Christmas tree

Если честно, Юнги терпеть не мог Рождество. Этот праздник служил для него воспоминанием о детстве, когда его семья не могла позволить себе даже праздничный ужин, в то время, как все его друзья и знакомые хвастались своими подарками от Санты и украшенными вместе с родителями ёлками. Для Юнги Рождество было сплошным разочарованием и, будучи уже взрослым, он все также раздражался от всей этой показухи, праздничной суеты, музыки, преследующей в каждом магазине, и этого назойливого требования быть счастливым. Радость по расписанию? Нет уж, спасибо. Он и так отлично справляется со своей жизнью, без всяких лишних блёсток и аксессуаров. Но всё изменилось с недавнего времени — с тех самых пор, когда он встретил Тэхёна — своего космического мальчика, изменившего его взгляд на этот праздник. Но Мин Юнги всё ещё оставался брюзгой и упорно пытался делать вид, что этот праздник не приносит ему счастья.

***

Уютная гостиная уже наполовину украшена. По белоснежному тюлю на окнах струится мягкий свет гирлянды, будто сосульками свисающей от потолка до самого пола, а на камине уже висят рождественские носочки с вышитыми на них именами хозяев квартиры. Всё украшено, кроме ёлки, которая уныло стоит посреди пропахшей ароматным какао и зефиром гостиной, словно просит: «Украсьте меня, пожалуйста». Устроившись на заваленном коробками с игрушками мягком ковре из искусственного меха, Юнги с насмешкой наблюдает, как Тэхён проигрывает бой с ещё одной гирляндой и окончательно запутывается в ней с головы до ног. — Чертова гирлянда, она что, хранилась в самом аду? Что это за дьявольские узлы? Кому нужно продать душу, чтоб распутать её с первого раза? — пыхтит парень, извиваясь и пытаясь выбраться из плена проводов. — Ты не хочешь помочь? — А ты был бы симпатичной ёлочкой в этой гирлянде, — поднимаясь на ноги, ухмыляется Юнги и спешит спасти своего парня. — Симпатичная ёлочка висит в твоей машине и пахнет мандаринами, а я был бы и-де-аль-ной ёлочкой на Рождество. Согласись, я — чудо. Юнги смеётся, но молчит, распутывая Тэхёна. Этот парень действительно чудо, ведь Юнги полюбил Рождество именно из-за него. Смотреть на то, как его глаза искрятся ярче любой гирлянды, пока он собственноручно наряжает ёлку — самое настоящее удовольствие. Освободившись и распутав не без помощи Юнги адскую гирлянду, Тэхён хмурится прикусив кончик языка и начинает развешивать её на ёлке. Получается криво, но с явным энтузиазмом и присущим Тэхёну хаосом. Отдавшись целиком этому процессу, он не замечает как ласковый взгляд Юнги оглаживает его спутанные кудри на макушке и разглядывает плечи облачённые в мягкий, домашний свитер. Тэхён слишком милый и такой уютный, что хочется сначала заобнимать его, а потом залюбить прямо на пушистом ковре возле камина. Юнги тихо вздыхает и позволяет себе в этот момент быть абсолютно счастливым. Он никогда не думал, что наряжание ёлки может быть таким особенным, наполненным каким-то волшебством занятием, когда рядом есть нужный человек, разделяющий с тобой этот момент. — Ну вот. Теперь наша красавица будет сиять ярче, чем сцена на концерте, — восхищается Ким, любуясь проделанной работой. — Ты пытаешься устроить шоу из всего, даже из укладки гирлянды, — тихо бубнит Юнги, усердно стараясь не выдавать истинной радости, придерживаясь своего образа брюзги. — И что? Ты всё равно меня за это любишь, — хмыкает Тэхён и, обернувшись, разглаживает невидимые складки на красном свитере своего парня. Тот самый красный свитер с огромным сердечком на груди, на который Мин демонстративно вертел носом, говоря, что никогда такое не наденет, на самом деле был самой любимой вещью в его гардеробе. Потому что это подарок Тэхёна на их первое совместное Рождество. — Скорее