Все закончится хорошо

      Иногда быть чьей-то игрушкой даёт определённые плюсы. Энджел сидел на крыше башни Ви, свесив ноги с бетонного парапета. Вряд ли кто-то ещё кроме обслуживающего персонала бывал здесь. Уткнувшись подбородком в колено паук лениво смотрел на город. Красиво. Хотя о каких плюсах может идти речь? Ёбаный Валентино. Энджел сжал зубы – только не опять. Месяц прошёл, а жить всё так же больно. Каждый день он сидит здесь, каждый день дверь сюда открывается им лишь единожды. Это так жалко, даже по-детски – делать себе больно и плакать как сука. Будто есть кто-то кому не плевать. Ему было не плевать. Хотя нет: мысли Энджела быстро перескакивали с одного на другое. Сейчас уже не больно, скорее просто пусто внутри. Паук прикрыл глаза, обдаваемый прохладными потоками воздуха...

***

Когда это произошло Энджела не было в отеле. Вэл задержал подопечного совсем допоздна. Но как это было? О чём они говорили? Две фигуры у входа в отель: чудоковатый кот и красный пижон. Они ругались? Или напротив внезапно осознали себя как приятелей? И что чувствовал Он? Груда зеленого жира и слизи. Почему-то пауку казалось что убийца выглядел именно так. В тот день он взобрался на крышу на окраине города и с кряхтением расположил винтовку. Наклонился к прицелу и стал ждать. А потом выстрелил. Разве есть в этом что-то страшное для уже мертвых? Энджел его ненавидел. Не убийцу. Конечно, блять, виноват Валентино. Откуда бы у грешника пуля с вплавленным осколком ангельской стали? Откуда у него фото цели? И почему этот моль-уебок так тянул время именно в тот день? Если Энджел снова начнёт этот разговор Вэл состроит сожалеющее лицо. Он даже позволит пауку грубить, а какая разница? Он выиграл – Энджел остался с Ви. Когда паук вернулся в отеле было тихо. Он с порога понял что что-то «не так». Затем была Чарли, немного Аластор, даже не столь холодный как обычно и комната. Очень много комнаты, с давящими на грудь стенами. Это было ошибкой. Энджел уже был там вместе с ним и физическая невозможность снова ощутить знакомое тепло усиливала отчаяние.

