На крыльях дерзости

На просторах безграничного В один из тёплых дней весны, когда первые лучи солнца лишь начинали пригревать студенческий городок, Игорь Скворцов, магистр математики, второкурсник и некогда гордость провинциальной школы, угрюмо стоял на пороге университетской столовой. Людей было много, столов — мало, свободных мест — ещё меньше. Игорь огляделся. Всё это бурлящее человеческое море — со своими бесконечными разговорами, обменами унылыми байками о несданных курсовых и сплетнями о новых романах в группе — его раздражало. Ему просто нужно было поесть. Отдельно за одним из дальних столиков сидел профессор Архипов, преподаватель теоретической механики, известный в факультетских кругах своим мерзким нравом и ещё более мерзкими методами проверки работ. Игорь пожал плечами. Не видя другого выхода, направился к его столу. — Разрешите? — поинтересовался он, указывая на свободное место напротив. Архипов поднял голову от тарелки, посмотрел, будто сквозь очки оценивая товар на рынке, и, стукнув ложкой по столу, язвительно заявил: — Гусь свинье не товарищ. Игорь усмехнулся: — Ну ладно, я полетел. — И тут же демонстративно развёл руки, словно изображая крылья. Профессор застыл на секунду, а затем лицо его залила красная краска, и сквозь зубы он процедил: — Дерзкий... Ну, посмотрим, как он запоёт на экзамене. Майское испытание Экзаменационный день выдался знойным. Пот стекал ручьями по спинам студентов, напряжённо корпевших над билетами. Архипов был в своей стихии. Он любил эти дни. Шанс уничтожить, растоптать чью-нибудь уверенность, посмотреть, как руки трясутся, когда ты задаёшь "тот самый" дополнительный вопрос. И вот — очередь Скворцова. — Тридцатый билет, — объявил Архипов, скаля зубы в хищной улыбке. Труднейший из всех. Игорь, как ни в чём не бывало, взял листок и ушёл готовиться. Через полчаса он вернулся и с невозмутимым лицом начал отвечать. Уверенно, без заминки, приводя теоремы и формулы, которых никто из одногруппников в глаза не видел. Архипов слушал, медленно гневно наливался багровым. — Отлично, Скворцов, — сказал он сдавленно. — А теперь дополнительный вопрос: идёшь ты по дороге и видишь два мешка, один с золотом, другой с умом. Какой возьмёшь? Игорь окинул его спокойным взглядом: — С золотом. Архипов опешил. — А я бы с умом взял. — Это кому чего не хватает, — с неподдельным равнодушием заметил студент. Профессор, кажется, дожевал свою трость мысленно. Он не стал кричать — но поклялся. Поклялся отомстить. В зачетке Скворцова он с особой яростью вывел слово "КОЗЁЛ". Сам не знал, зачем это сделал, только нутром чувствовал — по-другому никак. Но радость его длилась недолго. Через полчаса в его кабинет вошёл Игорь, настежь распахнув дверь. — Извините, — безмятежно проговорил он, — вы тут расписались, а оценку не поставили. Перемены в настроениях Месяц спустя. Архипов начал замечать, что всякий раз, как в аудитории появлялся Скворцов, тот его раздражал чуть меньше других. Да и потом, мальчишка оказался не таким уж и отвратительным: спокойный, не задирается, отвечает остро, но честно. И всё бы ничего, если бы не странное чувство... Он всё больше ловил себя на мысли, что подсматривает за студентом. Смешно: профессор, 37 лет, уважаемый академик, и вдруг — такая мысль. Развязка их "дружбы" случилась летом, на факультетском выпускном. Уже после поздравлений и тостов Игорь нашёл его на веранде. — Вы чего один здесь, профессор? — спросил весело. — Размышляю о смысле жизни, — язвительно парировал тот. Игорь чуть заметно улыбнулся: — Могу предложить вам новый жизненный опыт, чтобы не размышлять в одиночестве. Архипов, наконец осознав, что слова его уже давно не ранят, взглянул на него впервые иначе. Не как на студента, а как на... Хэппи-энд для двоих Отношения их не были простыми, да и быть не могли. Архипов учился быть менее ядовитым, Игорь привыкал к тому, что кто-то может вызывать у него не только интеллектуальный, но и романтический интерес. Спустя год они ушли в свободное плавание. Архипов отказался от должности декана ради преподавания на другом факультете, а Игорь... добился отличного диплома. Ну, а зачем всё это было? Видимо, затем, чтобы понять — даже гусь свинье может стать товарищем.