терплю, — показушно фыркает Юнги и принимается поправлять кривую гирлянду на ёлке. — Ого, Мин Юнги! Ты, наконец-то, втянулся в процесс украшения и решил мне помочь? — Тэхён продолжает улыбаться, складывая руки на груди и наблюдая, как смешно Юнги на носочках пытается поправить гирлянду на верхушке искусственного дерева. — Нет, я просто не могу смотреть на это без слёз, — за свои слова Юнги получает беззлобный тык в бок, а сам улыбается украдкой, продолжая поправлять провода. Когда с гирляндой окончено, они берутся за игрушки. Сначала Юнги работает на автомате, ссылаясь на то, что хочет быстрее закончить процесс, но сам не замечает, как постепенно увлекается. Зато Тэхён замечает, как Юнги держит очередной блестящий шар и с сосредоточенностью хирурга смотрит на пушистые веточки, подыскивая идеальное место. Тэхён на это лукаво улыбается. — Признай, это увлекательно. — Может быть, — никак не сдаётся Юнги. — Значит мне достанется самое важное! — Ким достаёт со дна рядом стоящей коробки звезду для вершины ёлки и начинает искать, на что бы забраться. Его взгляд падает на хлипкий табурет в углу комнаты. — Ты уверен? С твоими-то кривыми руками? — вновь подстёбывает его Юнги. — Я делал это столько раз, что уже стал профи! — гордо вскинув подбородок, произносит Тэхён и тащит несчастный табурет ближе к украшенной ели. — Ты уверен, что этот бедолага тебя выдержит? Он на своих четырёх стоит с помощью святого духа и держится на честном слове. На нём даже сидеть опасно, — подозрительно подмечает Юнги, но подходит ближе, готовясь ловить своего ненаглядного. — Хён, не волнуйся! Я же легкий как пушинка и ловкий как гимнаст, — взбираясь на ветхий табурет, весело тараторит Тэхён. Уже через три секунды табурет начинает опасно шататься, но Тэхён, балансируя, тянется выше, чтобы закрепить звезду на вершине. — Тэхён, слезай. Ты не гимнаст, а цирковой клоун, — Юнги успевает протянуть руки ровно в тот момент, когда Тэхён всё же теряет равновесие и слетает с накренившегося стула прямо в объятия своего парня. — Если бы я знал, что ёлка — это смертельный спорт, я бы купил ещё одну автомобильную вонючку вместо этой и приклеил бы её тебе на лоб. — Ты такой герой, хён! Спасаешь меня даже от моего собственного энтузиазма, — хихикает Тэхён и обнимает парня за плечи. — Когда-нибудь твой энтузиазм меня прикончит, — мило ворчит в ответ Юнги и опускает Кима на ноги. Когда звезда, наконец, установлена (в этот раз уже сам Юнги повесил её с помощью стремянки, которая, вообще-то, стояла в кладовой), Тэхён достает откуда-то веточку омелы и хитро улыбается, глядя на Юнги. Ну он правда невозможный и как можно перед ним устоять? — Ты же знаешь, что это такое? — надвигаясь на парня, Тэхён сияет хитрющим взглядом. — Конечно. Это твоё новое оружие для глупостей, — сухо произносит Мин, стараясь сдержать улыбку. — Нет, это магия Рождества! — Тэхён подходит максимально близко и вешает омелу над Юнги. — По традиции, ты должен меня поцеловать, — произносит почти в самые губы и его теплое дыхание ощущается на коже. — По традиции, мне бы выгнать тебя из квартиры вместе с этой ёлкой, — но вместо этого Юнги тянется вперёд и касается губами его щеки. — Доволен? — Разве я не заслуживаю большего? — шутливо дуется Тэхён, но его щёчки всё равно забавно покрываются румянцем. Они вместе уже не первый год, но Тэхён до сих пор смущается, когда его парень делает нечто подобное. И от такого Тэхёна у Юнги приятно печёт под рёбрами, сердце ёкает, а душа замирает на мгновение. Этот взрослый ребёнок, с самой очаровательной в мире улыбкой, делает его до безумия счастливым. В итоге, украшенная ёлка сверкает, а комната наполняется тёплым переливом гирлянд. Пока Тэхён с детским восхищением в глазах разглядывает украшения