***

Энджел вздрогнул и поморщился. Слегка заныло в груди, опять. Хаск... Случайный роман – маленькая часть такой долгой жизни. Энджел свесил ногу и посмотрел вниз. Двадцатью этажами ниже два грешника выпивали в честь очередного закрытого с огромной прибылью квартала. Вокс, пригубив из фужера, приобнял Валентино и чуть приподнялся. Мотылёк, смеясь, после недолгой паузы наклонился и поцеловал партнера. Энджел сверлил глазами улицу с машинами. Падать - уже почти не больно. И от того мероприятие теряет смысл. Наверное это в последний раз. Паук осторожно придвинулся к краю. Послышался звук щелчка предохранителя на пушке. Вокс отскочил и оскалился. Валентино нарочито медленно достал пистолет и прицелился. Дуло ходило из стороны в сторону за хохочущим бизнесменом, который не всерьез изображал зигзаги чтобы увернутся от мнимой пули. Глубоко вздохнув паук каким-то неловким движением, помогая себе руками упертыми в бетон сверзился вниз. Засвистел в ушах воздух. Вокс остановился тяжело дыша. Валентино не наводя опять на него пушку вздрогнул-выстрелил. – Что ты творишь уёбок?! – взревел Вокс, он знал, что в чертовом пистолете, по чертвой прихоти мотылька совсем не сталь, и даже не плебейское серебро. – Кажется я... – растерянно начал Валентино. – Только что застрелил грёбанного Энджела Даста. Они прильнули к окну пытаясь разглядеть белую фигуру внизу. Н-да... Это был странный мир, где любые раны мгновенно зарастали, а многие суицидальные действия были не более чем мазохистскими прихотями. Но умереть можно было и тут. – Чертова тупая сука. Он опять занимался этой хуйнёй, – раздосадованно прорычал мотылёк. – И хуй с ним. Все равно последняя время выглядел как побитая собака... А Энджел лежал в своей собственной крови. Он не понимал, что в этот раз изменилось и почему он уже пол минуты не может пошевелится.       – "Это совсем не больно. Странно..." - поговаривали, что оружие экзорцистов хоть и несёт смерть, но какую бы страшную рану не оставило не приносит боли.       Паук не мог и не хотел до этого догадаться. Поддавшись меланхоличной лени внутри он просто закрыл глаза. От Энджел Даста не осталось даже пепла. Ещё одна поучительная история о том, как привязывая себя к другому вы можете с ним не только взлететь, но и потопнуть...       Энтони судорожно вздохнул открывая глаза. Светло. Вокруг было слишком светло и паук болезненно сощурился.       – Какого хуя происходит?       Он был не возле башни Ви. Он вообще был совсем не в аду хоть и не мог сейчас этого осознать. Перед ним поражённо замер смуглый мужчина с тростью. Встретившись со скептичным взглядом Энтони он кашлянул и отвел глаза, а потом сделав шаг вперед протянул руку.       – Вы из ада, я так понимаю?       – Где я?       Мужчина хмыкнул.       – Сейчас, – в раю.       Паук отряхивая одежду скосил на незнакомца недоверчивый взгляд. А затем расхохотался. Он обратно упал на землю, и истерично дрыгал ногами под подозрительно теплым и понимающим взглядом местного.       Прохожие обходили эту пару стороной. Каждый из них кто вопрошающе, кто опасливо бросали взгляд на спокойно опирающегося на трость мужчину.       – Никто не поверит, ёбаный, Энджел Даст в раю, – жуткий смех. - Прыгнул с члена на небеса, – ещё более жуткий смех.       – Только пожалуйста не выражайтесь, если конечно, не хотите упасть обратно.       Энджел заткнулся.       – Хоть и прецедентов не было, – мужчина белоснежно улыбнулся и протянул руку ещё раз. – Позвольте вам тут всё показать, раз уж так всё получилось.       Паук пожал плечами. Он с легкостью бы поверил что всё вокруг галлюцинация от дури, но даже если и так, то вдвойне стоит доверять своим видениям.       Обладатель глубокого баритона очень обходительно провел паука по округе и даже скрасил это время ненавязчивой беседой. Окончилась экскурсия в одном из небольших зданий:       – Вот здесь жилые блоки. Это просто бесконечные коридоры с чудными апартаментами. Вам только лишь необходимо найти свободные.       – И ты меня приглашаешь в свои? – паук вскинул бровь не без легкого разочарования.       Хьюго, как он представился, хмыкнул и уточнил:       – Разве что показать как они выглядят. Здесь так не принято и всё иначе нежели чем у вас.       – Ты не можешь судить, – без огонька возразил паук.       Хьюго пожал плечами и толкнув дверь прошёл в тёмное помещение. Энджел вошёл следом – ему сейчас нельзя оставаться одному. Включился свет, паук абсолютно ничего не стесняясь прошёл и сел за стол похожий на барную стойку. Это навеяло дурные воспоминания.       – Дерьмово выглядишь. Ты не рад попасть на небеса? – проходя мимо паука заметил Хьюго.       – Я хотел бы чтобы кое-кто со мной попал сюда. Но он умер.       – Кем он был для тебя?       – Не знаю.       Энджел с удивление посмотрел на граненый стакан с желтой жидкостью который ему протянули.       – Всего лишь сок, – улыбнулся Хьюго.       Без особого энтузиазма паук пригубил, пока сегодняшний приятель прошёл куда то в сторону выхода. Послышался глубокий вздох и вопрос заданный внезапно глубоким низким и хриплым голосом:       – Это все что ты говоришь? "Не знаю"?       Энджел резким движением развернулся. Стакан выпал из вдруг затрясшихся рук. В висящей, слишком большой для него одежде Хьюго находился Хаск. У Энджела потемнело в глазах.       – Ёбаный ты мудак, какого хуя, – паук попытался это сказать, но вышло отрывочно неразборчиво оттого что горло свело.       Под глазами стало мокро.       – Я не мог поверить что это ты весь день, – глухо отозвался кот отводя взгляд.       Смотреть на трясущегося паука было горько, тем более он был в этом виноват. Внутри паука взорвались недоверие смешанные с надеждой. Чувство утраты против логики стало бесконечно острым и кололо где-то внутри.       Отставив трость Хаскер медленно подошёл и крепко обнял паука. Энджел собрал последнюю волю и ронял солёные капли на плечо кота беззвучно. Хаск сжал крепче.       – Я безумно скучал по тебе лапа.       Паук вдруг судорожно вцепился в Хаска.       – Крылья... – просипел бывший оверлорд и Энджел слегка ослабил хватку.       Больше они в тот вечер не говорили.

***

      – Хаск, тебе не кажется, что это всё напоминает ванильный сон?       Кот ещё ворочался в постели, но было очевидно, что он уже проснулся.       – Ты боишься проснуться? – хмыкнул он.       – Безумно.       Голос Энтони прозвучал слишком серьезно. Кот сел в постели, свесил ноги с краю и надев тапочки потянулся.       – Можешь не беспокоится. Я чувствую себя реальным настолько, насколько это возможно.       Внезапно возникший холодок в груди паука, отступил. Энтони улыбнулся.       – Славно, ведь я тоже.