Ночь после трагедии

Окна были зашторены, и стала понятная причина ужасной духоты в темной комнате. При этом, однако, чувствовался холод. Тот, что хитро пролазит под одежду и щекочет, будоража волны мурашек. Смит сел в кровати. Глаза едва разлепились. Он почувствовал хруст в спине, затем боль в коленях, а за ней сухость в горле. Электронные часы ярко красным били в глаза, показывали 3 часа ночи. Они ведь... уснули совсем поздно. Тогда парень понял, почему он проснулся. Нервно прощупал простынь. Рядом было пусто. Сегодня они с Виктимом заснули в обнимку. Вместе. Был... можно сказать, повод. Агент будто все еще чувствовал чужие обледеневшие пальцы, обхватывающие и растягивающие его футболку, и как она пропитывалась слезами во все новых порывах рыданий. В ту ночь Виктим утыкался ему в грудь, распластившись на диване и периодически всхлипывая, а Агент, в свою очередь, поглаживал растрепанные волосы, печально обнаруживая, как они, медленно но верно, опадают Смит тоже беззвучно плакал. Митси больше нет, не стало на его глазах. Это удар. Это нож в сердце, это как пытка. В голове носился из угла в угол лишь один вопрос: "За что?". "За что я с ним так?" – Мог ведь спасти. Мог быть чуть более быстр и на долю не так труслив. Боль за товарища, несомненно, была тяжелее собственной. Вик потерял свой мир, смысл. Символ своей новой, настоящей жизни. И Агент не мог представить и половины той боли, которую испытывал Виктим. А еще чувствовал вину, за то что не может забрать ее себе, хотя бы крупицу. Она была хорошим человеком, но никто не смог ничего сделать, чтобы она осталась рядом. – Вик? – Агент потер усталые глаза, заходя в ванную. На свету стали очевидны засохшие дорожки от слез. Краем глаза он зацепился за тройку-другую полупустых бутыльков с таблетками и успокоительным. Парень устремил взгляд ниже, на серого, бессвязно булькающего в заполненной до краев ванне. Сердце пропустило удар. – Вик!? – Сон как рукой сняло. Смит схватил обессиленного босса за плечи и принялся активно трясти, убирая мокрую челку с его лица. – Эй, Вик! Виктим!? Он был в сознании и тяжело закашлял, пытаясь отдышаться. Подоспел бы агент на минуту позже... нет. Сердце сжалось до атома, когда на него из под влажных ресниц устремились такие же опухшие, уже помутневшие от горя глаза. Захотелось накричать, ударить по лицу со всей силы. Да что он, черт побери, творит!? Прощается с жизнью? Серьезно!? Но Виктиму сейчас плевать, если ему как следует вмажут. Плевать, если передоз удастся и он зальется пеной прямо на глазах у друга. Плевать, если мир схлопнется, да хоть конечности поотрывайте, как много лет назад. Правда, плевать. Агент растерянно всматривается в чужое мокрое лицо, перед тем как судорожно обхватить чужую голову и прижать к себе. Будто серый мог исчезнуть в любой момент. Какой же Смит бесполезный. И какой же Виктим идиот. – Зачем..? – Еще более идиотский вопрос, но на языке чешуйничал. Парень отозвался равнодушно, совершенно безэмоционально и холодно, словно робот. – Не хочу. – Он не стал отвечать на объятья, лишь тихо тараторил, будто ошарашенный заговоренный. – Без нее не хочу. – Все хорошо. Я здесь. Слышишь? Я не уйду. И ты не уйдешь. Я рядом. – Смит, уложив подбородок на чужую голову лишь бессвязно бубнил. Все что мог, лишь бы не оставлять их обоих в тишине на и без того холодном кафеле. Признаться, он скорее пытался успокоить себя, чем того, кто лежал у него в объятьях. Все время мерещились, будто тело в его руках холодеет. Он не мог избавиться от этого. Вик, может, и жив, но его сердце почти не бьется, а дыхание холодное, словно он дышал снегом. Оба рвано дышали, но каждому так и не хватало воздуха. – Виктим. Тело в руках вздрогнуло. – Да. – "Да", Я слушаю. "Да", как "я тебя слышу". Смит обхватил его лицо, намереваясь стереть с чужого лица слезы, но вместо этого наткнулся на совершенно сухие глаза, что уже не выражали даже скорби. Вик просто разбит. Это не хорошо, не плохо. Не грустно и не радостно. Не горячо и не холодно. Это просто больно. Слез уже не было. Виктим был бы рад что-то сказать, но нечего. Ему не жаль, и ему не легче. Он есть, кажется. И на этом всё. Агент снова притянул парня к себе, не зная, что делать. Здесь, на морозном, твердом полу ванной комнаты, не было слышно ни единого звука. Зеркало было заляпано, а на полу крошились и сырели хаотично разбросанные белые таблетки. И ни одного звука. Они просидели так до утра. ***