и, кажется, счастлив, Юнги незаметно удаляется в их общую спальню и так же тихо возвращается, прижимая к себе продолговатую подарочную коробку. — Ты любишь Рождество и поэтому хочешь, чтобы всё было идеально, да? — возвращаясь, спрашивает Юнги и снова целует Тэхёна в щёку. — Конечно! Это же волшебство, — скромно улыбаясь, оборачивается Ким и замечает красивую коробку в чужих руках. — Значит, идеальный момент — прямо сейчас, — Юнги протягивает ему упаковку, красиво обвязанную фиолетовой лентой, — Это мой особенный подарок для тебя. И нет, он не может ждать до самого Рождества. У Тэхёна глаза брызжутся искорками, когда он принимает коробку в руки и развязывает бант. Падает на задницу прямо под ёлкой и нетерпеливо раскрывает содержимое. Возможно, в его голове проносится тысяча мыслей о том, что же может быть внутри, но ни одной правильной всё равно не оказывается. На дне коробки, в два ряда, уложены восемь бархатных коробочек. В такие обычно упаковывают ювелирные изделия по типу браслетов, но эти выглядят гораздо крупнее. Заметив замешательство в чужих глазах, Юнги присаживается на пол рядом и достаёт одну из них, аккуратно погладив бархатистую поверхность. — Это хрустальные ёлочные игрушки. Я заказал их для тебя, — он открывает коробочку и показывает Тэхёну содержимое. У Тэхёна приоткрываются губы и глаза по-детски начинают сиять мириадами звёзд. Такими же, как были на игрушечном шаре и блестели от света гирлянды. Из бархатной коробочки на Тэхёна смотрела целая маленькая галактика, изображенная на хрустале. — Это... Юнги... — без сил подобрать какие-то слова, парень тянется к игрушке и, потянув за ниточку, достаёт её и разглядывает ближе. — Я попросил расписать их в космическом стиле. Потому что я верю, что в любой вселенной, в любой галактике, где есть ты и я — мы всегда вместе. Тэхён почти пищит от смущения и прикусывает губу, а в уголках его глаз начинает скапливаться влага. Лёгкий румянец вновь расцветает на его щеках и он отворачивается к ёлке, находя видное место для шара. Пока он цепляет ниточку на ветку, Юнги достаёт следующую коробочку и открывает обернувшемуся Тэхёну. — Вау... Это ласточка... — он так же осторожно достаёт хрустальную птичку и нежно касается её крыльев самыми кончиками пальцев. — Да. Я думаю, возможно, в одной из вселенных мы были бы соулмейтами и я называл бы тебя своей Ласточкой, потому что эти птицы создают свои пары единожды и навсегда. Скорее всего, у нас был бы долгий и не легкий путь друг к другу, но мы бы точно, неизбежно друг друга полюбили. — Чёрт, Мин Юнги! Когда ты стал таким романтиком? — он трепетно прижимает игрушку к груди и смешно топчется на месте, зажмурив глаза и сдерживая очередной писк, на что Юнги хрипло смеется, подёргивая плечами. Действительно. Что с ним сделала любовь? Он, порой, сам себя не узнаёт. К этому парню его наполняют множество нежнейших чувств, что приятно свербят под грудной клеткой. И глядя на сходящего с ума от эмоций Тэхёна, Юнги понимает, что он верно подобрал подарок. Ради этого он готов и на большее, лишь бы видеть Тэхена таким как можно чаще. — Это ты со мной сделал, мой космический мальчик, — Юнги улыбается, любовно глядя на Тэхёна и протягивает следующую игрушку-шар, который расписан созвездиями и маленькими планетами. — Боже... Ты невероятный, — смущённо бормочет Тэхён, пристраивая шар на ёлку. — Следующий у нас медвежонок, — он протягивает хрустальную фигурку в чужие руки. — В ещё одной вселенной я называл бы тебя именно так. Потому что ты так похож на милого медвежонка. Возможно, там мы были знакомы с самого детства. Может быть, в той жизни у тебя даже были глаза с разными радужками. Один голубой, словно ясное небо, а другой зелёный, как весенняя трава. Я бы точно в такие влюбился с