Часть 1
22 декабря 2024 г., 14:41
Дорогой Дедушка Мороз! Я знаю, что тебя нет, но все равно пишу. В этом году я вел себя не очень хорошо, и только к самому его концу стал меняться в лучшую сторону. Я был озлоблен на мир, на семью, на самого себя. Я постоянно торопился и жалел обо всем, что бы ни делал — то же самое происходило, конечно, и годы до этого, но теперь, словно проходящий год стал квинтэссенцией всего того, что я пережил, начиная с двадцатого, жить стало совсем сложно. Но я старался, честно. Я стараюсь быть искренним и добрым с людьми, щедрым с теми, кому это нужно, и чутким к чужой боли. Стараюсь не осуждать. Не злиться и обижаться. Не жадничать, даже когда самому очень трудно.
К примеру, не так давно я помог одной отчаявшейся женщине, которая из-за массовых блокировок интернета потеряла все свои произведения — я смог зайти на сайт, скачать все, что мог, и на протяжении нескольких дней пересылал ей, как бы у самого ни шалил интернет и ни сжирал трафик ВПН. Ты скажешь, это пустяк. Я тоже так считаю. Ещё был случай, когда подруге потребовалась финансовая помощь, у неё не хватало на подарки родным — и я скинул ей немного, совсем чуть-чуть, и надеюсь, ей хватило. Гулял с собакой родителей, как бы холодно, скользко, дождливо или жарко ни было, ведь они много работают, и даже не проявляю призраков обиды и злости, когда мама срывает на мне свой гнев. Тоже считаю хорошим поступком.
Опять же, год был очень трудный. Думал, умру. Я думал так ещё год назад, ведь год назад я похоронил песика, с которым провел тринадцать лет, завалил ЕГЭ и расстался с девушкой. Думал и в начале года, когда случился страшный теракт, когда умер человек, на которого я равнялся и безмерно уважал, когда у семьи начались огромные финансовые проблемы. Особенно когда мы покупали квартиру, и несколько миллионов, таким трудом заработанных, исчезли и где-то застряли, так что двенадцать адских часов я, мама и папа, находящиеся в разводе и ссоре, пытались добиться от банка помощи — казалось, такая мелочь, а так добивает, ведь вокруг тебя все орут, к горлу подкатывает паника… и хочется рыдать, только рыдать, как мямля.
Но потом стало выравниваться. Возможно, стоит поблагодарить тебя — возможно, именно это я и загадывал на следующий год, хотя точно свое желание не помню. Помню смысл: чтобы стало легче. На политической арене легче не стало, скорее наоборот. И все равно пришлось снова сдавать ЕГЭ, и я только чудом не завалил во второй раз и поступил в ВУЗ, который выжег меня за считанные недели. И всем вокруг трудно, и каждый так и норовит обвинить в этом меня. Зато… неожиданно на горизонте замаячили два ярких луча света. Если ты понял то «легче» именно так, Дедушка Мороз, то явно перестарался — ты осчастливил меня, как никто ещё не мог.
Началось всё в январе–феврале, когда в одном чате я встретил общительную, умную, обаятельную девушку, в марте мы стали значительно чаще общаться, а в апреле стали парой — и если у тебя были любовные интересы, думаю, ты понимаешь, как преображается внутренний мир, как оживает сердце, когда находится тот, ради кого стоит жить. В туман отходят все невзгоды, и вдруг ты понимаешь, что не так уж будущее и неведомо и страшно: ведь, быть может, в том будущем будешь не только ты, но и она. Та, что грубым рывком вытянула меня из трясина, отряхнула, отжала и швырнула в водоворот мощных чувств и новых надежд. А потом ещё появился… ОН. Этот мелкий хвостатый ребёнок, который ходил за мной, как привязанный, пока я гулял по участку, ластился к маме и отчиму, ждал нас у забора и у самой двери в дом. Наглый, самоуверенный котенок, которого мы взяли к себе. Сейчас его, само собой, котенком не назвать — за полгода он вымахал в громадное серое нечто, играющее во все и во всех, будь то хвост его кота-соседа, моя рука или чей-то тапок. Жизнь в нашем доме после смерти Боцмана, финансовых проблем, проблем со здоровьем моих домочадцем и моих собственных с поступлением — эта жизнь будто остановилась. Но с появлением Марселя ожила, как мое сердце ожило, когда появилась Наташа.
Спасибо. В этом году я бы хотел попросить кое-что ещё. Пожалуйста, помоги сохранить то, что я приобрел — не позволь мне все потерять по глупости, и принеси счастье тем, кого я люблю. Я уже совсем взрослый, но если нужно, я выучу стишок, поводу хоровод вокруг ёлки и приготовлю тебе оливье. К слову, ёлку я уже украсил — целых две, на даче для родителей и в квартире. Одна зелено-синяя, малюсенькая, у неё, правда, гирлянда совсем не горит. Другая большая, золотая и красная, как пламя — несуразная, всклокоченная, но все равно бесконечно красивая. И пусть не оливье я приготовил, а глинтвейн, получилось очень вкусно. И стихотворение не просто выучу, сам тебе напишу, в уходящем году я поднаторел в написании поэзии — спасибо Наташе, которая пробудила во мне этот дар. А могу ещё и спеть — я вернулся к вокалу.
К слову, если тебе интересно, что там по новогоднему настроению, то его почти нет. Сколько я фильмов пересмотрел, сколько украшений понавесил, а все равно как-то не так. Наверное, это потому что я вырос. Я знаю, что тебя нет, а если ты и есть, то точно не приходишь к двадцатилетним студентам, помимо хороших дел наворотивших плохих. К примеру, я много ссорился со всеми родными, часто подводил их. Не оправдал ожиданий читателей, которые все ждут продолжения моего долгостроя. Мало читал. Ни копейки не потратил на благотворительность, а ведь есть столько людей, которым нужна помощь, и о них никто не знает — я обращал внимание лишь на тех, кто был рядом, но мог сделать больше. Тем более мне стыдно, что в ВУЗе такой завал, а я ничего не делаю, я уже выгорел — и подвожу родных, которые надеялись сделать из меня журналиста и лингвиста в одном флаконе.
Поэтому, Дедушка Мороз, если начнёшь раздавать подарки чуть раньше, подари мне помимо выше указанного щепотку магии. Мне бы хотелось ощутить новогоднее настроение, хотя бы на миг между последней секундой старого года и первой — нового. Очень тебя прошу.
P.S пишу это под «Снежинку». Кажется, уже ощущаю твое влияние.
С Наступающим.
Твой Шут.
