. И никто не будет устраивать утренние пробежки с поленом. — Ох, это так замечательно, — Оророн едва не запрыгал от счастья, потом бросился Капитано на шею, расплываясь в улыбке и чуть ли не плача от радости. — Это было бы так прекрасно, — говорил он, — но знаешь, даже если ты и не купишь эту дачу — всё-таки это большие расходы — ничего страшного. В конце концов, это всё не так уж и важно. Главное, что мы будем вместе, а со своей дачей или без — не имеет значения. И он крепко прижался к нему, улыбаясь и ластясь, как кот. Капитано уже давно не видел его настолько счастливым — и на душе у него тоже вдруг стало тепло и спокойно. К нему возвращалось душевное равновесие. Он крепко прижал Оророна к себе, уткнулся носом в его макушку и почувствовал, как впервые за последнюю неделю искренне улыбается. — Оророн… — тихо, почти шёпотом позвал его. — Да? — Если купим дачу — тё… кхм, то есть, бабушке ни слова. — Боишься, что она тебя там найдёт и опять будет бегать за тобой с поленом? Капитано укоризненно посмотрел на Оророна. — Да ну хорошо, хорошо, не скажу. Ни слова, так ни слова. — Вот и ладно. Они долго стояли в обнимку, но в какой-то момент желание побыстрее уехать домой всё же побороло желание обниматься. Как раз в этот момент с другого конца дома послышался подозрительный грохот — это Ситлали навернулась о ящик с инструментами, непредусмотрительно оставленный там вчера Капитано после прибития злополучной полки. — Зятё-ё-ёк!.. — раздалось на весь дом. Только успокоившийся Капитано снова помрачнел. — О Царица, да за что мне это… Зато Оророн ни на секунду не растерялся. — Значит так, ты быстро собирай вещи, сигай в окно и заводи машину. — А ты? — ошарашенно спросил предвестник. — А я, — Оророн решительно оправил съехавший ворот свитера, — пойду и отвлеку её. «Герой», — подумал Капитано, глядя уходящему Оророну вслед и попутно закидывая вещи в дорожную сумку. Уже выкидывая сумку с вещами в окно и готовясь вылазить следом, он думал, стараясь не вслушиваться в доносившиеся из недр дома крики: «Нет, приеду домой — закурю. Ей-богу закурю».