первого взгляда. — Что, мои карие уже не такие привлекательные для тебя? — Тэхён мило дует губы, вызывая у Юнги тихий смешок. — Видел бы ты, как искрятся твои глаза. Я определённо полюбил бы любые, независимо от их цвета. Тэхён втягивает губы, прикусывая их зубами, чтобы сдержать очередную широкую улыбку. А Юнги стреляет в него влюблённым взглядом, мягко улыбаясь, и тихонько сходит с ума от этого прелестного парня, осознавая правильность своего выбора не только с подарком, но и с человеком. Следующие два блестящих шара так же оказываются разрисованы космосом. На одном мерцало созвездие какой-то неизвестной галактики, а на втором переливались планеты различных размеров, окружённые своими спутниками и вкраплениями звёзд. Игрушки идеально вписываются в гамму остальных украшений и даже по-особому выделяются из всей композиции. Выглядит потрясающе. — А здесь у нас солнце и луна, — проговаривает Юнги, открывая предпоследнюю коробочку и протягивая ее Тэхёну. — В каком-то из миров, ты был бы моим Лучиком. Моим Солнцем. А я был бы луной, отражающей твой свет. Юнги поднял взгляд с игрушек на Тэхёна и, в этот момент, увидел в его глазах столько нежности, что Юнги почувствовал, как что-то горячее сжимает его сердце, заставляет отчаянно трепетать и возноситься к небесам душу. Чужие пальцы едва заметно дрожат, вешая хрусталь на зелёные веточки и Юнги понимает, что Тэхён, вероятно, очень растроган и, возможно, даже немного волнуется. Хотя, сам Юнги волнуется не меньше. В его руках последняя бархатная коробочка и он знает, что содержимое в ней изменит их жизнь, но пока не знает в какую сторону. — А там..? — Тэхён кивает на коробочку в руках и протягивает ладонь, ожидая последнюю игрушку. — Это не елочное украшение. Хотя идея, возможно, не плохая, — его тихий голос начинает едва дрожать, как и руки, пока он открывает последний предмет, — Я уверен, что в любой вселенной, какой бы сложный путь не проходили — я всегда найду дорогу к тебе. Даже спустя десять лет или даже если мы будем жить в разных эпохах. В этой коробочке кое-что из нашей настоящей вселенной, то, что должно принадлежать тебе, Ким Тэхён. Ты научил меня верить в магию. В то, что счастье можно создавать своими руками. И я хочу, чтобы мы продолжали создавать его вместе. Всегда. Я люблю твой энтузиазм, твою суету и твои хаотичные украшения. Знаешь почему? Потому что это всё ты. И я не хочу другого Рождества, без тебя. Так что, Тэхён, ты готов устраивать хаос в моей жизни каждый день? Он приподнимается с пола, но остаётся на одном колене, разворачивая открытую коробочку к Тэхёну. Внутри неё простое, но изящное обручальное кольцо с небольшим бриллиантом, сверкает так же ярко, как огоньки на ёлке. Тэхён моргает, кажется, не сразу понимая, что происходит. Смотрит то на Юнги, то на кольцо, не в силах сказать ни слова. Его грудь переполняет нежность, любовь и восторг. Слёзы заструились по щекам, но он даже не пытается их стереть. — Ты согласишься выйти за меня? — нарушает затянувшуюся тишину Юнги своим тихим голосом. Вместо ответа Тэхён тянется вперёд и кидается к нему с объятиями. Обвивает руками шею и прижимается так крепко, что едва хватает сил вздохнуть, будто хочет впитать в себя всё его тепло и отдать своё взамен. — Да, — шепчет в изгиб шеи слабым, но полным счастья голосом. — Конечно, да. Юнги улыбается широко, оголяя десна, и его глаза начинают светиться, почти в точности как тэхёновы. Он осторожно надевает кольцо на палец Тэхёна и тот, глядя на него, позволяет своим губам разъехаться в очередной смущённой улыбке. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — тихо говорит Юнги. Его рука тянется к кудряшкам на голове Тэхёна и он не останавливает себя в этом желании, запуская пальцы в мягкие волосы. К его руке мгновенно льнут в ответ, словно маленький котёнок ищущий тепла. — Я догадываюсь, — нежно произносит Тэхён, перебираясь с мягкого ковра к Юнги на бёдра, и укладывает его на лопатки, нависая с верху. — Ведь я люблю тебя не меньше. Тэхён улыбается с хитринкой, его взгляд наполняется теплом и горячим желанием. Он склоняется ближе, чтобы их губы встретились в мягком поцелуе. Это было начало — неспешное, словно оба боялись разрушить магию момента. Юнги осторожно прижимает Тэхёна к себе, его руки ложатся ему на тонкую талию, крепко, но бережно. Поцелуй становится более жадным, горячим и глубоким, будто оба пытались выразить то, что невозможно было сказать словами. Когда они отстраняются, их дыхание сбивается, но взгляды остаются пронзительными, с выраженным желанием, приправленным нежностью. — Я люблю тебя, — выдыхает Тэхён, глядя прямо в глаза Юнги. — Я тоже люблю тебя, — хрипло отвечает он. Тэхён тянется снова к чужим, манящим губам, но в этот раз Юнги берёт инициативу на себя. Он переворачивается и мягко прижимает Тэхёна к пушистому ворсу ковра. Тэхён чувствует, как его затягивает этот водоворот: тепло, прикосновения, запах Юнги, смешанный с ароматом какао и зефира. Юнги проводит рукой по его щеке, затем по шее, оставляя за собой дорожку мурашек и тепла. Его губы опускаются на ключицу Тэхёна, заставляя того тихо вздыхать от прикосновений. Это происходит словно танец, в котором каждый знает движения другого, но всё равно удивляется новому. — Ты такой красивый... — шепчет Юнги и его голос полон искреннего восхищения. Ким Тэхён — самый настоящий космос. — Ты говоришь это так, словно смотришь на произведение искусства, — бормочет Тэхён, слегка улыбнувшись. — Потому что так и есть. Ты и есть искусство. Мой невероятный Космос. Моя личная Вселенная. Тэхён очаровательно покрывается румянцем в очередной раз и тянется к краю свитера Юнги. Его тонкие пальчики проскальзывают под одежду, касаясь тёплой кожи, скользят по животу и гладят рёбра. Он наслаждается каждым мгновением, словно открывает драгоценный подарок, пока вовсе не стягивает ненужный сейчас свитер. Их прикосновения становятся всё более откровенными, но остаются нежными, трепетными, почти благоговейными. Юнги изучает тело Тэхёна, как будто видит его впервые. В каждом движении читается любовь, а в поцелуях, падающих на разные участки тела — сладость, оставляющая после себя приятный зуд под кожей. Пышный ковёр мягкий и теплый, но это почти не имеет значения, потому что весь мир для них сейчас сузился до этой комнаты, этих огоньков гирлянды и друг друга. Каждый вздох, каждое прикосновение становятся частью их общей вселенной, которую они создали вместе. Взаимное желание наполнено стопроцентным доверием и трепетной нежностью. Юнги казался абсолютно сосредоточенным на том, чтобы показать, как сильно он любит и ценит Тэхёна. — Я хочу, чтобы ты знал, что для меня нет ничего важнее, чем ты, — говорит Юнги, глядя в глаза. Тэхён на ощупь находит ладонь Юнги своей, тянет её к своим губам и целует в самый центр внутренней стороны. Его голос тихий, почти не слышный: — Я знаю. И чувствую это. Когда оба получают такую нужную разрядку, они остаются лежать на полу, укрывшись пледом. Юнги обнимает Тэхёна, притягивая его к себе так близко, как только может. Тэхён устраивается на его груди, чувствуя равномерное биение сердца любимого. — Это было идеально, — шепчет Тэхён, улыбаясь. — Но ты всё-таки криво повесил звезду, — и кивает на макушку сверкающей ёлки. — Теперь это будет нашей традицией. Под тихий смех, Юнги только крепче обнимает Тэхёна и оставляет ласковый поцелуй на кудрявой макушке. За окном кружится снег и мир вокруг замер, уступив место их маленькой вселенной, наполненной светом, теплом и любовью.