Преданный вновь

Рипли... Женщина, из-за которой было столько проблем, чудовище, приходящее юному Персивалю в кошмарах. Гений, как и он. Он пытался призвать её к разуму. Пытался остановить, показать, что то, что она делает, то, что собирается сделать, – не выход! Но... Бестолку. Ей было плевать. Власть затмила ей голову, как ему когда-то. Только вот у него были друзья, готовые вытащить из любой задницы. У неё же не было никого. Выстрел, другой – перекат, чтобы выжить; боль в плече от удара о металл, снова крик, отчаянный вопль, пытающийся воззвать к рассудку. И снова в бой – не на жизнь, а на смерть. Ортакс целиком слился с Анной воедино – его-её длинные чёрные руки сметают всё на своём пути, пока на лице отражается упрямый оскал – они не собираются проигрывать. Не в этот раз, не тогда, когда так близки к своей цели. Но и Перси не хочет сдаваться, продолжая отражать атаки уже не человека, скользящего по полу, словно в безумном танце. Будто насмехаясь над его неспособностью что-то предпринять. Это раздражает, и де Роло рычит, делая очередной рывок с излишним энтузиазмом. Здесь нет победителей. Будут только те, кто выживет. Шаг, другой, – раздавленное когтями оружие со звоном падает на пол под удивлённый вздох мужчины и горящий взгляд женщины. Бывший мучитель и учитель думает, что в разы сильнее своей жертвы, и это её и погубит. Чрезмерное самомнение не приводит ни к чему хорошему. Персиваль знает это не понаслышке, отпрыгивая назад и готовясь к новым выпадам. Шипит пар из разрушенной цистерны. Глаз Рипли чернеет, радужка становится алой, светящейся в темноте, выдавая местоположение своей хозяйки. Чрезмерная вычурность тоже до добра не доводит. – Прячешься, как трус, да? – они пытаются задеть, испугать, вывести на эмоции, но де Роло, знакомый с этим трюком слишком хорошо, попросту игнорирует давно знакомые голоса, слившиеся в единый, ища взглядом, чем бы атаковать. Порох в бочке становится первым шагом к завершающей точке. Рипли и Ортокс ещё что-то говорят, а он наконец-то начинает обратный отсчёт с его любимой цифры – 7. 6 – кивок, дающий собраться. 5 – плащ летит в сторону, имитируя побег. 4 – женщина замечает движение ткани, в победном оскале поднимая револьвер. 3 – в разных глазах шок и непонимание, отвлечение на которые и становится главной ошибкой монстров. 2 – крюк с плащом движется к краю, но чудовище ещё не понимает, что сейчас произойдёт, а Анна только начинает подозревать. 1 – по щеке скатывается капля пота, а руки едва заметно дрожат, прежде чем сила энергии начинает резко увеличиваться. Если его расчёты верны... – Персиваль! – станет последним, что он услышит из уст ненавистных врагов, глядя в лицо восставшего кошмара из человеческой боли, ненависти и слёз.

***

Взрыв. Взрыв снёс всё, что оставалось поблизости. Персиваль отряхивается, загнанно дыша: получилось? У него вышло? Они мертвы? Увы, из груды хлама – бывшего гениального изобретения, созданного не теми руками, – возникает Ортакс, истошно рыча на грани сил, а после растворяется, позволяя телу ослабшей, раненой Рипли скатиться вниз. Прямо под его прицел. Глаза в глаза, одни удивлённые, но вдруг сделавшиеся жутко уставшими, и другие ясные, источающие ледяную ярость и глухую боль, которую придётся залечить, как одну из ножевых ран, что Она оставила на его теле, пока пытала в далёком детстве. Хочется мстить, убивать, калечить!, но... Месть жутко выматывает и не приносит ни капли упокоения. С него хватит. О чём он говорит опешившей женщине под стук падающего собственного оружия. Хочется справедливости, хочется понимания, поддержки со стороны того, кто тоже пережил встречу с этим демоном, кто так же гениален, как он сам! Пожалуй, в этом и есть его ошибка – прислушаться к друзьям вроде Килет, глаголящим о всепрощении. Потому что некоторые... его не заслуживают. О чём говорит пуля прямиком в сердце в ответ на протянутую руку.